Глава 9
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
ГЛАВА 9. ЗА НЕЁ.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
Ан Сухо
________
Я влетел в пучину своего прошлого.
Знакомые коридоры, которые я проходил множество раз. Знакомые груши для битья. Знакомый ринг, возле которого все и собрались. Воздух здесь был густым — пахло старым потом, деревом и чем-то металлическим. Адреналин.
Стоило мне откинуть железную дверь, которая с грохотом ударилась об стену, все медленно повернулись на меня.
Мой взгляд блуждал по их недоброжелательным лицам. И столкнулся с ним.
— Привет, Ан Сухо, — сказал У Ён, опираясь на барьер ринга.
— Ну привет, У Ён.
Я положил руки в карманы. Холодный металл барьера. Гулкий запах пота и старого дерева. Всё, как раньше. Но я — не раньше.
Бом Сок тоже был здесь. Я не стал смотреть на него. Он не заслуживал. Но он встал и ждал моего внимания к себе. И дождался.
— Откуда в тебе столько мерзости, Бом Сок? — спросил я искренне.
Неужели всё это время, проведённое с ним, было маской?
— Хочешь урыть меня, да? — спросил я.
Он смотрел впритык и молчал. Это безумно раздражало.
— Прекращай.
Я повторил слова Шиына. Его кулаки сжались. Пальцы побелели.
— Не хочу.
Я повернул голову и усмехнулся в сторону.
— Ладно, меня. Зачем Ха-юн тронул?
Я вернул к нему своё лицо. Он вздрогнул. Краем глаза я заметил, как У Ён внимательно наблюдает за нами.
«Они поцеловались.»
Пролетело в моей голове. И я взбесился.
— Бом Сок, я думал, мы друзья.
Последнее, что я мог сказать спокойно.
— Нет, — ответил Бом Сок. Голос дрожал, но слова были твёрдыми. — Мы с тобой не друзья.
— Хорошо.
Мне это надоело. Я повернулся к У Ёну.
— Позволишь размяться перед боем?
У Ён усмехнулся и кивнул.
И я рванул. Ещё раз доказал, что они для меня — ничего. Как мухи. Как надоевшее жужжание. Хотелось выбить из них всю дурь, но кажется, они идиоты до мозга и костей. Тут я бессилен.
Я раскидал всех меньше, чем за три минуты.
Они лежали на полу — кто стонал, кто молчал, не в силах подняться. Я не смотрел на них. Не заслужили.
Повернулся к У Ёну. Тот бросил мне перчатки для боя.
— Поднимайся, Ан Сухо.
Я поднялся. Стал закреплять перчатки. Кожа скрипнула, затягиваясь на запястьях. И я снова ощутил тот азарт. Особенно когда кричат твоё имя с трибун.
Но наши трибуны сегодня малы. И они не на моей стороне.
Бой вот-вот начнётся. У Ён уже поставил камеру — чтобы запечатлеть бой. Я думал, он уже включил запись, но он вдруг повернулся к парням.
— Уходите.
Я в недоумении посмотрел на парней, потом обратно на У Ёна.
— Что? — спросил Джончан.
— Я сказал. Уходите отсюда.
У Ён стоял ровно и не шутил. В его голосе не было сомнений.
«Неужели случился раскол в их компании?»
— Почему? — спросил Тэхун.
— Да, мы ведь просто посмотрим, — сказал Джончан. — Не терпится увидеть, как Сухо страдает.
Они усмехнулись. Но У Ён не поддержал их затею. А я не понимал — почему.
— Мне плевать, — сказал он. — У меня есть обещание.
Все недоумённо уставились на него. Он устало выдохнул — явно не радуясь, что придётся разжёвывать.
— Я обещал Ха-юн, что мы будем один на один. И своё обещание исполняю.
«Ха-юн… Почему?..»
Я замер. Пока они выясняли отношения.
— Ты серьёзно сейчас?! Да она и не узнает, что такого, что мы просто посмотрим? — завопил кто-то.
— Зато я знаю, что вы здесь, — ответил У Ён и повернулся снова к камере. — Валите отсюда.
Он стал поправлять ракурс.
Вдруг из толпы вылетела фраза:
— Она тебе нравится, что ли?
Я вместе с У Ёном повернулись на голос.
Мне не понравилось, как это ощутилось. И почему же я был против?
— Я всё сказал, — ответил У Ён. — Или сейчас разомнусь сам.
Намёк был понятен. Все стали уходить. Но Бом Сок задержался — словно понял всё.
— Чёртова сучка! — зарычал он. Все обернулись. — Я так и знал, что всё испортит.
Он истерично засмеялся.
— Эй! — раздался мой голос. — Иди сюда! Я сейчас тебе всё переломаю.
Бом Сок замер.
Повернулся и впервые увидел эту сторону Сухо. Я видел это в его глазах — страх. Настоящий, животный страх.
«Сухо двигался как машина — быстро, холодно, безжалостно. У Ён не мог даже коснуться его. Камера выхватила его лицо после боя — разбитое, опухшее, с глазами, в которых горела ненависть.»
Бом Сок вспомнил. Долгое время не мог сопоставить образ с записи боя с Сухо, спящего с розовой подушкой. А теперь увидел. Его. Другого.
У Ён обернулся на меня и улыбнулся. Эффект дежавю — только даже с ним я так не взрывался.
Я стал подходить к Бом Соку медленно. Как к добыче. Знал, что так навеваю ужас.
Бом Сок затрясся. Но выплюнул:
— Да ты слабак! Что ты мне сделаешь, а?!
Я сделал.
Мой кулак в перчатке врезался ему в лицо. Бом Сок отлетел на метр. Из рта потекла кровь — алая, густая, капающая на грязный пол. Но я шёл вперёд.
Злость залила глаза. Я думал лишь о том, чтобы прикончить его за его длинный язык. Бом Сок жалко попятился по полу, закрываясь руками, трясясь от страха.
У Ён вылез через ринг и встал между нами.
— Сухо, — он посмотрел на меня. — Бой между нами. А Бом Сок — мой наниматель. Ты уж прости, он мне сначала заплатить должен. А после делай с ним всё, что хочешь.
Он улыбнулся. Я подхватил его слова смешком.
— Хорошо, — сказал я, отступая. — Пусть платит. Потом.
Бом Сок остался лежать на полу, дрожа и вытирая разбитые губы. Я не смотрел на него.
Остальные ушли. Дверь захлопнулась за ними.
Мы остались вдвоём.
Я поднялся на ринг. У Ён — напротив.
Перчатки сидели плотно, как вторая кожа. Я сжал кулаки — туго, с удовольствием.
У Ён смотрел на меня. Спокойно. Без вызова. И вдруг сказал:
— Перед боем… я хочу кое-что сказать.
— Валяй.
Он помолчал. Секунду. Две.
— Я влюбился в Ха-юн.
Я замер.
— Что?
— Ты слышал, — он не отводил взгляд. — Когда я впервые увидел её… не в том здании, где она встала между мной и Шиыном. Раньше.
Он сделал паузу.
— Я нашёл видео. Она танцевала со своей командой. Выступала перед огромным количеством людей. За школу. Занимала первые места.
У Ён говорил медленно, как будто признавался не мне, а самому себе.
— Я смотрел на неё. На то, как она двигается. Как улыбается, когда камера останавливается на ней. Как она заряжает всех, светится ярче всех. Я не мог отвести взгляд.
Он усмехнулся — горько, сам над собой.
— А потом я увидел её вживую. Она стояла передо мной. Смотрела в глаза. Не опускала взгляд. Никто до неё не выдерживал моей ауры. А она — да.
Он замолчал. А я слушал. И внутри всё кипело.
— Я узнал, что она свободна, — продолжил У Ён. — И увидел, как ты на неё смотришь.
Он шагнул ближе.
— Поэтому давай так. Кто победит — тот и будет ухаживать за ней. Честно. Без подстав.
Я смотрел на него. Он не шутил.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Я усмехнулся. Протянул руку.
— Договорились.
Он пожал её. Крепко. Настоящее рукопожатие.
Мы разошлись по углам ринга.
— Начали, — сказал У Ён.
И бой начался.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
Первый удар был его.
Быстрый, резкий, в челюсть. Я едва успел заблокировать — плечо приняло на себя. Звякнуло в ушах, перед глазами вспыхнули белые точки. Костяшки пронзила тупая боль, отдающая в локоть.
«Он быстрее, чем был тогда.»
Я ответил. В корпус — туда, где рёбра сходятся. У Ён согнулся, выдохнул с хрипом, но не отступил. Ударил снова — в солнечное сплетение. Я выдохнул — не больно, но неприятно. Воздух вышибло на секунду, горло сжалось.
Мы двигались по рингу. Круг за кругом. Канаты звенели, когда мы в них врезались. Удары сыпались градом — быстрые, глухие, с мокрым звуком врезающиеся в мышцы и плоть. Я не считал. Он — не сдавался.
— Зачем тебе это? — спросил я между ударами, вытирая разбитую губу тыльной стороной перчатки. — Деньги?
— Не только, — ответил он, уклоняясь от моего хука. — Она стоит больше, чем миллион.
Он ударил. Я блокировал — перчатка приняла удар, но челюсть всё равно дёрнулась от вибрации.
— Ты её даже не знаешь.
— А ты? — он усмехнулся, сплюнув кровь на ринг. — Ты знаешь, что она танцевала? Что она выступала на сцене? Что она могла бы стать знаменитой, но выбрала работу на складе, чтобы помочь маме?
Я замер на секунду.
«Откуда он знает?»
Этой секунды хватило, чтобы его кулак влетел мне в скулу. Голова мотнулась в сторону, во рту — привкус железа.
— Не отвлекайся, — сказал У Ён. Дышал тяжело, но улыбался. Кровь текла по подбородку, смешиваясь с потом.
Я взбесился. Ударил — в челюсть, в нос, в корпус. Три удара подряд. Быстро. Сухо. Со всей злостью, которую копил неделями.
У Ён отлетел к канатам. Канаты натянулись. Я пошёл вперёд.
— Она не трофей! — крикнул я. Голос сорвался — от усталости, от ярости. — Её не завоёвывают в бою!
— Тогда зачем ты здесь? — он оттолкнулся от канатов и врезал мне в ответ. В солнечное сплетение. Я пошатнулся, но удержался на ногах.
— Чтобы защитить её.
— От кого? От меня? — У Ён рассмеялся. Кровь текла по подбородку, капала на настил ринга, но он улыбался. — Я не причиню ей вреда.
— Ты уже причинил. Ты поцеловал её без спроса.
У Ён замолчал. Опустил руки. Перчатки повисли вдоль тела. Плечи обмякли.
— Ты прав, — сказал он тихо. — Это было… неправильно.
— Что?
— Я хотел разозлить тебя. И себя. Проверить — выдержишь или нет.
— И что?
— Выдержал.
Он усмехнулся и ударил снова. Я едва успел блокировать.
Мы бились долго.
Я перестал считать минуты. Только удары. Только дыхание — хриплое, рваное, как у загнанного зверя. Пот заливал глаза, смешиваясь с кровью из разбитой брови. На языке — железо и соль.
Он тоже устал. Я видел это по его движениям — они стали медленнее, тяжелее. Он чаще дышал ртом. Но не отступал.
Никто не уступал. Никто не отступал.
Последний удар пришёлся одновременно. Моя правая — в его челюсть. Его левая — в мою скулу.
Мир перевернулся. Я услышал глухой удар — кажется, это мой затылок встретился с настилом ринга. Потом тишина.
Я смотрел в потолок. Лампы под ним дрожали — или это у меня в глазах двоилось? Круги расходились. В ушах звенело.
— Ничья, — выдохнул У Ён. Голос доносился откуда-то слева.
— Похоже на то, — ответил я. Губы не слушались.
Повисла тишина. Только наше дыхание — хриплое, тяжёлое, как после долгого бега. И капли — падают на ринг. Кровь, пот, не важно.
— Ты не потерял свою силу, — сказал У Ён. — Уйдя со спорта.
— Ты тоже, — ответил я. — Признаю тебя равным.
У Ён усмехнулся. Усмешка вышла кривой — из-за разбитых губ.
— Это много значит.
Мы лежали. Смотрели в потолок. И почему-то смеялись. Тихо. Надрывно. Сквозь боль.
— Может, она сама выберет? — спросил У Ён.
— Может, — ответил я. — Но я не отступлю.
— Я тоже.
Мы замолчали.
А потом услышали шаги.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
Бом Сок & Джончан & Тэхун
__________________________
Они не ушли.
Ждали у выхода. Слышали каждый удар. Каждый крик. Каждый стук перчаток о плоть.
— Он его уложит? — спросил Тэхун. Голос дрожал — то ли от холода, то ли от страха.
— Не похоже, — ответил Джончан. — Слышишь? Они всё ещё там.
— Пора, — сказал Бом Сок.
Он сжимал в руке монтировку. Не ту, что избивали Шиына. Новую. Тяжёлую. Металл холодил ладонь.
Джончан взял биту. Тэхун — цепь. Звякнули звенья.
Они толкнули дверь.
И вошли.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
Ан Сухо & У Ён
______________
Сухо услышал первым.
Тяжёлые шаги. Много. Слишком много для тех, кто ушёл.
— У Ён, — сказал он тихо.
— Знаю.
Они сели. С трудом поднялись на ноги. Посмотрели на вход.
Джончан, Тэхун, Бом Сок. И ещё трое. С битами, монтировками, цепями.
— Нечестно, — сказал У Ён.
— А ты ожидал чего-то другого?
У Ён усмехнулся. Сплюнул кровь.
— Не надейся, что я буду прикрывать твою спину.
— И не надеялся, — Сухо встал рядом, плечом к плечу. — Но ты прикроешь.
У Ён посмотрел на него. Кивнул.
— Держись.
— Не отставай.
Они бросились вперёд.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
Чхве Ха-юн
___________
Я пришла ровно в девять.
У Ён сказал встретиться здесь. Я не знала зачем. Не знала, что ждать. Но я пришла — потому что обещала. Потому что «всё, что захочешь».
Дверь была тяжёлой. Железной. Холодный металл обжёг пальцы. Я толкнула её, и она открылась с протяжным скрипом — таким, от которого волосы на руках встали дыбом.
И я увидела ад.
Люди на полу. Кровь — лужи, брызги, разводы на бетоне. Бита рядом с чьей-то головой, на дереве — тёмные пятна. Цепь в луже чего-то липкого. Монтировка у стены, рядом с Бом Соком, который сидел, сжимая сломанную руку. Его лицо было мокрым — от слёз или крови, я не разобрала.
А в центре — двое.
Сухо и У Ён.
Побитые. В крови. Но стояли. Плечом к плечу.
Никто не заметил меня. Все были слишком увлечены боем.
Я смотрела, как они двигались. Сухо — резко, экономно, без лишних движений. У Ён — шире, сильнее, с размахом. Но оба — быстро. Так быстро, что глаза не успевали следить.
Их волосы были мокрыми от пота. Лица — в ссадинах и синяках. Дыхание — рваное, хриплое, с хрипами, как у загнанных лошадей. Но они не останавливались.
Это было страшно. И в то же время — красиво. Как вид искусства, которого не должно существовать.
Мне никогда не удавалось увидеть бой между парнями. А теперь я стояла и смотрела, и внутри всё холодело.
Потом я заметила Бом Сока.
Он сидел у стены, но не просто сидел — он наблюдал. С удовольствием. С предвкушением. Глаза блестели в полумраке, как у голодного пса.
«Интересно, от кого он получил по лицу?»
Мне стало противно. Физически. Тошно. После того, что он сделал — избил Шиына, подставил Сухо, похитил Ëн И, заказал нас У Ёну — у меня не осталось к нему жалости.
Я хотела лишь одного: чтобы ему вернулось всё это бумерангом. Вдесятером.
Бом Сок медленно повернул голову.
И посмотрел на меня.
Мир замер.
Между нами летели кулаки, летели тела, летела кровь. Но он смотрел на меня. А я — на него.
В его глазах не было ничего.
Пустота. И злоба. Такая глубокая, такая холодная, что у меня перехватило дыхание.
А потом он встал.
Медленно. Не отрывая взгляда.
И направился ко мне.
Не шёл — надвигался. Как тень. Как смерть. Монтировка волочилась за ним по полу, высекая искры. Звон металла о бетон резанул по ушам.
Я поняла. Не умом — телом. Каждой клеткой.
Он идёт не говорить. Не бить. Он идёт — убивать.
Ноги дрогнули. Сердце пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле. Кровь отхлынула от лица — я почувствовала, как побелели щёки.
«Беги.»
Команда пришла из глубин инстинктов. Я развернулась и рванула.
Дверь была рядом. Слишком далеко.
— ХА-ЮН, СТОЙ, ТВАРЬ!!
Крик ударил в спину. Голос Бом Сока — чужой, искажённый, полный такой ярости, что у меня заложило уши. Так кричат, когда теряют человеческое. Когда остаётся только зверь.
Я бежала. Не оглядываясь. Слышала его шаги — тяжёлые, топочущие, как у медведя. Слышала звон монтировки, которой он бил по стене, промахиваясь.
Сзади кто-то закричал. Кажется, Сухо.
— Ха-юн!
Я не могла обернуться. Не могла остановиться. В голове билась одна мысль — успеть, успеть, успеть.
В ушах пульсировала кровь. Лёгкие горели.
Дверь.
Я вылетела на улицу. В холод. В темноту.
Ноги подкосились. Я упала на колени прямо на асфальт, содрав кожу с ладоней.
Обернулась.
Бом Сок стоял в дверях. С монтировкой. Тяжело дышал, как загнанный зверь. Глаза — безумные, дикие.
А потом из здания вылетели Сухо и У Ён. Оба — побитые, хромающие, но бежали. Бежали к нему.
— Не трогай её! — заорал Сухо.
— Отойди от неё! — крикнул У Ён.
Бом Сок замер. Посмотрел на них. Потом на меня.
Что-то щёлкнуло в его голове. Я видела это — секундное просветление. А потом — отчаяние.
Он не побежал за мной. Не ударил. Просто… сломался. Сел на корточки у двери, уронил монтировку. Закрыл лицо руками.
И заплакал.
Я смотрела на него, на Сухо, на У Ёна. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони саднило.
— Идиоты, — прошептала я. — Вы все идиоты.
Но они не слышали.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ РАНЕЕ
_______________________________
У Ён стоял у ринга один.
Камера была включена. Красный огонёк мигал — как сердцебиение.
Он посмотрел в объектив. Улыбнулся. Улыбка была мягкой, что не свойственно ему.
— Я люблю тебя, Ха-юн, — сказал он тихо. — Сегодня я дерусь за тебя.
Он от виска сделал знак двумя пальцами.
— Смотри внимательно.
Нажал на паузу.
Запись остановилась.
Потом — началась снова. С момента, как Сухо вступил на ринг.
Но первая часть осталась. Только для неё.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄