За закрытой дверью

Меня зовут Аида Айгуль.
Двадцать восьмого марта мне исполнилось восемнадцать. День рождения прошёл спокойно - слишком спокойно для даты, которая по идее должна что-то менять. Не было ни ощущения свободы, ни внезапной взрослости. Только странное чувство, будто я стою у двери, но не знаю, в какую сторону она открывается.
Я просто стала старше на один год и на один вопрос ближе к правде.
Когда мне было два года, моя мама умерла.
Так говорит отец.
Он всегда говорит это одинаково. Сдержанно, почти сухо, без лишних подробностей - будто читает заученный текст, который нельзя менять ни на слово. Рак. Долгая болезнь. Она мучилась. Он делал всё, что мог. Конец истории.
Я верила ему до двенадцати лет.
А потом однажды бабушка сказала совсем другое. Мы сидели на кухне, она чистила яблоки, кожура падала в миску ровной спиралью. Всё было слишком обыденно для того, что она произнесла дальше.

- Твоя мама была очень слабой... роды она не пережила.
Слова повисли в воздухе, и я не сразу поняла их смысл.

- Какие роды? - спросила я.
Бабушка резко замолчала. Нож остановился. Потом она сказала, что оговорилась. Что я всё неправильно поняла. Что мне показалось.
Но было уже поздно.
В голове что-то щёлкнуло - как замок, который до этого держался на одном хрупком крючке. Я тогда впервые поняла: взрослые умеют врать так, что сами начинают верить в свою ложь.
С тех пор я знала: мне лгут.
Или, по крайней мере, недоговаривают.

В тот вечер я сидела в своей комнате и писала в дневнике. Это было единственное место, где мне не приходилось подбирать слова. Я писала о том, как устала жить среди тайн, недомолвок и фраз вроде «ты ещё маленькая» или «поймёшь потом». Писала о доме, в который мы переехали, и который так и не стал для меня родным. Об отце - всегда рядом и всегда где-то далеко. О маме, которую я не помнила, но по которой почему-то скучала так, будто она ушла совсем недавно.

И именно в этот момент я снова услышала голос.

Он доносился снизу.
Из подвала.

Негромкий, будто кто-то говорил сквозь толстые стены. Я не могла разобрать слов - только интонацию. Это не был крик и не был шёпот. Скорее зов. Тихий, настойчивый, будто меня ждали. Будто знали, что рано или поздно я всё равно услышу.
Я замерла, даже не сразу осознав, что перестала дышать.
Голоса появились после нашего переезда в этот дом. Сначала я списывала всё на усталость. Потом - на воображение. Я пыталась убедить себя, что старые дома всегда шумят, что стены «живут своей жизнью». Но со временем стало ясно: я слышу эти голоса только здесь. И слышу только я.
В подвал отец запрещал спускаться категорически. Без объяснений. Его голос менялся, стоило мне даже просто задержать взгляд на двери. Он говорил «нельзя» так, будто речь шла не о помещении, а о чём-то гораздо более опасном. О чём-то, что лучше не тревожить.
Я ни разу не сказала ему о голосах. Я знала, чем это закончится. Отец не стал бы слушать. Он бы испугался. А страх - его главный враг и самый верный советчик. С ним он всегда выбирал самый простой путь.

С этими мыслями я и уснула.

Утром меня разбудил голос отца, эхом разносившийся по дому. Он с кем-то говорил по телефону - коротко, резко, по-деловому. Я лежала, глядя в потолок, и пыталась вспомнить: снился ли мне подвал или голос был реальным. Иногда между сном и явью грань становилась слишком тонкой.
В ванной я включила холодную воду и умылась, позволяя каплям стекать по лицу. Почистила зубы, расчесала волосы. Перед зеркалом задержалась дольше, чем обычно. Иногда мне казалось, что я ищу в своём отражении черты матери - форму глаз, линию губ, выражение лица. И каждый раз находила что-то новое... а потом начинала сомневаться.
На кухне отец стоял у плиты. На столе уже ждала яичница и чашка кофе. Это было неожиданно - обычно он ел на бегу или вовсе пропускал завтрак. С тех пор как он открыл кофейню, его почти не бывало дома. Это было небольшое уютное место, куда приходили подростки, влюблённые пары и те, кому хотелось спрятаться от мира хотя бы на час. Иногда мне казалось, что он открыл её не ради бизнеса, а ради чужих историй - тех, в которых всё ещё можно было начать cначала.

- Доброе утро, - сказала я, садясь за стол.

- Доброе, - ответил он и даже улыбнулся.
Я ела молча. Кофе был горячим, крепким, бодрящим. На несколько минут мне почти стало спокойно - редкое чувство, которое я не умела удерживать.

- Ты сегодня рано, - сказал он, садясь напротив.

- Нужно быть в школе раньше. Подготовка к весеннему балу.
Я допила кофе, встала и собрала посуду, направившись к раковине. Вода шумела, заполняя паузу между нами.

- Точно... - задумчиво произнёс он. - В такие дни я сделал ей предложение.
Я сразу поняла, о ком он говорит. Руки на секунду замерли.

- Ты так похожа на неё, Айда.
Он подошёл ближе и осторожно забрал у меня губку, будто боялся, что я разобью тарелку.

- Иди собирайся. Я сам.

- Спасибо, - ответила я и ушла, не оборачиваясь.

- Сегодня меня не жди, - сказал он мне вслед.

В комнате было прохладно. Я задержалась у зеркала дольше, чем планировала. Не потому, что хотела кому-то понравиться - просто сегодня было важно чувствовать себя собранной, будто одежда могла удержать меня от лишних мыслей.
Тёмные волосы я оставила распущенными: они мягко ложились на плечи, чуть волновались, словно жили своей жизнью. Я поправила пробор, провела пальцами по прядям и поймала себя на мысли, что мне нравится, когда всё выглядит естественно, без лишней идеальности.
На мне были широкие тёмные джинсы, удобные, но сидящие красиво, будто я специально подбирала их под своё настроение. Белая футболка с ненавязчивым принтом и лёгкая куртка - не для тепла, а для ощущения уверенности. Сегодня не хотелось ни коротких юбок, ни слишком броской одежды. Не потому что я их не люблю - просто не сегодня.

Я умела подбирать образы, как подросток, который знает, чего хочет: чтобы было стильно, но не вызывающе; красиво, но по-настоящему. Кроссовки - чистые, любимые, проверенные. Маленький рюкзак - всё нужное и ничего лишнего.

Перед выходом я на секунду замерла, взяла флакон духов и нанесла совсем немного - лёгкий, тёплый аромат с нотами ванили и чего-то едва уловимого, словно запах весны после дождя. Не резкий. Такой, который остаётся только тем, кто подходит ближе.
Я ещё раз посмотрела на себя.

Я была из тех девушек, которых невозможно забыть после первой встречи. Фарфорово-белая кожа казалась почти прозрачной, словно солнечный свет не касался меня никогда. Летом на переносице и щеках проступали редкие веснушки - единственное, что смягчало мою холодную красоту.

Серые глаза напоминали грозовое небо над своим родным городом Миланом. Обычно спокойные и ледяные, они становились стальными, когда я злилась, и серебристыми, когда грустила. Казалось, мой взгляд видел больше, чем я говорю.

Волосы угольно - чёрные, длинные до лопаток, волнистые, что передалось от папы.

Тёмные брови и густые ресницы резко контрастировали со светлой кожей, делая взгляд особенно выразительным.

Я выдохнула, перекинула рюкзак через плечо и вышла из комнаты, даже не подозревая, что этот обычный образ, выбранный по настроению, станет последним спокойным моментом моего дня.

Когда я вышла из дома, воздух показался особенно холодным. Я закрыла дверь на ключ и направилась в школу, стараясь не думать о подвале.

- Эй! - знакомый голос вырвал меня из мыслей.

Я обернулась и сразу увидела Крис. Она шла быстро, почти вприпрыжку, как всегда - будто опаздывала жить. Куртка была нараспашку, волосы растрёпаны ветром, в руке - стаканчик с кофе из автомата возле остановки.

- Ты опять где-то далеко, - сказала она, обнимая меня. - Я тебя зову, зову, а ты будто не здесь.

- Прости, - я выдохнула и позволила себе улыбнуться. - Просто задумалась.

- Это у тебя фирменное, - фыркнула Крис. - Ладно, как ты?

- Нормально, - ответила я честно настолько, насколько могла. - А ты?
Она прищурилась, изучая моё лицо, будто проверяя, не вру ли я. Потом вдруг оживилась:

- Так, сразу к делу. У меня новости. И да, они тебе понравятся.

- Если это про бал - не тяни, - сказала я, уже догадываясь.

- Ага! - Крис победно подняла палец. - Подготовку отменили. Совсем. Бал теперь будет двадцать четвёртого апреля.
Я остановилась так резко, что она чуть не врезалась в меня.

- Подожди... в смысле отменили?

- В самом прямом. Пугачёва всё перенесла. У неё траур, - Крис пожала плечами. - Говорят, кто-то из родственников.
Я несколько секунд просто стояла, переваривая услышанное. А потом поняла, что улыбаюсь.

- Ты даже не представляешь, насколько ты меня сейчас осчастливила, - сказала я. - Я уже мысленно репетировала, как буду страдать на этих танцах.

- О, поверь, я представляю, - рассмеялась Крис. - Ты каждый раз смотришь на репетиции так, будто тебя туда насильно сослали.

- Потому что так и есть, - буркнула я. - Особенно с тем напарником, Хомяком.

- Не называй его Хомяком, - хихикнула она. - Хотя... ладно, называй.

Мы прошли ещё несколько шагов молча. Я заметила, что Крис больше не улыбается так широко, как минуту назад. Она шла, глядя под ноги, и машинально сжимала стаканчик с кофе.

- Ты какая-то... не здесь, - сказала я. - Что-то случилось?

Крис не сразу ответила.

- Я просто думаю о Рейне, - наконец сказала она тише. - Он вчера написал. У бабушки снова стало хуже.
Я кивнула. Я знала эту историю почти наизусть.

- Он всё ещё говорит, что вернётся? - осторожно спросила я.

- Говорит, - она пожала плечами. - Но я его знаю. Если станет совсем плохо, он не уедет. А если не уедет... - она замолчала.
Её пугало не расстояние и не бал.
Её пугало одиночество Рейна.

- Он держится только ради неё, - добавила она, почти шёпотом. - И если её не станет... я боюсь, что он опять сорвётся.
Я не стала говорить, что «всё будет хорошо». Такие слова слишком лёгкие для таких мыслей.

- Ты не одна в этом, - сказала я вместо этого. - И он тоже.
Крис кивнула, будто этого было достаточно. Она сделала глоток уже остывшего кофе и вздохнула:

- Ладно. Пошли, а то ещё опоздаем. Даже отменённый бал не спасёт от контрольных.
Я усмехнулась и пошла рядом с ней

Мы вошли в школу, а класс уже был полон шума и смеха. Одноклассники обсуждали что-то громко, стучали ручками по столам, перебивали друг друга. Первым уроком была литература - единственный предмет, который по-настоящему меня интересовал. Остальные пролетели, едва зацепив внимание. К третьему уроку мои веки стали слипаться, а мысли мечтали только о подушке.

Мы вышли из школы. Шумные коридоры растворились, оставив после себя только лёгкий запах школьных досок и влажного воздуха. Весенний ветер трепал волосы, смешивая аромат земли с первыми цветами. Я шла по тропинке, наушники в руках, собираясь включить музыку, но мысли рвались везде - усталость от уроков, желание спрятаться от всего мира.

- Слушай... сегодня у меня не получится с тобой погулять, - сказала Крис., взгляд был опущен.

- Почему? Что-то случилось? - спросила я, останавливаясь.

- Мы договаривались погулять и зайти в кофейню... - она вздохнула. - Но сегодня ко мне придут гости, и я должна быть дома. Извини, Аида.
Она обняла меня крепко, её тепло на секунду притупило тревогу.

- Обещаю, в другой раз обязательно погуляем. И в кофейню твоего отца тоже заглянем, - добавила она, слегка улыбаясь.

- Хорошо, зануда, иди к гостям, а то они уже заждались, - сказала я с лёгкой насмешкой, отпуская её.

Крис рассмеялась, обняла меня ещё раз и побежала вперёд. Я осталась одна.
«Ничего, - подумала я, - немного прогуляюсь, куплю что-нибудь вкусненькое и пойду домой».

Я подошла к маленькому магазинчику, купила булочку с корицей, заплатила и вышла на улицу. Ветер бил в лицо, волосы мешались, холодный поток воздуха щипал щеки, смешивая запах асфальта с ароматом булочки. Я достала наушники, собираясь включить музыку, чтобы хоть немного отвлечься, когда услышала резкий голос:

- Эй!

Я резко обернулась. Трое парней стояли передо мной, дерзких, уверенных, с самодовольной ухмылкой. На вид - лет двадцать-двадцать пять. Высокий с резкими чертами лица, средний с хитрой улыбкой и блестящими глазами, третий с модной причёской.

- Крошка, не хочешь составить нам компанию? - усмехнулся высокий.

- Чего такая красивая одна гуляешь? - добавил средний, шагнув ближе.
Я почувствовала, как сердце застучало, дыхание сбилось. В руках одного из них блеснул нож.
«Нет... нет... нет...» - подумала я, и ноги рванули вперёд сами, не слушая мозг.
Топот шагов отдавался в ушах, дыхание сбивалось, адреналин колотил в висках, волосы мешались перед глазами.

- Эй! - крикнул кто-то сзади. Смех смешивался с шумом ветра.

Они догоняли меня. Один высокий парень схватил меня за плечо. Я едва не упала, но другой выхватил мой рюкзак и кинул его в мусорку. Громкий стук железа заставил меня задергаться, булочка вывалился, упала и раздавилась на асфальте.
Сердце сжалось. Я рванула вперёд, вбегая в узкий тупик, где стены зданий почти соприкасались. Темно, тесно, тишина лишь усиливала страх.

- Слишком медленная для догонялок, крошка! - раздался насмешливый голос.

- Отойдите... - выдавила я, дрожа всем телом.

Но один из парней резко толкнул меня. Я упала на холодный асфальт, пальцы скользили, колени ободраны. Нож оказался над моей шеей. Металл холодный, блестел в свете фонаря.
Я закрыла глаза. «Вот и всё... так просто... так бессмысленно...»

И вдруг - глухой удар кулаком. Парень с ножом отлетел в сторону, нож вылетел из руки с металлическим звоном.
Передо мной стоял высокий, тёмноволосый, с глазами, холодными, уверенными, полными силы и решимости. Мышцы напряжены, движения точные, каждый удар - как выстрел. Он кулаком ударил того, кто пытался подняться, и спокойно сказал:

- Чего вы делаете на моей территории? - холодно произнёс он.
Бандиты переглянулись, один из них нервно пробормотал:

- Э... Э... Дариан...

Я слышала имя впервые, оно прозвучало в воздухе как звонок: Дариан... Странно знакомое и одновременно пугающее.

- Твоя очередь уйти, - сказал он, не спеша, но с каждой секундой его голос становился ещё холоднее.
Парни нерешительно переглянулись, бросили последние угрозы и растворились в тенях переулка. Я села на холодный асфальт, дрожа, сердце бешено колотилось. Серые глаза встретились с его тёмными, и я поняла: Дариан - не просто спаситель. Он часть чего-то, чего я ещё не понимаю.

- Ты в порядке? - тихо спросил он, подходя ближе.

Я кивнула, слова застряли в горле. Серые глаза смотрели прямо в его темных бездушных, а имя - Дариан - снова звучало в голове, словно обещание новых опасностей и неизведанных тайн.
И в этот момент я поняла, что после сегодняшнего дня жизнь никогда не будет прежней...

---