2
Ты убрала ладони от лица и сердито взглянула на Драко, но румянец на твоих щеках всё еще выдавал твоё смущение.
— Очень смешно, Малфой. Посмотрела бы я на тебя, если бы сюда зашел твой отец в компании Люциуса-младшего! — фыркнула ты, пытаясь высвободиться из его хватки.
Но Драко даже не шелохнулся. Напротив, его ладони на твоей талии сжались чуть крепче, и он снова притянул тебя к себе, упираясь своими бедрами в твои. На его губах играла та самая наглая, собственническая ухмылка, которая всегда сводила с ума половину девчонок Слизерина. Теперь ты понимала, почему.
— Мой отец сейчас далеко, Уизли, — тихо, почти шепотом произнес он, наклоняясь к твоему уху. От его теплого дыхания по шее пробежала волна мурашек. — А вот твои братья только что ушли. И, судя по топоту Рона, вернутся они нескоро.
Он отстранился и заглянул тебе прямо в глаза. В серых омутах больше не было того холода, к которому ты привыкла за первые три года учебы. Там горел чистый, неразбавленный азарт четвертого курса. Турнир Трех Волшебников менял всех, но Драко он сделал пугающе уверенным в себе.
— Так на чем мы остановились? — его голос стал на тон ниже. — Ты что-то говорила про «случайное падение» и «столкновение губами»?
— Драко… — выдохнула ты, чувствуя, как глупая улыбка сама собой ползет на лицо, разрушая остатки твоей напускной строгости. — Ты невыносим.
— Знаю, — коротко бросил он.
Малфой больше не стал тратить секунды на пустые разговоры. Он снова сократил расстояние между вами, и его губы накрыли твои. На этот раз поцелуй не был отчаянным или испуганным. Он был неторопливым, тягучим и дразнящим. Драко аккуратно очертил контур твоих губ своим языком, заставляя тебя тихо охнуть, и тут же углубил поцелуй, перехватывая инициативу.
Ты окончательно сдалась. Твои руки сами собой взлетели вверх, обвивая его шею. Пальцы запутались в безупречных платиновых волосах, слегка взъерошивая их и лишая Драко его привычного идеального вида. Ты прижалась к нему всем телом, чувствуя, как под тонкой тканью его рубашки перекатываются мышцы. За это лето он действительно сильно изменился — повзрослел, раздался в плечах, и от прежнего хрупкого мальчика не осталось и следа.
Его руки скользнули с талии чуть ниже, приподнимая тебя и заставляя практически повиснуть на нем. Спина снова уперлась в прохладное дерево книжного стеллажа, но ты этого даже не заметила. Всё, что ты чувствовала — это вкус мяты и яблок на его губах, жар его тела и то, как сильно колотилось его сердце. Оказывается, слизеринский принц умел быть по-настоящему горячим.
Когда Драко наконец отстранился, он тяжело дышал. Его бледные щеки горели ярким румянцем, а серебряные глаза потемнели от нахлынувшего желания. Он прижался своим лбом к твоему, не выпуская тебя из объятий.
— Если это называется «оступиться», Уизли, — хрипло прошептал он, слизывая с нижней губы твою помаду, — то я готов падать с тобой каждый день. До самого окончания Хогвартса.
Ты тихо рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо. Напряжение после визита братьев окончательно спало, оставив лишь приятное тепло внутри. Ты понимала, что завтра Рон устроит грандиозный скандал в Большом зале, а близнецы будут подмигивать тебе за каждым углом. Но прямо сейчас, в полумраке пустой библиотеки, под защитой тяжелых мантий и книжных полок, тебе было абсолютно всё равно на весь мир.
Драко осторожно опустил тебя на пол, но одну руку оставил на твоей талии, не желая прерывать контакт.
— Ладно, рыжая. Пора возвращаться в гостиную, пока мадам Пинс не вернулась и не прокляла нас обоих. Но учти: на балу ты танцуешь только со мной. И платье должно подходить к моему парадному костюму.
— И какого же цвета твой костюм, Малфой? — с улыбкой спросила ты, собирая разбросанные учебники в сумку.
— Черный с серебром, — Драко нагло подмигнул тебе, накидывая мантию на плечи и снова превращаясь в безупречного аристократа. — Так что подбирай что-нибудь, что подчеркнет твои веснушки. Нам нужно выглядеть идеально, когда у твоего брата пойдет пена изо рта.