Глава 54.
От лица Леор.
Я сидела на холодном кафельном полу ванной, прижав колени к груди и обхватив их руками.
Горячая вода с шумом наполняла ванну.
Пар медленно поднимался к потолку, затягивая большое зеркало белой дымкой.
Обычно этот звук успокаивал.
Сегодня...
Сегодня он только сильнее подчёркивал тишину в квартире.
Слишком тихо.
Шарк остался у Билли.
И впервые за долгое время дома не было ни стука когтей по полу, ни тихого сопения собаки, ни её смеха, который словно заполнял собой каждую комнату.
Только вода.
И я.
Как же, чёрт возьми, больно.
Я никогда не думала, что несколько сказанных сгоряча фраз могут причинить столько боли.
"Почему ты такая холодная?"
"Ты меня бесишь."
"Ты проблема."
Я зажмурилась.
Нет.
Нет...
Пожалуйста.
Пусть это были эмоции. Пусть она не думала так на самом деле. Пусть не считает меня холодной. Пусть не устала от меня.
Пусть...
Любит.
Так же, как вчера утром. Так же, как позавчера. Так же, как месяц назад.
Потому что я...
Я люблю её.
Очень.
Настолько, что лишь недавно позволила себе сказать это вслух.
И сегодня услышала слова, которых, кажется, боялась всю жизнь.
Вода перестала шуметь.
Я даже не заметила, когда ванна наполнилась.
Стало совсем тихо.
И именно в этой тишине я услышала собственный всхлип.
Громкий. Надломленный.
Я удивлённо коснулась щеки.
Мокрая.
Вторая тоже.
Я...
Плакала.
Я даже не поняла, в какой момент. Слёзы просто начали течь сами. Одна за другой.
Я закрыла лицо ладонями.
Сердце болело так, будто его действительно можно было почувствовать где-то под рёбрами.
Оно болезненно сжималось.
Каждый вдох давался тяжело.
Я так надеялась...
Так глупо надеялась, что ей нравится именно эта версия меня.
Не та девочка, которая годами пыталась стать удобнее.
Громче.
Общительнее.
Ярче.
Эмоциональнее.
Не та, которая бесконечно подстраивалась под чужие ожидания.
Не та, которая училась улыбаться тогда, когда внутри всё разрушалось.
Нет.
Я так долго училась быть собой до конца.
Настоящей. Тихой. Спокойной.
Человеком, который сначала думает, потом говорит. Который не любит шум.
Который уходит, когда ревнует, потому что не хочет ограничивать другого человека. Который предпочитает сказать: «Мне было больно», а не: «Ты виновата.»
Мне казалось...
Нет.
Я была уверена, что именно эту Леор полюбила Билли.
Я впервые испугалась.
А вдруг нет?
Вдруг она полюбила меня только потому, что мы ещё не успели поссориться по-настоящему?
Вдруг одна ссора показала то, что она раньше просто не замечала?
Что жить с таким человеком тяжело.
Слишком спокойно. Слишком тихо.
Слишком...
Холодно.
Я тихо покачала головой.
Нет.
Я не хотела снова становиться той, кем была раньше.
Не хотела ломать себя только ради того, чтобы кому-то было проще.
Не хотела учиться кричать только потому, что спокойствие кто-то принимает за равнодушие.
Я слишком дорого заплатила за то, чтобы наконец стать собой.
Но...
Господи.
Как же страшно было потерять именно её.
Я медленно подняла голову.
В запотевшем зеркале едва угадывался мой силуэт.
Красные глаза. Растрёпанные волосы. Уставшее лицо.
Я долго смотрела на своё отражение.
Потом почти неслышно прошептала:
— Пожалуйста...
Голос дрогнул.
— Пусть она любит именно меня.
Не ту, которую можно переделать. Не ту, которая станет удобнее. Не ту, которая будет притворяться.
А...
Меня.
Такую, какая я есть.
Потому что второй раз потерять себя...
Я, кажется, уже не переживу.
Я так и не уснула.
После ванной пыталась лечь в кровать.
Закрывала глаза. Переворачивалась с боку на бок. Считала вдохи. Слушала тишину квартиры.
Но стоило лишь на секунду провалиться в сон, как в голове снова звучали её слова.
И мои.
Поэтому около пяти утра я просто встала.
Натянула первую попавшуюся толстовку, спортивные штаны, собрала волосы в небрежный хвост, взяла ключи от машины и молча вышла из квартиры.
Я даже не думала, куда еду.
Тело уже само знало ответ.
К Агату.
К единственному существу, рядом с которым мне никогда не приходилось ничего объяснять.
______
Над полями только начинал заниматься рассвет.
Небо было ещё тёмно-синим, но у самого горизонта уже появилась тонкая золотистая полоска.
Воздух был прохладным. Свежим. Таким, что хотелось вдохнуть его целиком.
Машина остановилась возле центра.
Я выключила двигатель и ещё несколько секунд сидела неподвижно.
Потом медленно вышла.
Под ногами тихо хрустел мелкий гравий. Я знала здесь каждый звук. Каждую дверь. Каждую доску пола.
Поэтому открывала тяжёлую дверь ангара очень осторожно, чтобы никого не разбудить.
Внутри пахло сеном. Древесиной.
Тёплой шерстью животных. И чем-то удивительно спокойным.
Несколько лошадей ещё дремали. Кто-то лениво переступал с ноги на ногу.
Кто-то тихо жевал сено.
Я сразу посмотрела в самый дальний денник.
И невольно улыбнулась.
Вот он.
Агат.
Большой.
Чёрный, словно ночное небо без единой звезды.
Он спал, слегка опустив голову. Густая грива падала на шею. Даже во сне он выглядел величественно.
Я подошла ближе.
Очень тихо.
Наверное, он услышал мои шаги.
Или почувствовал запах.
Его уши едва заметно дрогнули.
Через секунду он медленно открыл глаза.
Большие. Тёмные. Совершенно спокойные.
Он посмотрел прямо на меня.
И тихо выдохнул.
Так, будто говорил:
"Ты пришла."
Я положила ладонь на деревянную перегородку денника.
— Привет...
Голос получился почти шёпотом.
— Я так соскучилась.
Агат медленно подошёл ближе.
Я осторожно коснулась его лба.
Тёплого. Мягкого. Пальцы сами начали перебирать густую чёлку.
— Можно я просто посижу рядом с тобой?
Он спокойно моргнул.
Я тихо усмехнулась сквозь усталость.
— Ты спи. Я не буду мешать.
Он снова тихо выдохнул.
Потом неожиданно ткнулся тяжёлой мордой мне в плечо.
Так сильно, что я едва не потеряла равновесие.
— Эй...
Я невольно улыбнулась.
— Это вместо "доброе утро"?
Он снова подтолкнул меня.
Уже мягче.
Я открыла калитку денника и села прямо на толстый слой свежего сена, прислонившись спиной к стене.
Агат несколько секунд внимательно наблюдал за мной.
Потом сделал то, что делал всегда, когда чувствовал моё настроение.
Подошёл вплотную. Опустил голову.
И почти всем своим весом положил её мне на плечо.
Я тихо рассмеялась.
— Ты очень тяжёлый, знаешь?
Он даже не пошевелился.
Будто совершенно не собирался убирать голову.
Я обняла его за шею. Зарылась лицом в густую чёрную гриву. Она пахла солнцем, сеном и свободой.
И именно здесь, рядом с ним, я наконец перестала сдерживаться.
Слёзы снова потекли сами.
Без всхлипов. Просто тихо.
Агат не пытался ничего исправить.
Не мог сказать, что всё будет хорошо.
Не задавал вопросов.
Он просто стоял рядом.
Иногда едва заметно шевелил ушами. Иногда глубоко вздыхал.
И этого было достаточно.
Я осторожно гладила его по шее.
— Знаешь...
Голос дрожал.
— Я ведь правда стараюсь.
Я прикрыла глаза.
— Стараюсь быть хорошей. Стараюсь никого не ранить. Стараюсь не быть тяжёлой для людей. Не быть слишком тихой. Не быть слишком закрытой. Не быть слишком...
Я запнулась.
— ...неправильной.
Агат вдруг фыркнул.
Громко.
Так, что я даже вздрогнула.
Потом снова ткнулся носом мне в макушку.
Я невольно улыбнулась сквозь слёзы.
— Думаешь, я драматизирую?
Он снова фыркнул.
На этот раз ещё выразительнее.
Я тихо засмеялась.
Впервые за всю ночь.
Совсем немного.
Но по-настоящему.
— Спасибо...
Прошептала я, снова прижавшись лбом к его шее.
— Хоть кто-то рядом со мной не пытается сделать меня кем-то другим.