Скорость между нами

Слова Матвея всё ещё эхом звучали в голове Т/И.

«Есть человек, который может помочь мне исчезнуть.»

Исчезнуть.

Само это слово пугало до дрожи.

Сейчас они сидели на крыше дома Дани.

Ночной Moonlace мерцал огнями внизу, где-то вдали шумела трасса, а холодный ветер трепал волосы Т/И.

Матвей курил, опираясь локтями на колени.

Молчал.

Слишком долго.

Т/И сидела рядом, подтянув ноги к груди.

И смотрела только на него.

Будто боялась,
что он реально исчезнет.

— Кто этот человек? — тихо спросила она.

Матвей медленно выдохнул дым.

— Старый знакомый моего отца.

Она нахмурилась.

— Ты никогда не рассказывал про отца.

Пит усмехнулся без капли веселья.

— Потому что рассказывать особо нечего.

Т/И осторожно коснулась его руки.

— Он бросил вас?

Матвей замолчал.

И этого хватило для ответа.

Сердце неприятно сжалось.

— Пит...

— Всё нормально.

Автоматическая фраза.

Та самая, которой он прикрывал любую боль.

Т/И уже начинала её ненавидеть.

— Нет, не нормально.

Матвей перевёл на неё взгляд.

Уставший.

Тяжёлый.

— Он был связан с такими же людьми, как Марат.

Воздуха стало меньше.

— Что?..

— Долги. Гонки. Перевозки. Вся эта грязь.

Т/И внимательно слушала, боясь перебить.

Матвей редко говорил о себе.

Очень редко.

— А потом однажды просто исчез.

— Сколько тебе было?

— Двенадцать.

Сердце болезненно дрогнуло.

Господи...

Матвей усмехнулся уголком губ.

— Так что у меня талант: мужчины в моей семье любят исчезать.

— Не говори так.

Он отвёл взгляд.

И Т/И вдруг поняла:
он реально боится стать таким же.

Стать человеком, который однажды просто уйдёт.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — тихо сказала она.

Матвей прикрыл глаза.

Будто эти слова причиняли боль.

— Я тоже не хочу.

— Тогда останься.

Он медленно покачал головой.

— Если я останусь — они не оставят нас в покое.

Т/И резко повернулась к нему.

— А если я поеду с тобой?

Матвей сразу посмотрел на неё.

Очень внимательно.

Слишком внимательно.

— Ты правда готова всё бросить?

— Ради тебя — да.

Сердце Матвея будто на секунду остановилось.

Он смотрел на неё так,
будто никак не мог поверить,
что его вообще можно любить настолько сильно.

А потом вдруг тихо спросил:

— Почему?

Т/И нахмурилась.

— Что?

— Почему ты так держишься за меня?

Голос прозвучал слишком тихо.

Слишком... сломанно.

И у Т/И внутри всё болезненно сжалось.

Она подвинулась ближе.

— Потому что ты стал для меня домом.

Матвей замер.

Совсем.

Ветер шумел где-то вокруг, город жил своей жизнью, но в этот момент для него будто перестало существовать вообще всё.

Осталась только она.

Т/И осторожно коснулась ладонью его щеки.

— И мне плевать, сколько у тебя проблем. Я всё равно выберу тебя.

Матвей резко выдохнул.

Будто эти слова окончательно добили его.

Он притянул её к себе так быстро, что Т/И тихо ахнула.

Уткнулся лбом в её плечо.

И впервые за всё время она почувствовала:
Пит на грани.

— Господи... — хрипло прошептал он. — Что ты со мной делаешь...

Т/И крепко обняла его.

— Люблю тебя.

Матвей закрыл глаза.

Слишком долго молчал.

А потом очень тихо сказал:

— Если однажды я всё-таки исчезну... ты не ищи меня.

Сердце резко сжалось.

— Нет.

— Т/И—

— Нет, Матвей!

Она отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Даже не смей просить меня о таком.

Он грустно усмехнулся.

— Упрямая.

— Потому что люблю тебя, идиот.

Матвей смотрел на неё ещё несколько секунд.

А потом вдруг поцеловал.

Медленно.

Очень нежно.

Так, будто пытался запомнить её.

Каждое движение.

Каждое дыхание.

Каждую секунду рядом.

И почему-то именно это напугало Т/И сильнее всего.

Потому что так целуют,
когда боятся потерять.