История №6. Пожалуйста, не дыши
Если бы я знал, чем всё обернётся, я бы ни за что не полез в ту дыру. Но я полез. Потому что я идиот, которому скучно жить, а адреналин — единственное, что ненадолго приглушает во мне тихое, ноющее чувство пустоты. По крайней мере, так я себе говорил, спускаясь в заброшенный бункер за городом.
Бункер нашёл Костян — наш главный сталкер, тощий, жилистый, вечно в камуфляже и с рюкзаком, набитым снаряжением. Он лазает по заброшкам, подземельям, чердакам, скидывает в чат фотографии ржавых механизмов и зловещих коридоров. Обычно я отказываюсь: работа, дела. Но в ту субботу я был свободен, зол на бывшую и на весь мир, а когда Костян написал: «Нашёл бункер времён войны, говорят, три этажа вниз, никто не был лет пятьдесят», — мои пальцы сами набрали: «Я в деле».
Мы встретились у старого завода на окраине. С Костяном была его девушка Лера — спокойная, опытная, с цепким взглядом, и парень по имени Дэн, новичок вроде меня. У каждого — фонарик, перчатки, респираторы на всякий случай. Воздух уже наверху пах ржавчиной и мокрым кирпичом.
— Вход через подвал цеха, — объяснял Костян, пока мы пробирались через развалины. — Я нашёл люк под кучей мусора. Лестница вниз металлическая, ржавая, но держит.
Мы спустились в подвал, потом через пролом в полу — ещё ниже. Здесь воздух стал тяжёлым, плотным, пахло сырой землёй и застарелым железом. Лучи фонарей шарили по бетонным стенам с потёками, выхватывали обрывки проводов, ржавые трубы. Узкий коридор упёрся в массивную металлическую дверь с колесом-штурвалом. Костян налёг на него; штурвал со скрежетом провернулся, и дверь нехотя отворилась.
За ней обнаружилась комната метров двадцать, с низким потолком. Вдоль стен — железные шкафы, в центре стол с истлевшими бумагами, пара стульев. И ещё одна такая же дверь в дальнем конце.
— Видали? — Костян аж светился. — Настоящий бункер! Тут наверняка ещё куча всего.
Мы разбрелись. В шкафах было пусто, только в одном я нашёл старый противогаз с мутными стёклами и жестяную коробку с мутными же ампулами. Трогать не стал. А потом Лера позвала нас.
— Ребята, тут записка.
Мы сгрудились у стола. Лера держала пожелтевший, но не истлевший листок плотной бумаги в линейку, вырванный, похоже, из старого журнала. Корявым, прыгающим почерком на нём было выведено:
«ПРАВИЛА ВЫЖИВАНИЯ. ЧИТАТЬ ВСЕМ, КТО СЮДА ПОПАЛ.
Не шуми. Оно слышит каждый звук.
Не свети фонарём в углы. Оно прячется там.
Не дыши, когда оно рядом. Оно чувствует дыхание.
Если услышишь шёпот — замри и закрой глаза. Оно притворяется человеком.
Не пытайся открыть вторую дверь. За ней ОНО.
Если ОНО вышло — НЕ ДЫШИ. И молись.
Мы продержались три дня. У нас кончилась еда и вода. Мы слышим его за дверью. Оно ждёт. Простите, что не предупредили раньше. Ваши товарищи по несчастью. 14.07.1956»
Дэн нервно хохотнул.
— Прикольно. Прям квест. Страшилка для таких, как мы.
— Ага, — подхватил Костян. — Наверняка сталкеры прошлые оставили, для атмосферы. Бумагу состарили, и всё.
Но я не был уверен. Чернила выглядели выцветшими, бумага на ощупь сухая и ломкая, пахла временем. Впрочем, спорить я не стал — мы сюда за адреналином шли, и вот он, адреналин.
Костян уже крутил штурвал второй двери.
— Стой, — сказала Лера. — Может, не надо? Там же написано…
— Лер, ты чего, правда веришь? — Костян фыркнул. — Это же развод. Сейчас откроем, а там ещё одна комната и новый коридор.
Он открыл дверь. За ней стояла темнота — густая, почти осязаемая, поглотившая свет фонарей. Лучи уходили вперёд и таяли, не достигая стен. Мы посветили — ничего. Только пустота, в которой не было видно ни потолка, ни пола, насколько хватало света.
— Что за чёрт… — пробормотал Дэн. — Там пещера, что ли?
Костян шагнул за порог, мы — за ним. Под ногами сначала был бетон, но через несколько шагов он сменился утоптанной землёй. Воздух стал ещё тяжелее, с примесью сладковатого, приторного запаха — так пахнут подгнившие фрукты.
— Тут огромное помещение, — Костян водил фонарём. — Вообще края не видно.
И тут на границе света и тьмы что-то шевельнулось. Я успел заметить нечто длинное, бледное, похожее на руку, но с неправильным, неестественно большим количеством суставов и пальцев.
— Вы это видели? — прошептал Дэн.
— Показалось, — отрезал Костян, но голос у него дрогнул. — Пошли обратно.
Мы развернулись и быстро пошли к дверному проёму — прямоугольнику тусклого света из первой комнаты. На пороге лежала ещё одна записка, прижатая камнем.
«Вы нарушили правило 5. Теперь действуют все правила. Удачи. 14.07.1956»
— Да ну нафиг, — выдохнул Дэн. — Это кто-то из вас подложил?
Мы замотали головами. Костян поднял записку, осмотрел — бумага такая же старая, чернила выцветшие. Он смял её и швырнул на пол.
— Чья-то тупая шутка. Валим отсюда.
Мы вернулись в первую комнату, закрыли дверь, закрутили штурвал до упора. Сели на пол, пытаясь отдышаться. Леру била дрожь.
— Кость, давай уйдём, а? Мне реально страшно.
— Да погоди ты, — отмахнулся он, хотя сам был бледный. — Осмотримся ещё — и пойдём. Может, в шкафах что интересное.
Он принялся открывать шкафы один за другим. Пусто, пусто, пусто. В последнем, в углу, что-то глухо звякнуло. Костян посветил внутрь и резко отшатнулся.
— Там… кости.
Мы приблизились. На нижней полке аккуратно, как в анатомическом музее, лежали человеческие останки: череп, рёбра, фаланги. Сверху — ещё одна записка. Костян, матерясь сквозь зубы, вытащил её.
«Это те, кто не соблюдал правила. Не повторяйте их ошибок. Оно уже здесь. НЕ ДЫШИТЕ».
И в этот миг свет в комнате моргнул. Не электрический — его тут не было, — а лучи наших фонарей словно одновременно захлебнулись, будто что-то прошло сквозь них, забирая яркость. Мы замерли. Тишина стала абсолютной — ни дыхания, ни шороха, только кровь стучит в ушах. Я задержал вдох, сам не зная почему.
Из-за второй двери донёсся звук: тихий, скребущий, будто когти скребли по бетону. Мы стояли, боясь шевельнуться. Звук приближался. Дверь, которую мы закрыли, начала открываться сама собой — штурвал медленно вращался без помощи рук.
Лера всхлипнула. Костян зажал ей рот ладонью, приложил палец к губам. Я не дышал. Дэн зажмурился.
Дверь открылась полностью. Из проёма пахнуло ледяным холодом и сладким гнилостным запахом. Луч Костиного фонаря дрожал, высвечивая фигуру — высокую, почти под потолок, тонкую, как скелет, обтянутый бледной, полупрозрачной кожей. Голова непропорционально большая, с провалами глаз и длинной щелью рта. Руки свисали до пола, оканчиваясь тёмными, загнутыми когтями.
Существо стояло в дверях и медленно водило головой из стороны в сторону. Принюхивалось. Я слышал, как воздух с влажным хрипом втягивается в прорези его ноздрей на плоском лице.
Я не дышал. Лёгкие горели, но я терпел. Лера за спиной Костяна тоже застыла. Дэн стоял с закрытыми глазами, его трясло, он кусал губы. Костян очень медленно выключил фонарь. Щелчок — и мы провалились в абсолютную тьму.
В темноте стало ещё страшнее. Я слышал, как существо делает шаг в комнату. Ещё один. Его дыхание было хриплым, влажным, тяжёлым. Оно прошло совсем рядом со мной — я ощутил запах гнили, земли и чего-то химического. Краем сознания я понимал: если сейчас вдохну, оно услышит.
Существо остановилось. Прямо возле меня. Я чувствовал его каждой клеткой. В ушах стучала кровь, лёгкие разрывались. Я начал медленно, очень медленно выпускать воздух через нос, стараясь не издать ни звука. Существо не двигалось.
Потом оно развернулось и двинулось к Дэну. Дэн, видимо, не выдержал. Он всхлипнул и сделал судорожный, громкий вдох.
Существо метнулось быстрее, чем я успел моргнуть. Раздался влажный хруст, короткий, захлебнувшийся крик, и что-то тёплое брызнуло мне на лицо. Я зажмурился. Слышал, как падает тело, как существо рвёт, ломает, чавкает. Потом наступила тишина.
Я стоял с закрытыми глазами, не дыша. Считал. Одна, две, три… На пятнадцатой секунде услышал, как существо уходит обратно в темноту. Дверь со скрипом закрылась. Мы ждали ещё минуту, прежде чем Костян включил фонарь.
Луч выхватил комнату. Дэн лежал на полу — вернее, то, что от него осталось. Лера уткнулась лицом в плечо Костяна, её трясло. Костян был белый как мел.
— Уходим, — прошептал он. — Быстро.
Мы рванули к выходу. Бежали через коридор, через подвал, по ржавой лестнице наверх, не оглядываясь. Вывалились на поверхность, в серый дневной свет, и я упал на мокрую траву, хватая ртом воздух. Лера рыдала, Костян сидел, обхватив голову руками.
Мы никому ничего не рассказали. Дэна объявили пропавшим без вести. Мы знали правду, но молчали.
Прошёл месяц. Я пытался жить нормально, но не мог. Каждую ночь мне снился бункер, комната, существо. И запах — сладковатый, гнилостный. Я просыпался в холодном поту и проверял замки.
Вчера я вернулся с работы и увидел на полу прихожей записку. Обычный листок в клетку, но почерк — тот самый.
«Ты нарушил правило 3. Оно тебя запомнило. Оно идёт за тобой. Пожалуйста, не дыши, когда оно придёт. 14.07.1956»
Я скомкал записку, выбросил. Потом достал из ведра и перечитал. Дата была сегодняшней — не 1956 год, а нынешнее число, сегодняшний июль. Будто кто-то следит за мной из вневременья.
Ночью я проснулся от холода. Батареи грели, но в спальне стоял ледяной сквозняк. Я лежал и смотрел в потолок, когда услышал скрежет — тихий, такой же, как тогда, когтями по бетону. Он доносился из коридора.
Я замер. Задержал дыхание. Дверь спальни была закрыта, но из-под неё тянуло холодом и сладковатым гнилостным запахом. Ручка медленно, с тихим щелчком повернулась, дверь приоткрылась. В щели клубилась темнота, и в ней что-то стояло. Я не видел, но чувствовал — тяжёлый, липкий взгляд.
Я не дышал. Лёгкие горели, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в тишине. Существо стояло в дверях минуту, две, три. Потом дверь закрылась, холод отступил.
Я осторожно выдохнул — и тут же понял, что сделал это слишком громко. Дверь распахнулась снова. Существо вошло в комнату.
Я зажмурился и перестал дышать. Оно стояло надо мной — я слышал его влажное, хриплое дыхание, чувствовал запах гнили, земли и химии. Оно наклонилось так близко, что холод коснулся моей щеки, и я ощутил, как шевелятся его длинные пальцы в миллиметре от кожи.
Я не дышал. Секунды превратились в вечность. Перед глазами плыли круги, лёгкие рвались, я уже думал, что потеряю сознание.
А потом оно ушло. Развернулось и вышло. Дверь тихо закрылась.
Я пролежал без движения до рассвета. Утром нашёл на подушке ещё одну записку.
«Ты хорошо справляешься. Но оно вернётся. Оно всегда возвращается. Правила просты: НЕ ДЫШИ. И жди. Мы все ждём. 14.07.1956»
Теперь я живу по этим правилам. Никогда не остаюсь один в темноте. Сплю с зажжённым светом. Прислушиваюсь к каждому звуку. И когда ночью слышу скрежет в коридоре, я задерживаю дыхание и молюсь, чтобы оно прошло мимо.
Иногда мне кажется, что я вижу тех, кто был до меня. Тени в углах, силуэты в зеркалах. Они смотрят и будто шепчут: «Держись. Соблюдай правила. Мы продержались три дня. Ты можешь больше».
Я не знаю, сколько ещё продержусь. Но знаю одно: когда-нибудь я не успею задержать дыхание. Или забуду. Или просто устану. И тогда оно заберёт меня.
А пока я дышу. Только очень, очень тихо.
Пожалуйста, не дыши. Оно слышит.