Кᴩᴀᴄᴋи ᴄᴇʍнᴀдцᴀᴛи

Во время просмотра фильма мы все бурно обсуждали спорные моменты, смеялись до слёз, а алкоголь лишь подливал масла в огонь — настроение взлетало всё выше, разговоры становились всё откровеннее. Вдруг Крис едва заметно кивнула в сторону другой комнаты, и мы, переглянувшись, тихо выскользнули из шумной гостиной, будто сбегали с урока.

Зайдя в полутёмную комнату, Крис тут же выпалила всё на одном дыхании — словно сдерживала эмоции весь вечер и теперь не могла остановиться. Она рассказывала про консультацию в мельчайших деталях, эмоционально размахивая руками, то понижая голос до шёпота, то снова срываясь на восторженный крик. В красках расписала, как Давид нервно теребил край рубашки, как она нарочно строила из себя глупую девочку, хлопая ресницами, и как он смотрел на неё этими своими «адскими» глазами — так, будто видел насквозь.

— Ну и что по итогу? — спросила я удивлённо, присаживаясь на край дивана и подтягивая к себе подушку, будто она могла защитить от накатывающих эмоций.

— Он назначил следующую консультацию на следующую пятницу! — выпалила Крис, плюхаясь рядом и поджимая под себя ноги. — Кстати, бал перенесли на завтра — ты видела смс в чате?

— Да, видела, — протянула я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё сжалось от одной мысли о завтрашнем вечере. — Поэтому и не суечусь особо. Только костюм так и не выбрала…

— Это завтра придумаем! — махнула рукой Крис, сверкая глазами. — Главное, чтобы было в чём блистать. Ну а теперь копай глубже: как у вас с Турбо?

Я замешкалась, глядя куда-то в угол комнаты, где тень ложилась особенно густо. Слова будто застряли в горле.

— Нууу… Всё вроде хорошо, — ответила я затянутым тоном, невольно теребя край свитера. — Только вот сегодня чуть не произошло то самое… Ты как раз нас прервала. И, может, это и к лучшему.

Крис резко выпрямилась, её весёлость мгновенно сменилась напряжённым вниманием.

— Почему? Ты не уверена, что хочешь этого? — спросила она тихо, будто боялась спугнуть мой ответ.

— Можно и так сказать… — пробормотала я, чувствуя, как щёки предательски горят. — Но меня радует, что он не давит и ждёт. Не торопит.

— Это хорошо, — кивнула Крис, но в её глазах мелькнуло что-то беспокойное. — Только ты тоже не затягивай особо. Из него прямо прет тестостероном — рано или поздно некуда будет деваться! — и тут же рассмеялась, пытаясь разрядить напряжение, но смех прозвучал немного натянуто.

— Ну ты и дурочка, — фыркнула я, шутливо ударив её по плечу, но пальцы дрогнули от волнения.

— А, да… Что там Тим писал? Надо посмотреть, — добавила я, пытаясь перевести тему, но сама не верила в свою небрежность.

— Не поняла?! — вскрикнула Крис, округляя глаза так, что они стали почти огромными. — Вы что, переписываетесь?!

— Тише ты, дура! — шикнула я, оглядываясь на дверь, будто кто-то мог подслушать. — Он пишет мне… Я не поддерживаю с ним прям стопроцентный диалог, потому что Турбо ревнует. Но я вообще не знаю, что он там написал — весь фильм телефон вибрировал в кармане, аж руку щекотал. Давай вместе посмотрим?

Дрожащими пальцами я достала телефон, и экран вспыхнул в полумраке, словно высвечивая все мои скрытые страхи. Странно, но сердце колотилось так, будто я только что пробежала километр — громко, отчаянно, сбивчиво. Почему? Что на это влияло? Может, сама неопределённость, этот хрупкий баланс между двумя мирами, в которых я пыталась удержаться? Или предчувствие, что одно сообщение может всё изменить?

Экран высветил несколько уведомлений. Я глубоко вздохнула и открыла переписку.

СМС от Тима:

«Кир, мы в клубе, так не хватает тебя…»
«Я не могу выкинуть тебя из головы, хотя и понимаю, что это неправильно…»
«Приезжай ко мне, пожалуйста…»
«Я скучаю…»

— Ну и что ты ответишь ему? — спросила Крис тихим голосом, будто боялась спугнуть моё решение. Её взгляд был пристальным, но в нём читалась поддержка — она не собиралась давить, просто хотела быть рядом, если всё рухнет.

— Ничего, — выдохнула я, и это слово прозвучало как признание, горькое и тяжёлое. — Я не чувствую к нему ничего, кроме дружеского тепла. Но и разбивать ему сердце не могу. Даже если когда‑то он сделал мне больно — это не повод добивать. Поэтому… давай просто напьёмся. Хоть на пару часов перестану обо всём думать.

Мы вернулись к Турбо и Тони — те всё ещё бурно обсуждали что‑то, размахивая руками так, будто собирались не машину покупать, а штурмовать крепость. В воздухе витал запах дорогого одеколона, виски и какого‑то безудержного азарта — будто весь мир сузился до цифр, цен и мечтаний.

Я села рядом с Турбо. Он тут же притянул меня к себе, крепко, по‑хозяйски, будто хотел сказать без слов: «Ты здесь, ты со мной, остальное неважно». И на секунду мне правда стало спокойнее.

— Вот прикинь эту цену на машину, — горячился Тони, тыча пальцем в экран телефона, словно от этого цифры должны были стать меньше. — Сколько надо выложить за этот чёртов кабриолет? Да на эти деньги можно год жить!

— Это обычная наценка, — спокойно ответил Турбо, не выпуская меня из объятий, его голос звучал твёрдо, уверенно, как всегда, когда он знал, чего хочет. — Если брать тачку, то такую, о которой не будешь жалеть через месяц. Чтобы садился в неё и понимал: это моё.

— Да это как с девушкой, — хохотнул Тони, подмигнув кому‑то через стол. — Нужно быть с той, с которой не просто на раз, а до гроба.

— Мы вам не мешаем? — хохотнула Крис, ловко разливая виски по стаканам, её движения были резкими, но точными — будто она пыталась выместить в этом всю накопившуюся энергию. — Вы чего там, уже и брачные контракты составляете? Ахаха!

— Нет. Вы никогда не будете нам мешать, — ответил Турбо, чуть крепче прижимая меня к себе, и в его голосе прозвучало что‑то такое, от чего внутри на мгновение всё замерло — спокойствие, сила, обещание, что он не даст меня в обиду.

Я взяла бокал и выпила залпом. Алкоголь обожёг горло, на секунду заглушив ту самую тяжесть, что давила на грудь. Но она тут же вернулась — тяжёлая, липкая, въедающаяся в кости. Может, из‑за сообщений Тима? Или из‑за того, что я пыталась убедить себя, будто всё под контролем, а сама чувствовала, как земля уходит из‑под ног? Не знаю.

Телефон снова завибрировал — короткий, настойчивый импульс, будто кто‑то стучал в запертую дверь. Меня это уже начинало раздражать, но в то же время внутри вспыхивало противное, предательское любопытство: что он мог написать теперь? Я старалась не смотреть, пыталась сосредоточиться на смехе Крис, на споре парней, на том, как Турбо провёл ладонью по моей спине — но этот тихий гул в кармане сводил с ума.

Когда телефон завибрировал в третий раз, Турбо это заметил. Его рука на секунду замерла, взгляд скользнул к моему карману, потом вернулся ко мне — в нём не было злости, скорее настороженность, как у хищника, который услышал чужой шаг в темноте. Моё дыхание словно остановилось, время растянулось в тягучую, звенящую паузу. Ведь эти сообщения от Тима могли сейчас всё изменить — разбить этот хрупкий уют, превратить вечер в поле битвы, где мне придётся выбирать, кого ранить.

— Опять он? — тихо спросил Турбо, и в этом вопросе не было упрёка — скорее усталость от того, что между нами снова встаёт кто‑то третий.

Я кивнула, не в силах выдавить ни слова. Внутри всё сжималось — хотелось одновременно и выговориться, и навсегда забыть про эти сообщения.

— Что пишет? — спросил Турбо, делая глоток виски. Его голос прозвучал чуть грубее обычного, но это не задело меня: я знала, что эта резкость — не злость, а напряжение, которое копилось в нём с каждым новым вибрацией моего телефона.

— Я не хочу смотреть и отвечать ему, — выдохнула я и обняла Турбо крепко‑крепко, как никогда раньше. Пальцы впивались в его куртку, будто я пыталась удержать не только его, но и саму себя, чтобы не сорваться и не броситься читать эти проклятые сообщения. Этим объятием я хотела показать ему: кроме него мне сейчас никто не нужен.

Две бутылки ушли без следа, осталась последняя — в ней алкоголя было меньше половины. Я была пьяной, но не той глупой, бесконтрольной пьяностью, когда теряешь связь с реальностью. Скорее, мир стал чуть мягче, приглушённее, а чувства — острее. Крис с каждой минутой становилась всё веселее и откровеннее, её смех звенел, как колокольчик, и даже в темноте комнаты её глаза блестели особенно ярко. А парни… По ним и не скажешь, пьяные они или трезвые: Тони всё так же размахивал руками, будто продавал невидимую машину, а Турбо оставался собранным, будто держал в руках не стакан, а руль на самой сложной трассе.

Мы болтали, спорили, обсуждали завтрашний бал — костюмы, тематику, кто кого удивит. Слова лились легко, будто смывали ту тяжесть, что давила на меня последние часы.

— Я пойду в костюме медсестры, — заявила Крис, щёлкая крышкой стакана и хитро прищуриваясь. — Он будет в крови — я сделаю грим, шрам, всё как надо. Будет жутко, но прикольно!

— А я думаю, в костюме монашки, — отозвалась я, пытаясь улыбнуться и звучать непринуждённо. — Сделаю лицо бледным, максимально мрачным, будто из старого готического романа. Нормик будет.

— Интересно, а там будет выпивка? — спросила Крис, ставя бокал на стол с лёгким стуком.

— Тебе лишь бы выпить, да? — рассмеялся Тони и чуть приобнял Крис, не давая ей увернуться.

— Ой, конеееечно, — протянула она, театрально закатывая глаза, а потом ловко выскользнула из его объятий и толкнула его плечом, улыбаясь во весь рот. — Просто спросила!

— Ну это же школьный праздник, вряд ли, — спокойно ответил Турбо, чуть наклоняя голову. — Так что не рассчитывай.

Мы продолжали болтать, и вот последняя бутылка виски опустела. Алкоголь разогнал кровь, и внутри снова вспыхнуло то знакомое, почти забытое желание — танцевать, двигаться, терять себя в ритме, чтобы не думать ни о чём, кроме бита, который бьёт прямо в грудь. Хотелось забыться, как тогда в клубе.

— Может, в клуб? — спросила я, посмотрев на Турбо щенячьими глазами, в которых, наверное, читалась вся моя надежда на то, что он скажет «да» и мы просто сбежим от всех этих мыслей. — Ну, ненадолго. Просто потанцевать.

Турбо на секунду замер, будто взвешивал все «за» и «против», а потом сказал:

— Кир, как вы с Крис попадёте в клуб? Вам нет восемнадцати. Думаешь, там на входе будут улыбаться и махать: «Проходите, девчонки»?

Тут меня обломало — надежда, которая только-только вспыхнула, погасла, как лампочка при скачке напряжения. Я опустила глаза, разглядывая узор на столе, будто в этих царапинах можно было найти другой выход.

А Крис, как всегда, не умела вовремя прикусить язык.

— Ну, можно тогда спросить у Тима, что да как, — выпалила она, махнув рукой, будто это самое очевидное решение на свете. — Он же как-то в клубе находится. Наверняка знает лазейки, фейсконтроль, пароли какие-нибудь…

Лицо Турбо резко поменялось. От спокойного, чуть усталого выражения не осталось и следа. В глазах мелькнуло что-то тёмное, резкое. Он медленно поставил стакан на стол — звук получился неожиданно громким, будто выстрел в тишине.

— Обязательно он нужен? — спросил Турбо, и в голосе уже не было той мягкой усталости — только натянутая, звенящая сталь.

Я вскинула голову, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого тона.

— Да мы не собираемся к нему бежать! — поспешно сказала я, подаваясь вперёд, будто хотела заслонить саму идею, которую подкинула Крис. — Просто узнать, как люди вообще туда попадают. Это же не значит…

— А что это значит, Кир? — перебил Турбо, глядя прямо на меня. Его голос был тихим, но от этого только страшнее. — Каждый раз, когда нам нужно что-то решить, всплывает его имя. Клуб, вход, лайфхак какой-то… А я тут сижу и думаю: может, тебе вообще не со мной надо быть, а с ним?

— Эй, полегче! — вмешалась Крис, но Турбо даже не посмотрел на неё.

— Нет, это ты полегче, — отрезал он, не сводя с меня глаз. — Я не хочу быть запасным вариантом. Если тебе интереснее переписываться с ним, читать его сообщения и спрашивать у него про клубы — скажи прямо. Не надо делать вид, что это просто «узнать, как попасть».

У меня внутри всё похолодело. Слова застряли в горле, потому что я не знала, как объяснить, что дело не в Тиме, а в том, что я просто хотела на пару часов перестать чувствовать эту тяжесть. Но сейчас любое оправдание звучало бы как ложь.

— Ты не запасной, — прошептала я, и голос дрогнул, выдавая, насколько мне страшно его потерять. — Просто… я не хочу думать. Хочу потанцевать, забыть про всё. А Тим тут вообще ни при чём.

— Тогда пусть он будет «ни при чём» и дальше, — жёстко сказал Турбо, отворачиваясь, будто ему стало невыносимо смотреть на меня. — Не надо его вытаскивать из каждого разговора.

Крис закусила губу, переводя взгляд с Турбо на меня и обратно. В комнате повисла такая тишина, что слышно было, как где-то капает вода из неплотно закрытого крана.

— Ладно, ладно, — пробормотала она, доставая телефон с такой поспешностью, будто пыталась разрядить обстановку хоть чем-то. — Я сама позвоню Тиму. Просто спрошу, как они вообще туда проходят. Без драм, без интриг. Пять секунд — и всё.

Она уже нажимала на контакт, когда Турбо резко встал, отодвигая стул с резким скрипом.

— Не надо, — сказал он, и в этом «не надо» было столько напряжения, что даже Крис замерла с телефоном у уха, её пальцы побелели от того, как сильно она его сжимала. — Не звони. Если хотите в клуб — придумаем другой способ. Но не через него.

Я вскочила, чувствуя, что если сейчас не сделаю что-то, эта тишина разорвёт меня изнутри.

— Турбо, послушай, — я шагнула к нему, но он чуть отступил, будто боялся, что если я дотронусь, то всё окончательно развалится. — Я здесь. С тобой. И мне не нужен Тим, чтобы куда-то пойти. Если ты не хочешь — мы никуда не пойдём. Можем остаться, можем просто гулять по городу, я не знаю… Только не смотри на меня так, будто я тебя предала.

Он замер, сжимая и разжимая кулаки, будто пытался удержать внутри всю эту бурю. Потом медленно выдохнул, и плечи чуть опустились, но напряжение никуда не делось — оно просто спряталось глубже.

— Я не хочу смотреть на тебя и думать, что ты каждую минуту ждёшь сообщения от него, — тихо, почти шёпотом, сказал Турбо, глядя куда-то мимо меня, будто боялся снова встретиться со мной взглядом. — Это сводит меня с ума.

— Я не жду, — так же тихо ответила я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Правда.

Тут наконец подал голос Тони, который до этого молча наблюдал за всем этим, будто смотрел драму в театре.

— Ребят, ну вы чего? — сказал он, хлопая ладонью по столу, и этот резкий звук заставил всех вздрогнуть. — Мы тут сидели, нормально болтали, костюмы обсуждали, а теперь будто на допросе. Если Тим реально может помочь с входом — так пусть поможет. Чего мы тут из себя святых строим? Это не про чувства, это про дверь в клуб. Пусть один раз пригодится — и забудем.

Турбо резко повернулся к нему:

— Ты серьёзно? Ты предлагаешь мне спокойно смотреть, как моя девушка звонит другому парню, чтобы он устроил её в клуб?

— Да не как «устроил», а как «подсказал»! — Тони вскинул руки, голос его звучал уже громче, чем хотелось бы. — Это не свидание, не роман, это логистика. У него есть контакты — пусть даст. И всё. Без эмоций.

— Легко тебе говорить, — процедил Турбо, снова отворачиваясь.

— Потому что я не пытаюсь всё контролировать! — рявкнул Тони, и тут же, будто сам испугался своего крика, понизил голос. — Прости. Но правда… Иногда надо просто принять помощь, даже если она от того, кто тебе не нравится.

В комнате снова повисла тишина, но теперь в ней уже не было ледяного холода — скорее, тяжёлое, вязкое ожидание.

— Знаешь, — вдруг тихо сказала Крис, опуская телефон на стол, — если Турбо против — мы не будем звонить. Мы найдём другой способ. Или вообще никуда не пойдём.

Я посмотрела на неё и вдруг поняла, что она готова отказаться от клуба ради того, чтобы не делать Турбо ещё больнее. И от этого мне стало стыдно.

— Нет, — сказала я твёрдо, поднимая голову и глядя прямо на Турбо. — Если ты не можешь с этим смириться — мы остаёмся. Но если ты готов… пусть будет через Тима. Один раз. Только чтобы попасть внутрь. И я клянусь: как только мы зайдём, я уберу телефон в карман и даже смотреть на него не буду. Ни одного сообщения. Только ты. Только мы.

Турбо долго молчал. Он смотрел на меня, будто пытался прочитать каждую мысль, каждую эмоцию, спрятанную за словами. Потом тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу и наконец кивнул.

— Ладно, — глухо сказал он. — Пусть будет через него. Но ты не отходишь от меня ни на шаг. И телефон — в карман. Сразу.

— Обещаю, — выдохнула я, чувствуя, как с плеч будто свалился огромный камень.

Крис тут же снова схватила телефон.

— Алло, Тим? Привет, слушай, тут такое дело… — она на секунду прикрыла динамик ладонью. — Он ответил! Говорит, у него есть знакомый на входе, тот может провести.

Тони хлопнул в ладоши.

— Вот! Видишь? Без драм. Просто дверь.

Турбо всё ещё выглядел напряжённым, но уже не злился — скорее, смирился с неизбежным.

— Поехали, — сказал он, протягивая мне руку. — Но помни про обещание.

Мы вышли из квартиры, и ночной воздух ударил в лицо, смывая остатки напряжения. Крис болтала без умолку, предвкушая, как будет пугать всех своим гримом, Тони что-то рассказывал про диджея, который сегодня играет, а я шла рядом с Турбо, крепко держа его за руку, будто боялась, что если отпущу — он снова усомнится.

Мы ехали на такси, на часах показывало около часу ночи. Вокруг была густая темнота, и лишь фары проезжавших мимо машин на секунды выхватывали из мрака наши лица — четыре силуэта, каждый со своими мыслями, страхами и надеждами.

Клуб оказался не так далеко, как мы думали. И вот он — перед нами: пульсирующий свет, глухой ритм баса, который чувствовался даже сквозь стены, и очередь у входа, похожая на беспокойную змею. Мы замерли у порога, напряжённо глядя на телефоны, ждали, когда Тим ответит насчёт знакомого. На улице было холодно, ветер забирался под куртки, и алкоголь, ещё недавно круживший голову, будто выветривался вместе с каждым вдохом. Я уже начинала трезветь, мысли становились острее, а тревога — тяжелее.

И тут из клуба вышел Тим. Рядом с ним — охранник, спокойный, массивный, с лицом, не выражающим ни удивления, ни радости. Моему шоку не было предела. Я стояла в ступоре, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Мои глаза метнулись к Крис — она тоже застыла, приоткрыв рот, будто хотела что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. А Турбо… Он не кричал, не бросался с упрёками — он будто сжался изнутри, стал тише, холоднее. В его взгляде читалось не столько возмущение, сколько горькое разочарование, словно кто-то только что перечеркнул что-то важное.

Они подошли к нам.

— Привет ещё раз, — прорезался пьяный голос Тима. Он говорил чуть невнятно, будто слова давались ему с усилием. — Вот, проведи этих ребят, — сказал он, небрежно показывая на нас, будто мы были не людьми, а грузом, который надо доставить.

Тим был пьян, но не тем весёлым, развязным опьянением, которое заражает окружающих. В нём чувствовалась тяжесть, какая-то усталая грусть, будто он сам не знал, зачем всё это делает. И от этого становилось ещё неуютнее.

Я тут же взяла Турбо за руку — крепко, отчаянно, будто эта ладонь могла удержать весь мир от распада. Но он обхватил мою руку неохотно, пальцы его были напряжены, скулы дёргались — то ли от злости, то ли от желания сдержаться, не сорваться прямо здесь, у входа в клуб, где на нас уже косились охранники и случайные прохожие.

— Всё нормально? — спросила я, поднимая голову и глядя на него снизу вверх, стараясь поймать хоть искру прежнего спокойствия.

— Я не хочу ничего тебе сейчас отвечать, чтобы не обидеть, — глухо произнёс Турбо, не глядя на меня. Его голос звучал ровно, но в этой ровности чувствовалась натянутая струна, готовая лопнуть. — Просто пошли, как ты и хотела: в клуб, пить и танцевать.

Его слова ударили сильнее любого крика. Они были как холодное одеяло, наброшенное на мои надежды на то, что сегодня мы просто забудем обо всём. Я на секунду зажмурилась, пытаясь удержать внутри ту самую тяжесть, которая грозила раздавить. Мне так в последнее время было тяжело от всего — от ожиданий, от вины, от бесконечных «надо» и «должна», что хотелось просто провалиться сквозь землю и исчезнуть хотя бы на пару минут. Но я не могла. Не сейчас. Не здесь.

Мы зашли в клуб. Внутри было шумно, ярко, душно — мир, где эмоции всегда выкручены на максимум. Мы нашли свободный столик в полутени, подальше от самой гущи толпы, будто пытались спрятаться даже здесь, среди сотен людей. К нам тут же подошёл официант — вежливый, собранный, с блокнотом в руке, словно не замечая, что за нашим столом витает не предвкушение веселья, а густой, тяжёлый воздух.

— Что будете заказывать? — спокойно спросил он, будто задавал самый обычный вопрос в самый обычный вечер.

— Бутылку джина, — тут же выпалил Тони, будто хотел одним этим жестом вернуть нам всем хоть каплю лёгкости. — И дамам четыре «Пина колады» алкогольные.

— Ожидайте, в течение пятнадцати минут всё будет готово, — кивнул официант и ушёл, оставив нас наедине с этой звенящей тишиной, которую не мог заглушить даже оглушительный бит.

Все молчали. Крис нервно теребила край куртки, избегая встречаться с кем‑либо взглядом. Тони пытался выглядеть непринуждённо, откинувшись на спинку стула, но его пальцы отбивали нервный ритм по столешнице. Турбо смотрел куда‑то в сторону, будто изучал узор на стене, лишь бы не встречаться со мной глазами.

А я сидела и чувствовала, как эта тишина давит сильнее любых слов. Хотелось что-то сказать — что-то простое, что-то, что вернёт нас обратно, в тот вечер, когда мы просто болтали и смеялись. Но слова не находились.

Наконец Крис тихо, почти шёпотом, произнесла:

— Ну… зато грим мой точно всех напугает.

Тони слабо усмехнулся:

— Это да. Ты будешь королевой ужаса.

Турбо не улыбнулся. Он просто кивнул, будто соглашаясь с чем-то внутри себя.

Я осторожно положила ладонь на его руку — не крепко, а едва касаясь, проверяя, можно ли ещё до него достучаться. Он не отдёрнул руку. Это уже было что-то.

— Прости, — прошептала я, наклоняясь ближе, чтобы он услышал меня сквозь музыку. — Прости, что всё так вышло. Я не хотела, чтобы тебе было больно.

Он наконец посмотрел на меня. В его глазах не было злости — только усталость и какая-то тихая горечь.

— Я знаю, — так же тихо ответил он. — Просто… мне тяжело видеть его рядом. Тяжело думать, что ты можешь снова начать слушать его слова, а не мои.

— Я слушаю тебя, — твёрдо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — И хочу быть здесь с тобой. Не ради клуба, не ради танцев — а потому что ты мне важен.

Он медленно выдохнул, будто сбрасывал с плеч тяжёлый груз, и чуть сжал мою ладонь.

— Ладно, — тихо сказал он. — Тогда давай попробуем просто отдохнуть. Без драм. Без лишних мыслей.

В этот момент официант вернулся с заказом. Бутылка джина и четыре коктейля встали на стол, как маленькие флажки, обозначающие новую точку отсчёта. Тони тут же разлил напитки, протянул нам бокалы.

— За то, чтобы этот вечер всё-таки стал нормальным, — произнёс он, поднимая свой стакан.

Мы чокнулись. Звук стекла прозвучал неожиданно громко, будто дал сигнал: пора двигаться дальше.

Крис сделала большой глоток, поморщилась, а потом вдруг рассмеялась — настоящим, живым смехом, в котором слышалось облегчение.

— Фу, крепкий! — воскликнула она, вытирая каплю с губы. — Но зато теперь точно не замёрзну!

Этот смех, пусть и немного натянутый, будто прорвал плотину. Тони подхватил, рассказав какую-то нелепую историю, которая вообще не имела смысла, но заставляла улыбаться. Даже Турбо чуть расслабился, уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку.

Крис опрокинула свою «Пина коладу» в три жадных глотка — будто хотела одним махом смыть ту неловкость, что висела над нашим столиком, как тяжёлая, промокшая штора. Я не отставала: сладкий, крепкий коктейль обжёг горло и тут же ударил в голову, размывая углы реальности. Мир стал ярче, громче, будто кто-то выкрутил насыщенность на максимум, а вместе с ней — и мои эмоции: страх, вина, надежда — всё смешалось в один пульсирующий ком.

— Ну вот, теперь можно и потанцевать! — выкрикнула Крис, вскакивая так резко, что стул с визгом отъехал назад. В её глазах снова плясал тот самый бесшабашный огонёк — будто она хотела доказать себе и всем вокруг, что вечер ещё можно спасти. — Пошли, Кира, хватит сидеть, будто на похоронах!

Я рассмеялась — нервно, надрывно, но искренне, — и позволила ей утянуть меня за собой. Мы ворвались в танцпол, как в штормовое море: свет мелькал, бас бил прямо в грудь, заставляя тело двигаться вопреки всему. Мы вклинились в толпу, растворяясь в ней, и на несколько секунд всё исчезло: и Тим у входа, и обида Турбо, и этот давящий груз вины. Остался только ритм, движение и ощущение, что я снова могу дышать.

Но коктейли сделали своё дело слишком быстро. Опьянение накрыло нас волной — тёплой, но безжалостной, стирающей границы. Движения стали резче, смех — громче, а чувство опасности будто притупилось. Крис кружилась, запрокидывая голову, ловя свет, а я двигалась рядом, чувствуя, как тело перестаёт быть моим — оно просто подчинялось музыке, не спрашивая разрешения.

Мы танцевали, пока толпа не подхватила нас и не унесла далеко от нашего столика — туда, где свет был ярче, а люди — чужероднее. Мы оказались в другой части зала, где воздух был гуще от запаха парфюма и пота, а взгляды скользили по нам слишком пристально, оценивающе.

И тут к нам подошли трое парней — полупьяные, развязные, с ухмылками, от которых по коже бежали мурашки. Один, в чёрной кожанке, шагнул к Крис, перекрывая ей путь:

— Эй, девчонки, вы тут одни? Давайте к нам, у нас столик с видом.

Крис на секунду замерла, её весёлость мгновенно сдулась, как проколотый шарик. Она инстинктивно придвинулась ко мне, и я почувствовала, как её пальцы впиваются в мою руку — крепко, до боли.

— Мы не одни, — твёрдо сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, но он всё равно предательски сорвался на полтона выше. — Мы с друзьями.

— Да ладно тебе, какие друзья? — хохотнул второй, с пирсингом в губе, делая шаг ближе. Его глаза блестели не от веселья, а от чего-то хищного, жадного. — Тут все свои. Пойдём, поболтаем.

Внутри всё сжалось, скрутилось в тугой узел. Музыка, которая ещё минуту назад казалась спасением, теперь превратилась в глухой, равнодушный фон к чему-то опасному. Я метала взглядом по залу, пытаясь выхватить среди мелькающих лиц знакомые черты — Турбо, Тони, — но всё сливалось в одну пёструю, враждебную карусель.

— Нам пора к нашим, — пробормотала я, пытаясь утянуть Крис за собой, но толпа будто нарочно смыкалась вокруг, отрезая пути к отступлению.

— Куда торопитесь? — протянул третий, слишком близко наклоняясь ко мне. Я почувствовала запах дешёвого одеколона и алкоголя — он ударил в нос, заставляя желудок сжаться. — Может, сначала потанцуем?

Сердце колотилось где-то в горле, а в голове звенело от смеси страха и злости. Как мы могли так легко потерять контроль? Как могли уйти так далеко, будто сами бросили вызов этому чужому, шумному миру?

И в этот момент сквозь толпу прорвался Тони — резкий, собранный, несмотря на выпитое. За ним, чуть позади, шёл Турбо — его лицо было каменным, а взгляд острым, как лезвие. Он не кричал, не размахивал руками — ему это было не нужно. В нём чувствовалась такая холодная сила, что даже воздух вокруг будто становился плотнее.

— А ну, отойдите, — голос Тони прозвучал твёрдо, без лишней бравады, но так, что парни невольно отступили на шаг. — Девчонки с нами.

Тот, что в кожанке, хотел было что-то буркнуть, но один взгляд Турбо остановил его. В этом взгляде не было крика — только ледяная уверенность человека, который не собирается шутить.

— Полегче, брат, — пробормотал парень, поднимая руки в примирительном жесте, но в его глазах мелькнуло раздражение, смешанное с уважением к этой внезапной угрозе. — Мы просто познакомиться хотели.

— В другой раз, — отрезал Турбо, не сводя с них глаз, пока они не отошли достаточно далеко. Только тогда он повернулся к нам.

Я бросилась к нему, не думая, не сдерживаясь, и вцепилась в его куртку, будто она была единственным твёрдым предметом в этом качающемся, безумном мире.

— Прости, прости, — шептала я, уткнувшись ему в плечо, чувствуя, как дрожь, которую я сдерживала, наконец прорывается наружу. — Мы не хотели… Мы просто хотели потанцевать, а потом всё смешалось, и мы потеряли вас…

Турбо обнял меня — крепко, без слов, и я почувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжимают мою спину — не от злости, а от облегчения, от того, что успел, что не опоздал.

— Всё, тише, — прошептал он, касаясь лбом моего виска, и от этого простого, родного жеста слёзы, которые я сдерживала, обожгли глаза. — Ты здесь. Всё нормально.

Крис, всё ещё бледная, прижалась к Тони, и тот, не раздумывая, накинул ей на плечи свою куртку, будто хотел защитить от всего сразу — от холода, от чужих взглядов, от этой внезапной угрозы.

— Больше ни на шаг, — тихо, но твёрдо сказал Турбо, глядя мне прямо в глаза. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь, которую нельзя было оспорить. — Ни от меня, ни от Тони. Понятно?

Я кивнула, не в силах выдавить ни слова, потому что в горле стоял комок из страха, вины и благодарности — такой большой, что он мешал дышать.

— Давайте выйдем на воздух, — предложил Тони, оглядываясь по сторонам, будто всё ещё оценивал, нет ли где новой угрозы. — Тут слишком душно.

Мы вышли на улицу, и холодный воздух ударил по разгорячённым лицам, будто отрезвляя. Крис тут же втянула голову в плечи, дрожа, а Тони накинул ей куртку плотнее, прикрывая от ветра и от всего мира. Я жадно глотала этот сырой ночной воздух, пытаясь вернуть себе хоть каплю ясности, а Турбо всё так же крепко держал меня за руку — будто боялся, что если отпустит, я снова исчезну в этой толпе.

Мы отошли от клуба, свернули с главной улицы на тёмный переулок — тут было тише, только редкие фонари бросали тусклые пятна света, а музыка из клуба доносилась уже глухим, далёким битом. Я чувствовала, как понемногу отпускает адреналин, но внутри всё ещё дрожало от пережитого.

И тут из-за угла показались они — те трое парней, что подходили к нам в клубе. Шли развязно, смеялись, один из них нарочно пнул пустую банку, и она с лязгом покатилась по асфальту. Когда они заметили нас, их смех оборвался, а взгляды стали тяжёлыми, оценивающими.

— О, да это же наши подружки, — протянул тот, что был в кожанке, растягивая слова, будто пробовал их на вкус. — А мы думали, вы ещё танцуете. А вы уже гулять пошли. Как мило.

Турбо мгновенно напрягся. Его пальцы чуть сильнее сжали мою руку, но он не потянул меня назад — наоборот, чуть выдвинул за себя, будто ставил между собой и опасностью.

— Проходите, — коротко бросил он, голос был ровным, но в нём звенела сталь. — У вас своя дорога, у нас своя.

— Какая ты важная птица, — хмыкнул парень с пирсингом, делая шаг ближе. — Может, познакомимся нормально? Без спешки.

Тони шагнул вперёд, вставая рядом с Турбо — теперь они стояли плечом к плечу, как стена, которую не так просто пробить.

— Нормально — это когда тебя просят, — спокойно, но жёстко сказал Тони. — А тут никто не просит. Так что дайте пройти.

— Да расслабься, — парень в кожанке ухмыльнулся, но в этой ухмылке уже не было прежней бравады — скорее, раздражение, что их не боятся. — Мы просто пошутили. Или у вас тут территория помечена?

— Территория тут ни при чём, — голос Турбо стал тише, и от этого звучал ещё страшнее. — Просто не надо лезть туда, куда не звали.

Крис тихо всхлипнула, вжимаясь в Тони, а я почувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса — эта холодная, тягучая угроза повисла в воздухе, как грозовая туча. Казалось, достаточно одной искры, чтобы всё вспыхнуло.

— Слушай, ты слишком серьёзный, — процедил парень с пирсингом и сделал ещё один шаг, будто хотел проверить, насколько далеко можно зайти. — Может, тебе тоже надо немного расслабиться?

В этот момент Турбо негромко выдохнул, и в его движении не было ни суеты, ни паники — только собранность человека, который готов к любому повороту. Он чуть наклонил голову, будто оценивал дистанцию.

— Последний раз говорю, — чётко, по слогам, произнёс он. — Пропустите.

Мы стояли на углу, и холодный ветер забирался под куртки, выстуживая остатки хмеля и оставляя только колючую, злую ясность. Крис куталась в куртку Тони, но в её глазах уже не было той дрожащей усталости — там снова разгорался упрямый огонёк.

— Я не хочу домой, — вдруг сказала она, резко мотнув головой, будто сбрасывая с себя этот вечер, который пытался её сломать. — Я не позволю этим козлам вытолкать меня из клуба, будто я тут лишняя.

Турбо замер, будто слова ударили его по лицу. Он посмотрел на неё, потом на меня — и в его взгляде читалось не раздражение, а настоящая, горькая растерянность.

— Крис, ты вообще слышишь себя? — голос Турбо был тихим, но от этого звучал только жёстче. — Ты чуть не попала в беду. Мы только что едва вытащили вас из передряги. И ты хочешь вернуться туда, где эти парни могут снова к вам подойти?

— Именно поэтому! — выкрикнула Крис, и голос её сорвался от эмоций. — Потому что если мы сейчас уйдём, это будет значить, что они победили. Что они могут просто щёлкнуть пальцами, и мы разбежимся, как испуганные котята. Я не хочу быть испуганной. Я хочу, чтобы они видели: мы не боимся.

Тони провёл ладонью по лицу, будто пытался стереть с себя эту бесконечную усталость.

— Крис, послушай, — он говорил спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение. — Никто не говорит, что ты трусиха. Но здравый смысл должен быть. Давай поедем домой, выспимся, а завтра… завтра ты сможешь доказать кому угодно, что тебя не запугать.

— Завтра мне будет уже всё равно! — почти крикнула Крис, и слёзы, которых она так старалась не показывать, блеснули в глазах. — Сегодня я хотела просто потанцевать, просто почувствовать, что я живая, а не какая-то сломанная кукла, которую все прячут и оберегают. А теперь вы хотите забрать у меня даже это?

Я стояла, сжав кулаки, и чувствовала, как внутри всё кипит. Не от страха, а от несправедливости — от того, что вечер, который должен был стать передышкой, превратился в бесконечное «нельзя».

— Мы тоже хотим туда, — тихо, но твёрдо сказала я, поднимая глаза на Турбо. — Не ради веселья. А ради того, чтобы не чувствовать себя побеждёнными. Пожалуйста.

Турбо резко выдохнул, и в этом выдохе было столько напряжения, что казалось, воздух вокруг дрогнул.

— Ты серьёзно? — спросил он, глядя на меня так, будто пытался прочесть в моих глазах хоть каплю здравого смысла. — После всего, что было? После того, как я чуть с ума не сошёл, когда увидел, как эти парни к вам подошли? И ты хочешь, чтобы я просто кивнул и сказал: «Ладно, идите, вдруг в этот раз всё будет хорошо»?

— Я не прошу тебя закрывать глаза! — теперь уже и мой голос дрожал, но не от страха, а от обиды. — Я прошу тебя просто пойти с нами. Быть рядом. Чтобы я знала, что ты здесь, что ты не отпустишь мою руку. Разве этого мало?

— Мало! — рявкнул Турбо, и Крис вздрогнула, будто он кричал на неё. — Мало, Кира! Потому что я не хочу стоять и смотреть, как ты снова исчезаешь в этой толпе. Я хочу быть уверен, что с тобой всё в порядке. А в клубе я не могу быть уверен ни в чём.

Тони шагнул вперёд, будто хотел встать между нами, погасить эту искру, пока она не превратилась в пожар.

— Ребята, хватит, — сказал он, но его голос тоже звучал жёстче обычного. — Давайте просто выдохнем. Поедем домой, поговорим нормально, без крика.

— Нет! — Крис топнула ногой, и в этом жесте было столько отчаяния, что на секунду все замерли. — Если вы поедете домой, мы пойдём в клуб одни.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и страшные, как камень, брошенный в воду. Турбо побледнел, будто эти слова физически ударили его.

— Даже не шути так, — прошептал он, и в его голосе уже не было злости — только страх. — Пожалуйста, не говори так.

— А я и не шучу! — крикнула Крис. — Вы можете ехать, куда хотите. А мы с Кирой пойдём туда, где нам не будут указывать, что делать и чего бояться.

Я не смотрела на Турбо. Боялась увидеть в его глазах ту самую боль, которая заставит меня сдаться. Вместо этого я просто шагнула к Крис и взяла её за руку.

— Тогда мы пойдём, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Но не одни. Если вы не хотите — мы сами. Но я не позволю этому вечеру забрать у нас последнее.

Турбо сжал кулаки, и на секунду мне показалось, что он сейчас развернётся и уйдёт. Что эта ссора станет той трещиной, через которую всё рассыплется.

— Ладно, — вдруг глухо произнёс он, и его голос прозвучал так, будто каждое слово давалось ему с болью. — Мы пойдём. Но вы не отходите от нас ни на шаг. Ни на секунду. И если я скажу «уходим» — вы уходите. Без споров. Без «давай ещё пять минут». Сразу.

Тони тоже кивнул, но в его взгляде читалась усталость и какая-то горькая покорность.

— Хорошо, — коротко сказал он. — Пойдём. Но только потому, что оставить вас одних я не могу. Даже если вы сейчас злитесь на нас.

Крис на секунду замерла, будто сама испугалась того, что наговорила, а потом тихо прошептала:

— Спасибо.

Мы пошли обратно к клубу. Но теперь это был не тот лёгкий, весёлый шаг, с которым мы шли раньше. Теперь мы шагали, как по минному полю: каждый шаг давался тяжело, а тишина между нами была острой, звенящей, полной невысказанных обид.

У входа охранник снова кивнул, и мы скользнули внутрь, обратно в гул и мелькание огней. Но на этот раз клуб уже не казался местом свободы — он стал ареной, где мы должны были доказать что-то не миру, а друг другу.

Мы нашли тот самый столик, опустились на стулья, и между нами легла тяжёлая, колючая тишина — будто воздух стал густым и горьким, как дым после пожара. Официант подошёл, привычно держа блокнот, но на этот раз никто не заказывал коктейлей.

— Просто воду, — коротко бросил Турбо, даже не глядя на него. Его плечи были напряжены, а пальцы крепко сжимали край стола, будто он цеплялся за эту обыденность, чтобы не сорваться.

— А нам ещё четыре «Пина колады», — сказала я, доставая деньги и нарочно чеканя каждое слово, будто сама пыталась придать себе уверенности.

— Не понял? — Турбо резко поднял голову, и в его взгляде смешались удивление и злость, острая, как лезвие. — Тебе мало, что ли? Ты и так едва на ногах стоишь!

Официант, уловив напряжение, молча кивнул и ушёл, будто хотел поскорее исчезнуть из этой взрывоопасной зоны.

Я почувствовала, как алкоголь и обида сплетаются внутри в тугой, жгучий узел. И я уже не могла остановиться.

— Дэн! — снова выкрикнула я, назвав его по имени всего второй раз за всё время, и от этого самого звука, резкого и непривычного, по коже пробежал холодок. — Я хочу забыться! Я устала! Просто хочу ни о чём не думать: ни про этих парней, ни про твои «нельзя», ни про то, что ты всё решаешь за меня! Что, опять скажешь «нельзя»? Я не твоя игрушка, которую можно спрятать в карман, когда становится страшно!

Турбо побледнел, будто слова ударили его физически, сильнее любого кулака. Он сжал кулаки, костяшки побелели, и на секунду мне показалось, что он сейчас встанет и уйдёт, просто развернётся и растворится в этой толпе, и я останусь одна со своей злостью и своей пустотой. Но он остался сидеть, только голос его стал ледяным, ровным — и от этого было ещё страшнее.

— Ты не игрушка, Кира, — тихо, но отчётливо произнёс он, и каждое слово падало, как камень. — Но ты и не человек, который не понимает, что сейчас опасно. Ты просто не хочешь этого видеть.

— А ты не видишь, что мне больно от твоего контроля! — крикнула я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, смешиваясь с алкоголем и обидой. — Ты не видишь, что я просто хочу пять минут не быть «той, кого надо оберегать»!

Тони, до этого молчавший, будто пытался стать невидимым, наконец пробормотал, глядя куда-то в толпу, лишь бы не встречаться ни с кем взглядом:

— Кир, ты перегибаешь…

И тут за меня заступилась Крис. Она резко отодвинула стул, будто хотела встать между нами и этой ссорой, хотя на деле просто делала себя больше, заметнее.

— Не лезь туда, Тони, — бросила она, и её голос звенел от напряжения, как натянутая струна. — Она права. Вы оба сейчас говорите так, будто мы какие-то фарфоровые куклы, которые разобьются, если сделать шаг не туда. А мы живые! И если Кира хочет коктейль — пусть будет коктейль. Хватит нас учить, как нам чувствовать!

Тони замер, будто слова Крис ударили его не меньше, чем мои слова — Турбо. Он посмотрел на неё с такой смесью боли и непонимания, что на секунду даже мой гнев дрогнул. Но я не дала ему шанса прорваться.

— Вот именно, — выдохнула я, откидываясь на спинку стула, будто эта поза могла сделать меня сильнее. — Хватит.

Турбо медленно покачал головой, будто пытался собрать мысли, которые рассыпались от этой ссоры, как сухие листья на ветру.

— Знаешь, Кира, — тихо, но отчётливо сказал он, и в этом спокойствии было больше горечи, чем в любом крике, — я не пытаюсь тебя контролировать. Я пытаюсь тебя спасти. Но если ты не видишь разницы… тогда я не знаю, что ещё сказать.

Он встал, не глядя на меня, и коротко кивнул Тони.

— Пойдём. Надо проветриться.

Тони бросил на Крис короткий, почти умоляющий взгляд, будто хотел, чтобы она остановила это, сказала хоть слово, которое вернёт всё назад. Но Крис только отвернулась, поджав губы, и уставилась куда-то в сторону танцпола, делая вид, что ей всё равно.

Когда они отошли, между нами с Крис повисла странная тишина — не та, что бывает от спокойствия, а та, что рождается из общей злости, из желания доказать, что мы правы, даже если эта правота обжигает. Я смотрела на стол, на свои пальцы, сжатые в кулаки, и чувствовала, как внутри всё дрожит от смеси вины и упрямства.

Крис вздохнула, потом резко повернулась ко мне.

— Ну вот, добились, — пробормотала она, но в её голосе не было торжества, только усталость, тяжёлая и серая, как пепел. — Теперь они обиделись.

Я хотела что-то ответить, но не нашла слов. Вместо этого я просто села рядом с ней, плечом к плечу, будто эта близость могла защитить нас от всего: от обиды парней, от страха, от этого вечера, который так некрасиво всё перекрутил.

Мы сидели, не глядя по сторонам, не замечая никого вокруг. Для нас в этот момент не существовало ни клуба, ни музыки, ни чужих взглядов — только мы и эта наша упрямая правота. Парни будто перестали для нас существовать: их не было в нашем маленьком, сжатом до предела мире.

И тут мой телефон тихо завибрировал. Один раз. Второй. Я не хотела смотреть, но рука сама потянулась к карману. Экран загорелся, и на нём вспыхнуло сообщение от Тима: «Вы ещё в клубе? Если что, могу подойти».

Сердце на секунду замерло, а потом заколотилось где-то в горле, тяжёлое и гулкое, как барабан. Я быстро закрыла экран, будто Турбо мог увидеть это сообщение даже отсюда, даже сквозь стены и толпу. Но чувство вины тут же накрыло меня новой волной — не за то, что Тим написал, а за то, как Турбо сейчас воспринял бы любое упоминание другого парня.

Крис заметила, как я вздрогнула.

— Кто там? — спросила она, наклоняясь ближе.

Я покачала головой, не в силах сейчас объяснять.

— Никто, — прошептала я. — Просто… неважно.

Но это было важно. Очень важно. Потому что в этом сообщении было что-то, что делало нашу ссору ещё тяжелее: будто мир сам подкидывал нам новые поводы для недоверия, новые трещины, в которые могла провалиться наша близость.

А потом я подняла глаза и увидела, что Турбо и Тони стоят у входа в туалет, не разговаривая, просто глядя куда-то вперёд, будто каждый из них пытался справиться с этой обидой в одиночку. Турбо стоял прямо, будто весь его позвоночник был натянут, как струна, а Тони теребил край футболки, избегая смотреть в нашу сторону.

В этот момент мне вдруг стало невыносимо от того, как далеко мы друг от друга, даже сидя в одном клубе, в одной комнате, среди сотен людей.

Крис тихо вздохнула и положила голову мне на плечо.

— Прости, — вдруг прошептала она. — Может, мы слишком… слишком резко.

Я кивнула, не в силах говорить. Потому что и сама уже не знала, чего хотела больше: чтобы вечер продолжался или чтобы он наконец закончился, чтобы мы могли просто сесть в такси, уехать домой и проснуться завтра, когда всё это станет просто воспоминанием.

Но пока мы сидели, прижавшись друг к другу, и старались не замечать парней, мир вокруг продолжал жить своей жизнью: музыка гремела, люди смеялись, а где-то совсем рядом тихо вибрировал мой телефон, напоминая, что эта ночь ещё не решила, какой стороной повернуться к нам. И от этого становилось только страшнее — потому что впереди явно было что-то, к чему мы ещё не были готовы.

Алиса

Турбо и Тони растворились в толпе, будто их и не было. Сначала я ещё высматривала их — вдруг мелькнёт знакомая куртка Турбо, вдруг Тони махнет рукой из-за стойки бара. Но клуб становился всё гуще, лица сливались в одно пёстрое пятно, а их всё не было. И с каждой минутой эта пустота на их месте давила сильнее.

— Может, они вышли на улицу подышать? — неуверенно пробормотала Крис, будто пыталась сама себя успокоить. — Или… ну, знаешь, остыть немного.

Я кивнула, хотя сама в это не верила. Мне казалось, они просто ушли туда, где нас нет, чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать этой колючей обиды, которая теперь висела между нами, как невидимая стена.

И тут сквозь толпу, покачиваясь и расталкивая людей с наглой уверенностью, будто весь клуб был построен специально для них, к нам пробились Тим и Кай. Кай — наш одноклассник, вечно шумный, вечно с дурацкой шуткой наготове. А Тим… Он смотрел прямо на меня, и от этого взгляда у меня внутри всё сжалось: не от радости, а от какого-то тревожного, острого чувства, будто он пришёл не просто так, будто увидел в нашей ссоре свой шанс.

— Вот вы где! — выкрикнул Кай, наклоняясь к нам так близко, что я почувствовала запах виски и дешёвого одеколона. — А мы думали, вы уже сбежали! Тут столько движухи, а вас нет!

Тим не кричал. Он просто остановился напротив, чуть наклонив голову, будто изучал меня, как загадку, которую очень хотелось разгадать.

— Ты одна? — спросил он, даже не взглянув на Крис, будто её тут вообще не было. — Турбо где?

Я сжала кулаки под столом, чувствуя, как во мне снова поднимается эта глухая, злая волна.

— Мы не одни, — твёрдо сказала я, хотя одиночество в этот момент ощущалось особенно остро. — Просто… поссорились.

Кай тут же расплылся в широкой, немного кривой улыбке.

— О, ссоры — это нормально! — махнул он рукой, будто это была ерунда, вроде пролитого сока. — Главное, что сейчас мы тут. Давайте, девчонки, поднимайтесь, тут есть один VIP-уголок, там вообще огонь!

Крис, которая до этого сидела, сжавшись в комок, вдруг встрепенулась. В её глазах мелькнуло что-то похожее на надежду — или просто желание сбежать от этой тишины, от тяжести, которая давила на плечи.

— Правда? — спросила она, чуть подавшись вперёд. — А там… там не так шумно?

— Ещё как шумно! — хохотнул Кай. — Но зато там все свои. Пойдёмте, не сидите тут, как на похоронах.

Тим всё ещё смотрел на меня. И в этом взгляде было что-то, от чего мне становилось не по себе: не забота, не нежность, а какой-то азарт, будто он видел во мне не Киру, а приз, который вот-вот достанется ему.

— Если Турбо тебя обидел, — тихо, почти на ухо мне сказал он, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось моей щеки, — то ты не обязана его ждать. Мы с Каем тебя не бросим.

От этих слов внутри всё похолодело. Не потому, что они были злыми, а потому, что в них было столько самоуверенности, столько права решать за меня, что это пугало даже больше, чем ссора с Турбо.

— Я никого не жду, — резко ответила я, отводя взгляд, но голос предательски дрогнул. — Просто вечер не задался.

— Тогда пусть он наконец-то станет нормальным, — Тим протянул мне руку, и в этом жесте было столько напора, что казалось, он не примет отказа. — Пойдём.

Крис уже встала, будто ей было достаточно одного обещания, что там будет лучше. Она смотрела на Кая с такой благодарностью, будто он только что спас её от чего-то страшного.

— Пойдём, — прошептала она, хватая меня за рукав. — Пожалуйста, Кира. Давай просто на пять минут забудем про всё.

Я посмотрела на её пальцы, вцепившиеся в мою куртку, на её глаза, в которых снова мелькал тот самый огонёк, который я так хорошо знала — огонёк, который загорался, когда ей хотелось просто жить, не думая о последствиях. И я поняла, что не могу её сейчас разочаровать.

Мы встали, и толпа тут же подхватила нас, унося прочь от нашего столика, от той тишины, которая стала слишком тяжёлой. Кай что-то кричал, размахивая руками, Тим шёл рядом, чуть касаясь моего плеча, будто хотел убедиться, что я не исчезну.

А потом, когда мы уже почти добрались до этого обещанного «VIP-уголка», я вдруг резко остановилась, будто налетела на невидимую стену. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: а где сейчас Турбо? Что он подумает, когда вернётся и не найдёт меня? Что он почувствует?

Но прежде чем я успела что-то сказать, Крис схватила меня за руку и потянула вперёд:

— Ну пожалуйста, Кира, всего на пять минут! — шепнула она, и в её голосе было столько мольбы, что я сдалась.

Мы нырнули в полутёмный уголок, где музыка била прямо в грудь, а свет мигал так, что лица казались призраками. Кай тут же начал что-то рассказывать, Тим подвинулся ближе, почти касаясь меня плечом, а Крис, закрыв глаза, покачивалась в такт музыке, будто наконец-то нашла то самое место, где можно просто дышать.

И в этот момент мой телефон снова завибрировал. Я вытащила его, не глядя, и увидела сообщение — не от Тима, а от Турбо: «Где ты? Ответь».

Сердце рухнуло куда-то вниз, а потом заколотилось так сильно, что я едва слышала музыку. Я быстро спрятала телефон, будто он мог выдать меня, выдать эту секунду слабости, эту растерянность.

«Я не предавала», — мысленно повторяла я, глядя на Крис, которая наконец-то улыбалась, на Тима, который смотрел на меня с этим странным, напряжённым вниманием, на Кая, который смеялся над какой-то своей шуткой.