Кᴩᴀᴄᴋи ᴄᴇʍнᴀдцᴀᴛи

Я смотрела на эту фотографию и разочаровывалась всё больше и больше в нём. Корала себя за свою наивность и слепое доверие. Он не давал мне надежд — так к чему были эти жесты внимания? К чему всё это? Чтобы запудрить мне мозг? Почему я, несмотря на его слова в кафе, всё равно ведусь на его обаяние? Зачем мне это нужно? Почему я так зациклена на человеке, которому не нужна?

В голове вопросы всплывали один за другим, а ответы, словно туман, развеялись. Меня отвлёк чайник, вскипевший на кухне. Я заварила себе чай, села у окна и задумалась: что же мне делать? Как принять ситуацию, как поступить? Я набрала Крис.

— Ну же, бери трубку, — шептала я в телефон.

— Алло, слушаю, Кир, — раздался сонный голос Крис.

— Ты где сейчас?

— Да дома, где ещё-то быть. Спать собиралась — завтра в школу всё-таки.

— Бросай всё и приезжай ко мне срочно. И желательно, чтобы ты позвала кого‑нибудь из знакомых парней для компании.

— Чего с тобой случилось? Что за резкие просьбы? Всё нормально?

— Крис, я всё расскажу, но, пожалуйста, приезжай. Тут есть алкоголь, если что, со вчерашнего осталось. Есть кого позвать? Только не из знакомых Тима.

— Ты пугаешь меня, но твой ход мыслей мне нравится всё больше и больше. Ладно, я найду — мы приедем. Рассчитывай на нас, жди.

Я сбросила трубку и пошла в комнату, чтобы переодеться из пижамы во что‑то другое. Вещей я взяла с собой много, так что выбор был велик.

Определившись с выбором — простой домашний наряд без всяких вычурных элементов, — я подошла к зеркалу. Распустив пучок, я смотрела на своё отражение и думала: «Почему он сейчас отрывается со своей девушкой, а я должна тут одна сидеть?»

Мне пора уже отпустить его, но всегда что‑то держит меня. Слишком много думаю о нём. Даже сейчас я у него дома — вот что мне делать? «Нет, Кир, так будет всегда. Кто угодно, но не ты. Смирись и отпусти наконец того, кому не нужна».

Заблокируй свои чувства к нему, избегай близкого контакта, сократи общение, не думай о нём.

Мой взгляд упал на дневник — тот самый. И я решила, что первым этапом будет сжечь все мои воспоминания. Схватив дневник, я спустилась вниз, разожгла камин. Смотря на пламя, я держала в руках то, что когда‑то было для меня самым ценным. И вот — момент. Я кинула его в огонь. Листы начали гореть один за другим. И тут я вспомнила свой сон, и пазл в голове сложился воедино. Всё. Горит дневник — и пусть с ним сгорает моя любовь и вера к Тиму. Хватит.

Сев рядом с камином, я потянулась к пакету, что стоял рядом, — там был алкоголь. Взяв не глядя бутылку, я не смотрела, что вытащила конкретно, да и значения это не имело. Открыла и сделала глоток. Вкус был горький, очень, но послевкусие — как от шоколада. Посмотрев на бутылку, поняла, что вытащила виски. Это был любимый виски Тима… Да и ладно, какая уже разница. Раз открыла — значит, буду пить. Только надо льда принести — на голодный желудок я это пить не смогу.

Время шло. Крис не писала мне — на часах было около 12 ночи, но я не паниковала. Она приедет. Я знаю. Виски разогревало моё тело и кровь, голова будто становилась легче, мышцы на теле расслаблялись. Я наслаждалась моментом и сделала вывод, что алкоголь, который так запрещали пить, на самом деле — как лекарство от душевных ран. Помогает расслабить голову.

Потом я включила негромко музыку, врубила подсветку в зале лилового оттенка — стало ещё лучше.

Звонок в дверь.

— Наконец‑то, — сказала я, подбежав к двери.

Открыв дверь, я увидела перед собой двух парней в серых спортивных костюмах. Они были одинакового роста. Сзади них стояла моя малышка Крис.

— Привет, ребята, проходите, — сказала я расслабленным голосом, отходя от прохода.

Крис обняла меня крепко‑крепко. Тут я поняла, что моя самая ценная и незаменимая Крис рядом — и в моей душе нашёлся тот самый покой.

— Привет, моя родная, — сказала Крис, посмотрев на меня. — Ну вот я и приехала. Пошли скорее, познакомлю.

Мы зашли в дом. Парни уже сидели в зале, распаковывали пакеты, что привезли с собой.

— Ребят, знакомьтесь: это моя лучшая подруга, по совместительству мой личный психолог, одноклассница и просто крутая девчонка — Кира, — говорила Крис, показывая на меня пальцем.

— Привет, — сказал один из парней, протягивая руку для рукопожатия. Его голос был такой сладкий, правда — грубоватый немного. Сам он выглядел достаточно мило: рыжеватые волосы, пухлые губы, глаза янтарного оттенка. — Меня зовут Тони.

— Привет, — сказал второй парень. — Моё имя Дэн, но лучше называй меня Турбо. Так привычнее.

Его голос был ещё лучше и привлекательнее, чем у Тони, а внешность… Его лицо будто высечено из камня: острые скулы, прямой нос, чётко очерченная линия подбородка. В глубине чёрных глаз мерцало что‑то неуловимое — то ли затаённый азарт, то ли холодная решимость. Взгляд не скользил по предметам, а будто сканировал их, подмечая малейшие детали.

Мы с Крис сели напротив парней и начали выпивать и общаться.

— А почему Турбо? — спросила я, посмотрев на парня. Его взгляд сразу же упал на меня.

— Я занимаюсь автогонками с 16 лет — это моё и хобби, и профессия. Этим я зарабатываю себе на жизнь, — ответил Турбо, слегка улыбнувшись левым уголком губы.

— Это очень круто, наверное: скорость, адреналин, да? — продолжила я, смотря в его чёрные глаза, которые словно гипноз тянули мой взгляд.

— Да, это плюсы. Но минусы тоже есть: соревновательные моменты, опасность, аварии, ремонт машины. В общем, так, — ответил он, глотая алкоголь.

— А сколько вам лет? — спросила я.

— Нам по 20, — ответил Тони, облокотив свою руку на спинку дивана. — Я тоже немного о себе расскажу. Я не автолюбитель, конечно, но частенько катаюсь с Турбо. Мы знакомы с ним почти с детства, постоянно почти вместе. Закончили одну школу, но Турбо ушёл с головой в права, машину и в эту рутину, а я пошёл учиться на программиста. Вот летом выпуск. Четыре года своей жизни потратил, чтобы шарить за компьютеры и прочую технику. На самом деле это прикольно, но сложных моментов много, и нужна хорошая моторика пальцев и ум, чтобы всё успевать делать и запоминать. Из увлечений практически ничего нет.

Я слушала его внимательно, но меня удивляло то, что я никогда не видела их с Крис. Где она их нашла?

— Крис, — обратилась я к ней, — а вы давно знакомы? Что‑то не припоминаю, чтобы ты о них когда‑то рассказывала.

— Да давненько я знаю Тони — мы с ним знакомы лет с 13, что ли. В лагере одном познакомились, но Турбо вижу впервые. Он за компанию приехал, чтобы познакомиться и провести время. С Тони увиделись только сегодня, но так списывались периодически.

— А‑а‑а, поняла.

— А что ты расскажешь о себе, Кира? — спросил Турбо, уронив свой взгляд на меня.

— Я ровесница Крис, 11‑й класс. Я обычная девчонка. Если говорить про увлечения, то рисую. Правда, редко, но талант есть.

— А это твой дом? — спросил Турбо, оглядевшись по сторонам.

Тут он застал меня врасплох — я просто потерялась. Что мне сказать на это? В надежде на помощь я посмотрела на Крис, но она была озадачена, как и я. Пришлось самой говорить на этот раз.

— Нет, не мой. Я здесь просто временно. Я живу в городе, как и Крис.

— Я понял, ладно.

Тут Крис и Тони начали рассказывать о лагере, как первый раз познакомились, как проходили их лагерные дни. Я слушала, но не особо вникала, так как была в своих каких‑то мыслях. Периодически я замечала, как Турбо смотрит на меня, крутя стакан виски в своей руке. Было в этом что‑то загадочное, необъяснимое. Алкоголь в моей крови начал играть со мной шутку, и когда в очередной раз я поймала взгляд Турбо на себе, я подмигнула ему. Он улыбнулся и отвернулся, поняв, что я словила его.

Ночь проходила атмосферно. Мы узнавали друг друга, веселились, показывали фотографии и мемы. Было круто.

Уведомление от Тима:

— Спишь?

Я показала экран телефона Крис.
— Ну так ответь, что нет! Что ты, Кир, как маленькая-то? — рассмеялась она.

Я уверенно ответила, что смотрю фильм и скоро лягу, и спросила, что делает он. Но он пропал из сети. Я отложила телефон в сторону и захотела выйти на террасу, чтобы подышать свежим воздухом. Захватив свою бутылку с виски, я вышла.

На улице было уже темно и так тихо, что я слышала лишь пение ночных птиц. Лёгкий ветер обдувал мои волосы, а свежий воздух проникал в лёгкие — я глубоко вдыхала, наслаждаясь природой вокруг. Мой взгляд упал на машину — я сразу поняла, что это машина Турбо.

Таких машин я не видела никогда. Она притягивала взгляд плавными линиями кузова, тёмным глянцевым покрытием, которое отражало лунный свет. Каждая деталь говорила о мощности и скорости: низкий профиль, широкие колёса, агрессивный дизайн решётки радиатора. Я решила подойти поближе, чтобы лучше разглядеть её.

Обходя машину стороной, я изучала каждый её сантиметр. Она правда великолепная — словно живое существо, готовое сорваться с места в любой момент.

— Нравится? — спросил Турбо, стоявший позади меня. Он подошёл так незаметно и тихо, что от страха моё сердце застучало быстрее всякой спортивной машины.

— Ты меня напугал, — ответила я, отходя от него задним шагом. — Да, она, наверное, очень дорогая.

— Есть такое, — ответил Турбо, облокотившись на капот. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась внутренняя сила.

— А ты чего ушёл? — спросила я, посмотрев на него озадаченно.

— Да так же, как и ты — подышать. Они там разговаривают про лагерь, свои личные какие‑то темы. Я всё равно сижу молчу — чего там делать?

— А‑а‑а, ну их можно понять, они давно не виделись. Значит, мы с ней позже обсудим тему, сейчас не хочу отвлекать её.

— Ты какая‑то необщительная, меня напоминаешь. Я тоже не из тех, кто много болтает, — заметил Турбо, крутя в руках ключи от машины.

— Да, я всегда такой была. Серой мышкой в углу — и в школе, и дома, — ответила я грустным тоном, глядя в глубь леса. Я сделала большой глоток виски, пытаясь убрать грусть из разговора, но, по всей видимости, Турбо этого делать не собирался.

— А почему? — спросил он, делая очередной глоток.

— Ну не знаю даже… Не гналась никогда за обществом, была сама по себе. Только Крис приняла меня такой. Со временем и она в классе начала быть такой же, но она всё равно общалась, просто реже.

— Вот и я таких принципов был когда‑то. Из друзей — только Тони, а знакомых много, но все они с автогонок. Поддерживаю лёгкое деловое общение.

— Знаешь, я бы лучше была во внимании кого‑то… И лучше бы было много знакомых, чем один человек… — призналась я, чувствуя, как алкоголь слегка развязывает язык.

— Не хочешь прокатиться? — спросил Турбо, протягивая руку. В его глазах мелькнуло что‑то, чего я не могла расшифровать — вызов, азарт или что‑то ещё.

— А почему бы нет? Только ты выпил, не боишься?

— Если бы я первый раз так садился, то боялся бы, — усмехнулся он.

Он открыл мне дверь на переднее сидение, завёл машину. Мотор, судя по звуку, был очень мощным — он зарычал, словно хищник, пробуждающийся ото сна. Мы с бешеной скоростью поехали по трассе. Не было фонарей, лишь фары освещали дорогу впереди, вырывая из темноты деревья и кусты. Скорость была сумасшедшая — я даже не могла разглядеть деревьев, они сливались в тёмную полосу. Но этот адреналин проникал в мои клетки, захватывал дух, заставлял сердце биться чаще. Я наслаждалась каждой секундой.

Турбо ехал уверенно, его взгляд был холодным, но в то же время сосредоточенным. Я бросила взгляд на его руки — вены на них выпирали очень сильно, казалось, я видела, как кровь разгоняется по ним. Его длинная шея с чётким выпирающим кадыком, слегка обветренные губы — он был красив и статен. Мы ехали в неизвестном направлении, но мне было всё равно. Я ловила чувства эйфории и адреналина, забывая обо всём на свете.

Через какое‑то время мы остановились. Я не понимала, почему так произошло.

— Мне нужно покурить, — сказал он, доставая пачку сигарет, и вышел из машины. Я пошла за ним.

— Ты давно куришь? — спросила я.

— С тех пор, как остался без родителей. Получается, четыре года уже как курю. Раньше осуждал людей за это.

— Прости, я не…

— Не надо, — возразил он, улыбнувшись. — А у тебя родители где?

— Мои родители? Если их можно так назвать, конечно… Они в городе. Я ушла из дома, потому что не хочу их видеть.

— Что произошло? — спросил Турбо, втягивая дым сигареты.

— Это неприятная тема, не хочу говорить об этом.

— Ты можешь не говорить, но я примерно догадываюсь, что случилось. И вот что хочу сказать тебе — на будущее, — он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. В его взгляде было что‑то такое, от чего у меня по спине пробежали мурашки. — Твои родители, возможно, не давали тебе внимания и ласки, которую ты ждала годами. Не обращали внимания из‑за работы. Возможно, что‑то было ещё: драки, крики, подняли руку… Конкретной причины я не знаю, да и она не имеет значения. А знаешь почему? Потому что родители у тебя на всю жизнь только одни. Их может не стать в любой момент, Кир.

Он говорил медленно, взвешивая каждое слово, и я ловила себя на мысли, что его голос звучит так, будто он делится чем‑то очень личным, сокровенным.

— Представь: ты уехала от обиды и боли в душе, а они там обрывают связи и провода, чтобы найти тебя. Накричать за твои поступки — но они делают это из любви. Какие бы ни были — но они родители. Я бы отдал сейчас всё, что у меня есть, чтобы увидеть их живыми.

Его голос дрогнул, и я заметила, как в глазах у него блеснули слёзы.

— У меня не было идеальной семьи никогда. Мы жили бедно и скорбно, они всегда ругались, и на меня тоже — потому что я не учился. Они ругались из‑за такой мелочи — деньги, они выпивали. Я тоже злился на них, плакал пару раз по ночам в подушку, пил и курил. А потом вот так — на раз — и всё. Дом, где они были со мной, стал пустым сараем, без живого… На похоронах я просил прощения за всё, что делал, в надежде, что они встанут из гроба и обнимут меня, сказав, что это розыгрыш. Но нет. Я потерял обоих разом — и теперь я один.

Он сделал паузу, затянулся сигаретой и продолжил:
— В нашей жизни было многое. И отец пытался воспитать меня. Когда я не слушал, я бил. Кулакам никогда не будет оправдания. Но только потеряв их, я многое осознал. Моя ошибка в том, что я ни разу не пытался поговорить. Не мог закричать от боли, что в душе. Не смог раскрыться и упасть в их объятия. Теперь я могу обнимать только могилу, и это ужасно.

Каждое слово звучало так искренне, так глубоко, что у меня защемило сердце. Я представила всё это в своей голове — и это было настолько пронзительно, что в душе опять началось покалывание, а дрожь накрыла моё тело. Как бы ни было, но он был прав во всём, что говорил.

За всё это время я не пыталась показать родителям, что переживаю. Я всегда была отстранена ото всех, даже от них. Может, именно это и стало корнем проблемы? Может, отец уберегал меня от взрослой жизни и сомнительных компаний не из вреда, как мне казалось, а из заботы? Может, всё не так, как я думаю?

Я почувствовала, как слёзы начали катиться по щекам, как руки перестали слушаться и дрожали так, будто я в лютый мороз вышла раздетая.

Турбо видел, как я прониклась его словами, как меня тронуло всё, что он сказал. Он подошёл ко мне и медленно, с максимальной аккуратностью, начал вытирать слёзы с моих щёк. Я не могла смотреть на него из‑за пелены слёз, но было так приятно, когда он подошёл.

— Тшшшш, всё‑всё, не плачь. Оставь слёзы в себе, и, пожалуйста, слышишь… — он поднял мою опустившую голову, — возвращайся к себе домой. И попытайся достучаться до родителей. Нельзя вот так…

После этих слов он резко прижал меня к себе и обнял — это было просто нужно. Я ощутила запах его духов: древесные ноты с лёгким оттенком цитруса, едва уловимым, но запоминающимся. Я слышала стук его сердца — неровный, учащённый, будто он сам только что пережил что‑то сильное. И я взаимно обняла его, вцепившись пальцами в ткань его футболки. Я буквально растворилась в этом моменте — все тревоги, обиды, сомнения отступили, оставив только тепло и странное ощущение защищённости.

Мы стояли так минуты две, пока он не отпустил меня. Его руки на мгновение задержались на моих плечах, словно он хотел что‑то сказать, но передумал.

— Поехали к ребятам, обдумай мои слова, пожалуйста.

— Уже обдумала, — ответила я со всхлипом, вытирая остатки слёз тыльной стороной ладони.

Мы поехали обратно. Снова бешеная скорость, лес по сторонам, фары выхватывают из темноты стволы деревьев, которые мелькают, словно призраки. Я ехала и в моей голове был лишь этот разговор, точнее — слова Турбо. Я удивлялась его открытости, глубине эмоций. Он поделился самым сокровенным, не боясь показаться слабым. И от этого мне стало чуть легче — будто тяжёлый камень, который я носила в груди, начал понемногу растворяться.

Я не заметила, как мы уже были у дома. Турбо вышел, чтобы открыть мне дверь. Перед тем как зайти в дом, я сказала:

— Спасибо за откровенность и поддержку. Ты словно прочитал меня как книгу и говорил те слова, которые никто не мог сказать, но они были мне так нужны…

— Не благодари меня, я ничего не сделал. Но мне приятно, что я смог как‑то помочь тебе, — ответил он, слегка улыбнувшись. В его глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное.

Мы зашли в дом. Картина, открывшаяся перед нами, вызвала у меня тихую улыбку: Тони и Крис уснули рядом друг с другом, укутавшись в плед. Их позы были такими неудобными, что это выглядело почти комично — Крис свернулась клубочком, положив голову на плечо Тони, а тот слегка откинулся назад, будто уснул на середине фразы. На столе стояли бутылки алкоголя, пустые стаканы, пара тарелок с остатками закусок. Видимо, они правда хорошо провели время, раз уснули в такой позе.

— Ну что ж, — сказал Турбо, глядя на стол и слегка покачав головой. — Вот от Крис не ожидал, что она столько выпить может.

— А‑ха‑ха‑ха, — рассмеялась я. — Она с виду хрупкая и слабая, а на деле — крепкий орешек.

— Так, раз Тони уснул, я пойду спать в машину. Втроём на диване мы не уместимся. Доброй ночи, Кир, — сказал он, делая шаг к выходу.

— Стой! — я схватила его за рукав.

— Чего? — он обернулся, слегка удивлённо.

— Ты не будешь спать в машине. Пошли за мной, — я потянула его за руку, маня на лестницу.

— Да не надо, Кира…

— Идём, идём. Это не обсуждается, — твёрдо сказала я, чувствуя, что сейчас именно я должна проявить заботу.

Мы пришли в мою комнату. На кровати валялись мои вещи, стол был уставлен духами, косметикой, кисточками, баночками — творческий беспорядок, который обычно меня раздражал, а сейчас казался каким‑то уютным.

— Ну ты же не хочешь сказать, что мы будем спать вместе? — спросил Турбо, схватившись за голову с комичным ужасом.

— Не‑е‑ет, — протянула я, хихикнув. — Просто тут два матраса, и я тебе постелю на полу.

— А, теперь понял, — он рассмеялся. — А‑ха‑ха, что‑то ступил.

— Да ладно, бывает, — улыбнулась я, чувствуя, как между нами возникает какая‑то новая, тёплая связь.

Я быстренько вытащила второй матрас, положила подушку и одеяло. Турбо снял кофту, и я увидела его тело. Его торс был таким накаченным, что я невольно залюбовалась: каждый кубик пресса — чёткий, ключицы — острые, вены на руках — рельефные, словно нарисованные. Я не могла понять, почему я «залипла» на него — меня никогда не привлекало подобное, а сейчас я не могла отвести взгляд.

— Ты чего? — спросил он, заметив мой взгляд. В его голосе не было насмешки, только искреннее любопытство.

— Э‑м… А… Да ничего, прости. Просто… В общем, не важно, — я покраснела и поспешно отвернулась, делая вид, что поправляю одеяло на своём матрасе.

Он лёг на пол, повернулся на бок и пожелал доброй ночи:

— Спокойной ночи, Кира.

— И тебе, Турбо, — тихо ответила я, укладываясь на свой матрас.

Несмотря на всё, что произошло сегодня, и на то, что днём я уже спала, сон быстро настиг меня. Перед глазами мелькали образы: машина Турбо, ночная дорога, его руки на руле, его глаза, когда он рассказывал о родителях… Я провалилась в сон с ощущением, что что‑то в моей жизни только что начало меняться.

Утро

Проснулась я от лучей солнца, пробивающихся сквозь шторы. В комнате было тихо, только слышно ровное дыхание Турбо. Я приподнялась на локтях и посмотрела на него: он спал, раскинув руки, лицо расслабленное, без той привычной холодной маски. Сейчас он выглядел моложе, почти мальчишкой.

В этот момент я поняла, что впервые за долгое время чувствую не боль и обиду, а надежду. Может, Турбо прав? Может, стоит попробовать поговорить с родителями? И может, эта неожиданная встреча с ним — не случайность, а начало чего‑то нового?

Я тихонько встала, накинула халат и пошла на кухню.