Между эскизом и танцем

Каролина проснулась от запаха кофе и жареного хлеба. Открыв глаза, она увидела нависший потолок с деревянными балками и не сразу поняла, где находится. Потом память вернулась — мамин звонок, паника, студия, танец Адель. И она сама, уснувшая на чужом диване в чужой футболке.

Она села и осмотрелась. Адель стояла у маленькой электрической плитки в углу студии, поджаривая тосты и напевая что-то весёлое. На ней были те же леггинсы и другая футболка — розовая, с надписью «Good vibes only». Короткие кудри торчали во все стороны, одна прядь свисала на лоб, и Адель то и дело сдувала её, даже не пытаясь убрать.

— Доброе утро, соня, — сказала она, обернувшись. — Ты проспала почти девять часов. Я уже начала волноваться, не впала ли ты в кому.

— Девять часов? — Каролина потянулась. Она не спала так долго... она не помнила, когда спала так долго. — Который час?

— Десять утра. Я сходила в пекарню за круассанами, пока ты дрыхла. И купила джем. И масло. И апельсиновый сок. В общем, устроим завтрак королевский.

Каролина смотрела, как Адель хлопочет у плитки, и чувствовала странное тепло в груди. Не паническое, не обжигающее — а такое, домашнее. Как будто это нормально — просыпаться рядом с человеком, который жарит тебе тосты.

— Ты всегда такая гостеприимная? — спросила она.

— Только с теми, кто мне нравится, — Адель подмигнула и поставила перед Каролиной тарелку с тостами и круассаном. — Ешь. Тебе нужно топливо для мозга. Сегодня будем работать над концепцией, если ты не против.

— Я не против, — Каролина откусила кусочек круассана и чуть не застонала от удовольствия. — Боже, где ты его взяла?

— Тут за углом есть одна французская пекарня. Хозяин — настоящий француз, который сбежал в Петербург от любви. Или от кредиторов, я не помню. Но круассаны у него божественные.

Они позавтракали, болтая о пустяках. Адель рассказывала смешные истории про свои танцевальные баттлы — как однажды ей пришлось танцевать под песню, которую она ненавидела, и она так злилась, что выиграла. Каролина смеялась — непривычно легко, без оглядки на то, как это выглядит.

Потом они убрали со стола и разложили материалы. Каролина открыла ноутбук, Адель принесла свои наброски, и работа закипела.

— Смотри, — Каролина развернула экран, показывая первый концепт цветовой гаммы. — Я взяла за основу твои любимые цвета: терракотовый, горчичный, глубокий синий. Акценты — чёрный и белый для графики. Дерево и металл. А здесь, — она ткнула пальцем в зону у окна, — я предлагаю сделать стеллажи с живыми растениями. Папоротники, монстеры, что-то неприхотливое.

Адель склонилась над экраном так близко, что её кудри коснулись щеки Каролины. От этого прикосновения у Каролины перехватило дыхание.

— Это... это потрясающе, — выдохнула Адель. — Ты за ночь это сделала?

— За четыре дня. Но ночью тоже работала.

— Ты гений, — повторила Адель и посмотрела на неё с таким восхищением, что Каролине захотелось провалиться сквозь землю. — Серьёзно. Я такую цветовую гамму искала, а ты просто взяла и придумала.

— Это моя работа, — Каролина пожала плечами, пряча смущение.

— Это твой талант. Ты видишь то, чего не вижу я. Как будто у тебя есть третий глаз, который смотрит на мир в правильных пропорциях.

— А у тебя — третий глаз для ритма, — парировала Каролина. — Мы квиты.

Адель улыбнулась, и в её улыбке было что-то новое — нежное, почти застенчивое.

— Знаешь, — сказала она, — я никогда не работала с кем-то в паре. Всегда одна. Боялась, что кто-то испортит моё видение. Но с тобой... с тобой почему-то легко. Ты не испортишь. Ты дополнишь.

— Это потому, что я согласна с тобой в главном, — ответила Каролина. — В том, что пространство должно быть живым. Остальное — детали.

— Именно.

Они работали до обеда, почти не замечая времени. Адель показывала ткани, которые хотела использовать, Каролина делала пометки, какие цвета лучше подойдут для подсветки. Спорили о форме примерочных (Адель хотела круглые, Каролина — квадратные с мягкими углами), пришли к компромиссу — шестиугольные.

Когда солнце поднялось в зенит и залило студию ярким светом, Адель вдруг отодвинулась от стола.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказала она. — Идём.

Она повела Каролину в дальний угол студии, за ширму. Там висели вещи, которые Каролина не видела на показе — несколько платьев, комбинезонов и жакетов из новой, ещё не анонсированной коллекции. Они были другие — мягче, женственнее, с вышивкой и кружевом.

— Это то, над чем я работаю сейчас, — Адель провела рукой по шёлку. — Коллекция называется «Первая любовь». О том, каково это — любить в первый раз. Когда всё новое, страшное и прекрасное одновременно.

Каролина молча рассматривала вещи. Одно платье особенно привлекло её внимание — нежно-голубое, с вышитыми на лифе полевыми цветами.

— Это самое личное, что я делала, — тихо сказала Адель. — Потому что я никогда не была влюблена. По-настоящему. Я думала, что знаю, что такое любовь, но это была привязанность, страсть, желание быть нужной. А настоящая любовь... я её только придумываю в этих вещах.

Каролина подняла взгляд. Адель стояла рядом, и в её зелёных глазах плескалась такая уязвимость, что у Каролины защемило сердце.

— Ты её найдёшь, — сказала Каролина. — Обязательно.

— Ты правда так думаешь?

— Я думаю, что человек, который умеет так танцевать и так шить, заслуживает всего самого лучшего. И любовь — в том числе.

Адель отвернулась, и Каролина заметила, как дрогнули её плечи. Она хотела что-то сказать, но не успела — в дверь постучали.

— Адель, ты здесь? — раздался голос Вики.

— Да, открыто! — крикнула Адель, быстро вытирая глаза.

Виктория вошла в студию с большим пакетом в руках. Увидев Каролину, она удивлённо подняла брови.

— О, Кэрол! А ты чего здесь в такую рань? — потом взгляд Вики скользнул на диван, где стояли две кружки и тарелка от круассанов, и на футболку Адель на Каролине. Её улыбка стала шире. — А-а-а, понятно. Ночёвка?

— Не то, что ты думаешь, — быстро сказала Каролина, чувствуя, как краснеет.

— Я ничего не думаю, — Вика подмигнула. — Я просто рада, что вы подружились. Адель, ты помнишь, что у нас сегодня встреча с потенциальным инвестором в четыре?

— Чёрт, — Адель схватилась за голову. — Совсем забыла. Кэрол, прости, мне нужно собираться.

— Ничего, я всё равно планировала уйти, — Каролина быстро оделась, чувствуя себя неловко под взглядом Вики. — Я доделаю концепт дома и пришлю тебе на почту.

— Отлично. И... Кэрол, — Адель взяла её за руку. — Спасибо за сегодня. И за вчера. Правда. Ты не представляешь, как много это значит.

— Взаимно, — тихо ответила Каролина.

Она вышла из студии и почти столкнулась с Викой в дверях.

— Кэрол, — шепнула Вика, — береги её. Она сильная, но очень ранимая. И ей давно нужен кто-то, кто будет смотреть на неё так, как смотришь ты.

Каролина не нашлась, что ответить. Она просто кивнула и быстро пошла к лестнице.

---

Вечером, сидя дома с Баксом на коленях, Каролина получила сообщение от Адель.

Адель, 20:15:
Сегодня на встрече с инвестором я поймала себя на мысли, что рисую в блокноте не эскизы одежды, а цветовую гамму для шоу-рума. Твою цветовую гамму. Ты проникла в мою голову, Кэрол.

Каролина, 20:16:
Это хорошо или плохо?

Адель, 20:16:
Не знаю ещё. Но мне нравится.

Адель, 20:17:
Кстати. Ты решила насчёт мамы? Поедешь на свадьбу?

Каролина задумалась. Утро в студии, завтрак с круассанами, танец под медленную музыку, слёзы на плече Адель — всё это дало ей то, чего не мог дать ни один психолог. Ощущение, что она не одна.

Каролина, 20:20:
Нет. Не поеду. Я позвоню ей и скажу, что не смогу. И не буду объяснять почему. Потому что я не обязана оправдываться.

Адель, 20:20:
Я тобой горжусь.

Адель, 20:20:
❤️

Каролина посмотрела на сердечко и вдруг поняла, что хочет большего. Не просто сообщений. Не просто встреч. А чего-то настоящего, что она пока боялась назвать.

Но она знала: скоро это название придёт. Само.