Клетка без ключа

Десять дней спустя

План работал как часы.

Татьяна, юрист Елены, дала показания в обмен на защиту дочери. Адир вывез девушку за границу, обеспечил новым документом и квартирой. Татьяна заговорила. Всё: схемы, подставы, взятки, убийства.

Бурцева взяли с поличным при передаче «чёрной кассы». Он сломался за одну ночь. Назвал имя заказчика убийства Рустама.

Елена потеряла всё за десять дней.

Бизнес — рухнул. Репутация — уничтожена. Деньги на счетах — арестованы.

Она осталась одна.

Алиса читает отчёт, сидя на диване в кабинете Адира.

— Она сдаётся? — спрашивает она.

— Нет, — Адир стоит у окна, спиной к ней. — Она не из тех, кто сдаётся. Она будет биться до конца.

— Чем она может ударить?

— Не бизнесом. У неё больше нет бизнеса. Она ударит туда, где больнее всего.

Алиса откладывает отчёт.

— По мне?

— По нам, — поправляет он.

Он поворачивается. В его глазах — усталость и сталь одновременно.

— Я усилил охрану. Вдвое. До особняка не подойти.

— А если она подойдёт по-другому?

— Не подойдёт.

Она встаёт, подходит к нему.

— Ты уверен?

— Я уверен, — он кладёт руки ей на плечи. — Ты в безопасности.

Её телефон звонит.

Неизвестный номер.

Она смотрит на Адира. Он кивает.

— Включи громкую.

— Слушаю.

— Алиса, доченька, — голос Елены. Спокойный. Слишком спокойный. — Ты победила. Поздравляю.

— Чего ты хочешь, мама?

— Поговорить. Встретиться. Лицом к лицу.

— Нет.

— Тогда передай своему мальчику: он выиграл битву, но не войну. У меня остался последний козырь. Скоро узнаете какой.

Гудки.

Алиса смотрит на телефон.

— Что это значит?

Адир не отвечает. Он уже набирает номер Михаила.

— Усилить охрану в два раза. Проверить всех, кто входил в дом за последние три дня. Немедленно.

Он сбрасывает.

— Она блефует?

— Не знаю. — Он садится в кресло. — Но мы будем готовы.

Три дня спустя. Ночь.

Алиса не спит.

Что-то не так. Тишина слишком плотная. Охрана за окнами — но ей кажется, что они слишком далеко.

Она встаёт с кровати. Адир спит рядом — впервые за долгое время он разрешил себе расслабиться.

Может, ты просто параноик.

Она идёт на кухню. Наливает воды.

Звук.

Тихий. Стеклянный. Как будто кто-то разбил окно в подвале.

Алиса замирает. Ставит стакан.

Не двигайся. Слушай.

Шаги. Двое. Может, трое.

Она бесшумно возвращается в спальню.

— Адир, — шепчет она, касаясь его плеча.

Он просыпается мгновенно, рука тянется к тумбочке — туда, где лежит пистолет.

— Тихо, — шепчет она. — Кто-то в доме.

Он уже не спит. Встаёт, бесшумно подходит к двери. Прислушивается.

Шаги ближе.

— Нас трое против охраны снаружи, — шепчет Адир. — Если они здесь — охрана либо мертва, либо отключена. Мы одни.

— Что делать?

— Держаться вместе.

Первый выстрел разрывает тишину.

Пуля входит в дверь спальни в двадцати сантиметрах от головы Адира.

— На пол! — кричит он, стреляя в ответ.

Алиса падает на пол, прижимается к кровати.

Адир стреляет ещё раз. Кто-то вскрикивает за дверью.

— В окно! — командует он. — Прыгай!

— Второй этаж!

— Лучше сломать ногу, чем быть убитой!

Она бежит к окну. Распахивает.

Внизу — кусты. Те же, что и в первую ночь. Ирония.

— Прыгай! — орёт Адир, прикрывая её.

Она прыгает.

Кусты принимают её жёстко. Лодыжка — снова боль. Она встаёт, хромая, оглядывается.

Адир не выпрыгнул.

Дверь в спальню выбивают. Трое. В чёрном. Алиса видит их через окно.

— Адир!

Он бьёт одного прикладом. Второй стреляет — пуля проходит в сантиметре от его плеча. Адир падает, перекатывается, стреляет снизу вверх. Второй падает.

Третий бьёт его по голове. Пистолет вылетает.

Алиса не думает.

Она лезет обратно через окно. Подбегает к третьему. Бьёт в спину ногой — тот летит на пол. Она добивает коленом в голову. Вырубается.

— Адир! — она падает рядом с ним.

Он дышит. Но на боку — кровь. Чёрное пятно расползается по белой рубашке.

— Ты ранена? — спрашивает он. Смотрит на неё мутными глазами.

— Нет. Ты ранен.

— Пустяки, — он пытается встать. Не может.

— Лежи!

Снаружи — сирена. Полиция. Кого-то вызвали соседи.

— Мои люди едут, — выдыхает Адир. — Просто... держись рядом.

Алиса садится на пол, кладёт его голову себе на колени. Сжимает его руку.

— Не смей умирать, — шепчет она. — Ты обещал мне мир после войны.

— Я не умираю, — он почти улыбается. — Я просто отдыхаю.

— Адир...

— Тш-ш-ш. Всё будет хорошо.

Она целует его в лоб. Потом в губы.

Сирена ближе.

Его рука холодеет.

— Не закрывай глаза! — кричит она. — Смотри на меня!

— Смотрю, — шепчет он. — Красивая...

И закрывает.

Больница

Бесконечные коридоры. Запах антисептика. Врачи в масках.

— Пуля задела лёгкое, — говорит хирург. — Операция прошла успешно. Он будет жить.

Алиса падает на стул.

Впервые за ночь она позволяет себе дышать.

— Можно к нему? — спрашивает она.

— Завтра. Ему нужен покой.

Она кивает. Садится на стул у палаты. Не уходит.

Я останусь здесь. Я не двинусь с места, пока он не откроет глаза.

Михаил приносит кофе. Она не пьёт.

— Мы нашли Елену, — говорит он. — Организовала нападение. Сама ушла за границу.

— Где она?

— Неважно. Мы её найдём.

Алиса поднимает голову. В её глазах — не слёзы. Лёд.

— Найду я. Лично.

— Адир не разрешит.

— Адир в реанимации. — Она встаёт. — Ты поможешь мне или я пойду одна.

Михаил смотрит на неё. Долго. Впервые за всё время — с уважением.

— Самолёт через два часа. Я с тобой.

— Хорошо.

Она заходит в палату. Адир спит. Бледный, с трубками, но живой.

— Я вернусь, — шепчет она. — С твоей и моей свободой.

Целует его в лоб.

И уходит.