21
Утро двадцать пятого декабря началось не так, как обычно. Впервые за их совместную жизнь Гриша не услышал привычного утреннего ворчания Леи, когда та пыталась вытащить его из постели, чтобы ехать в гараж. Вместо этого его разбудил её тихий, но настойчивый голос:
— Гриш… кажется, началось.
Гриша мгновенно проснулся. Он сел на кровати, его взгляд моментально стал серьёзным и сосредоточенным. В одну секунду весь его гоночный азарт, всё мальчишество испарилось, уступив место предельной ответственности.
— Воды отошли? — хрипло спросил он, пытаясь справиться с нахлынувшей паникой.
— Нет, просто… схватки, — Лея сидела на краю кровати, тяжело дыша, но стараясь сохранять спокойствие. — С небольшим интервалом. Нужно ехать.
Гриша вскочил, как ошпаренный. Вся его напускная крутость испарилась. Он начал метаться по спальне, пытаясь найти то носки, то ключи от машины.
— Мой пакет! Где пакет?! — паниковал он, чуть не споткнувшись о тумбочку. — А зарядка для телефона? Тебе же нужно будет звонить!
Лея посмотрела на него и невольно улыбнулась сквозь боль.
— Ляхов, успокойся. Мой пакет давно в машине. Твой пакет с документами тоже там. Просто возьми ключи. И меня.
*
Дорога до роддома, которая обычно занимала пятнадцать минут, показалась Грише вечностью. Он вёл «Порше» на пределе разрешённой скорости, но впервые в жизни абсолютно не чувствовал удовольствия от скорости. Его ладонь не отрывалась от руки Леи, которую он крепко сжимал.
— Всё хорошо, Гриш, — успокаивала она его, сжимая его руку во время очередной схватки. — Мы справимся. Главное, без резких манёвров.
Он видел её побледневшее лицо, её сжатые губы, но в её глазах не было страха — только невероятная сила и решимость. И это заставляло Гришу восхищаться ею ещё сильнее.
В приёмном отделении всё завертелось как в скоростном пит-стопе. Врачи, медсёстры, вопросы, подписи… Гриша буквально не отходил от Леи ни на шаг, пока его не попросили подождать снаружи.
— Я не могу! — попытался возразить он, но Лея уже исчезла в дверях родильного отделения.
Следующие шесть часов стали для него самым долгим и мучительным заездом в его жизни. Он ходил по коридору взад-вперёд, как тигр в клетке. Его телефон разрывался от звонков Тёмы, родителей, друзей, но Гриша не отвечал. Он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме глухих звуков, доносящихся из-за закрытых дверей.
Он думал о том, как сильно он изменился за этот год. От самовлюблённого гонщика, который не видел ничего, кроме себя и своего «Порше», до человека, для которого жизнь его любимой и их будущего ребёнка стала единственным смыслом. Он вспоминал их первую встречу, их безумные гонки, их споры, поцелуи… И понимал, что всё это было лишь подготовкой к этому дню. К этому главному старту их жизни.
Внезапно дверь родильного отделения распахнулась. Оттуда вышла усталая, но улыбающаяся медсестра.
— Папа Ляхов? — спросила она.
Гриша подлетел к ней, весь дрожа.
— Да! Это я! Как она? Как...
— Поздравляю! — улыбнулась медсестра. — У вас девочка. Шесть утра. Три килограмма двести. Рост пятьдесят один сантиметр. И ваша жена... Лея — просто герой.
Гриша почувствовал, как мир вокруг него схлопывается. Слёзы снова потекли по его лицу, но это были слёзы самого чистого, самого глубокого счастья.
Через несколько минут ему разрешили войти. Лея лежала на кровати, бледная, но с сияющими глазами. На её груди, укутанный в одеяльце, лежал крошечный свёрток.
Гриша подошёл к ней, опускаясь на колени рядом с кроватью. Он взял её руку, нежно поцеловал и посмотрел на маленькое личико, которое выглядывало из-под одеяла.
Крошечная, сморщенная ручка сжала его палец.
— Привет, моя маленькая принцесса, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Ненавижу, когда ты заставляешь меня так сильно нервничать. Но, кажется, ты вся в маму.
Лея устало улыбнулась.
— Ненавижу тебя, Ляхов. Идиот.
Она протянула ему свёрток. Гриша бережно взял дочь на руки. Она была такой невесомой, такой совершенной.
— Мы назовём её… Аврора, — тихо сказала Лея. — В честь рассвета.
Гриша посмотрел на Лею, а затем снова на свою дочь. Аврора. Рассвет. Это было идеально.
— Аврора, — повторил он, чувствуя, как в его сердце разливается новая, незнакомая, но такая мощная любовь. — Моя маленькая гонщица. Добро пожаловать домой.
Этот день стал для них новым стартом, новой траекторией, где скорость измерялась не километрами в час, а стуком маленького сердца. И Гриша Ляхов, король уличных гонок, впервые в жизни почувствовал, что выиграл самый главный приз.
Конец.