Скорость между нами

Свет во дворе резанул по глазам.

Т/И резко отступила от Матвея, сердце моментально сорвалось вниз.

На крыльце стоял её отец.

И выглядел он по-настоящему злым.

Очень.

Несколько секунд все просто молчали.

Тишина была такой тяжёлой, что становилось трудно дышать.

Матвей медленно выпрямился рядом с Т/И.

Спокойный.

Слишком спокойный.

Но Т/И уже знала:
это плохой знак.

— Я, кажется, ясно сказал держаться подальше от моей дочери, — холодно произнёс её отец.

Матвей смотрел прямо на него.

— Это была моя идея приехать.

— Я не с тобой разговариваю.

Т/И почувствовала, как внутри снова начинает закипать злость.

— Хватит обращаться с ним так!

Отец резко перевёл взгляд на неё.

— А ты хватит позорить семью.

Эти слова ударили слишком сильно.

Т/И даже замерла на секунду.

Матвей сразу напрягся рядом.

— Не надо так говорить, — тихо сказал он.

Отец усмехнулся.

— Ты сейчас будешь учить меня воспитывать дочь?

— Нет. Но—

— Ты втянул её в проблемы, в полицию, в свои криминальные игры, и после этого стоишь здесь?

Т/И резко шагнула вперёд.

— Он никого никуда не втягивал!

— Т/И, домой.

— Нет!

Голос сорвался слишком громко.

Отец явно не ожидал такого ответа.

— Что?

— Я сказала нет!

Т/И чувствовала, как дрожат руки.

Но отступать уже не собиралась.

— Ты даже не попытался понять его!

— А что тут понимать? — холодно бросил отец. — Парень без будущего, который живёт гонками и драками?

Матвей отвёл взгляд.

И это стало последней каплей.

Потому что Т/И увидела:
эти слова реально задели его.

Очень.

— Не смей так говорить о нём.

Отец сделал шаг ближе.

— А кто он тогда? Расскажи мне.

Повисла тишина.

Т/И тяжело дышала.

А потом тихо сказала:

— Человек, которого я люблю.

Матвей резко посмотрел на неё.

Снова.

Будто каждый раз слышать это от неё —
для него что-то невозможное.

Отец устало провёл рукой по лицу.

— Господи... ты ребёнок.

— Нет. Просто ты не можешь принять, что я сама выбираю, с кем мне быть.

— С ним ты не будешь.

— Буду.

— Т/И.

— Я не откажусь от него!

Повисла мёртвая тишина.

Даже ветер будто стих.

Матвей медленно подошёл ближе к ней.

И осторожно коснулся её руки.

Будто пытался успокоить.

— Маленькая...

Но Т/И уже не могла остановиться.

Слишком долго всё копилось внутри.

— Почему ты вообще решил, что можешь контролировать мою жизнь?!

— Потому что я твой отец!

— Тогда веди себя как отец, а не как тюремщик!

Отец резко сжал челюсть.

Т/И впервые в жизни так с ним разговаривала.

И они оба это понимали.

Матвей тихо выдохнул.

А потом вдруг спокойно сказал:

— Я уйду.

Т/И резко повернулась к нему.

— Что?!

Он посмотрел только на неё.

Мягко.

Слишком мягко.

— Не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня.

Сердце болезненно сжалось.

— Пит, нет.

— Всё нормально.

— Не нормально!

Матвей осторожно погладил её по щеке.

И тихо сказал:

— Эй. Посмотри на меня.

Она подняла глаза.

И внутри всё дрогнуло.

Потому что он выглядел... разбитым.

Будто слова её отца действительно попали прямо туда, где больнее всего.

— Ты заслуживаешь спокойной жизни.

— Мне не нужна спокойная жизнь без тебя!

Матвей закрыл глаза на секунду.

Как будто эти слова окончательно добили его.

А потом вдруг наклонился и коротко поцеловал её в лоб.

Так нежно,
что у Т/И защипало глаза.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он.

И от этих слов сердце буквально разорвалось.

Потому что это звучало почти как прощание.

Матвей медленно отступил назад.

Сел на Yamaha.

Т/И уже чувствовала панику.

Настоящую.

— Пит...

Он посмотрел на неё в последний раз.

И слабо улыбнулся.

— Не плачь, маленькая.

Рёв мотора разорвал тишину.

И через секунду Yamaha сорвалась с места.

Т/И стояла под холодным ночным ветром,
глядя ему вслед.

А внутри было только одно чувство:

она только что начала терять его.