She is now Bolton. "20"
Снег падал густыми хлопьями, укутывая Дредфорт в белый саван, словно пытаясь скрыть его мрачные башни от глаз богов. Лорен стояла у окна своей новой опочивальни — теперь уже не Ланнистер, а Болтон по мужу, — и смотрела, как вихрь белизны кружит над двором. Её золотые волосы, обычно так тщательно уложенные, теперь падали свободными волнами на плечи, а зелёные глаза, унаследованные от матери, отражали холод, который проникал не только сквозь каменные стены, но и в самую душу. Брак состоялся две луны назад, в скромной церемонии в Красном замке, под придирчивым взглядом деда и равнодушным — матери. Тайвин не стал тратить время на пышность: это был союз по расчёту, а не праздник. Русе Болтон, лорд Север, принял её руку с холодной учтивостью, его бледное лицо не дрогнуло ни разу, когда священник связывал их перед Семью. Лорен помнила, как её пальцы дрожали в его хватке — сухой, как пергамент, но крепкой, как сталь. А потом... потом был Север. Долгая дорога на север, где каждый шаг уносил её дальше от тепла Королевской Гавани, от тайных объятий Джейме, от язвительных насмешек Джоффри. От всего, что было её жизнью.
Теперь она была здесь. Леди Лорен Болтон. Имя жгло язык, как глоток дешёвого вина. Она коснулась пальцами шеи, где под высоким воротником платья скрывался рубиновый кулон — подарок мужа в первую брачную ночь. "Чтобы напоминать о крови Ланнистеров в твоих жилах", — сказал он тогда, его голос был тихим шёпотом, почти ласковым. Но в его глазах, серых, как зимнее небо, таилась тень чего-то большего. Желания? Или расчёта? Дверь заскрипела, и Лорен вздрогнула, оборачиваясь. В комнату вошёл он — Русе, её муж, лорд Дредфорта. Его шаги были бесшумны, как у волка в снегу, а плащ, усыпанный каплями тающего снега, оставлял мокрые следы на каменном полу. Он снял перчатки, бросив их на стол, и его взгляд скользнул по ней — медленно, оценивающе, от макушки до босых ног, скрытых под подолом платья. — Ты не спишь, — произнёс он, и в его тоне не было вопроса, только констатация. Голос Русе всегда был таким: ровным, без лишних интонаций, но с подтекстом, который заставлял кожу покрываться мурашками. Лорен выпрямилась, стараясь сохранить достоинство леди. Она научилась этому за эти недели — не показывать страх, не умолять, как в тот день перед Тайвином. "Ланнистеры не склоняют колени", — эхом отозвалось в голове. Но здесь, в этом холодном замке, где эхо шагов звучало как приговор, это было сложнее. — Снег... Он напоминает мне о доме, — солгала она, отводя взгляд к окну. Доме? Какой дом? Красный замок казался теперь далёким сном, полным интриг и секретов, а Винтерфелл... Винтерфелл пал, и Робб Старк, тот самый "молодой волк", чьё предательство купило её руку, был мёртв. Русе не говорил об этом, но слуги шептались: Красная свадьба, кровь в воде, предательство Болтонов. Он подошёл ближе, и Лорен уловила его запах — смесь железа, кожи и чего-то острого, как лезвие ножа. Русе остановился в шаге от неё, не касаясь, но его присутствие заполнило комнату, как тень. — Твой дом теперь здесь, Лорен. Дредфорт — твой щит и твоя клетка. — Его пальцы коснулись её плеча, лёгким, почти нежным движением убирая прядь волос. — Ты нынче Болтон. Это значит больше, чем ты думаешь. Она повернулась к нему, встречаясь взглядом. В его глазах не было той ледяной отстранённости, что в первые дни. За эти луны что-то изменилось: брачная ночь, полная осторожных прикосновений и неожиданной страсти; ночи, когда он учил её северным обычаям, шепча о звёздах над Последним Очагом; и те моменты, когда его сын, Рамси, бросал на неё взгляды, полные злобы и... интереса? Рамси Болтон, бастард, чьи глаза напоминали отцу, но с безумием, которое пугало её до дрожи. Русе держал его на расстоянии, но Лорен чувствовала: паутина интриг уже плетётся. — Больше? — переспросила она, и в её голосе скользнула горечь. — Это значит, что я — ключ к твоему трону? К Северу? Тайвин дал меня тебе за предательство, а ты... что ты дал взамен? Мою свободу? Русе не отшатнулся. Вместо этого его рука скользнула ниже, обхватывая её талию, притягивая ближе. Его дыхание коснулось её уха, тёплое в холоде комнаты. — Ты думаешь, это только расчёт? — прошептал он, и в его словах мелькнула тень улыбки — редкой, почти мальчишеской. — Я предал Старков за земли, за власть. Но тебя... тебя я взял за большее. Ты львица в волчьей шкуре, Лорен. Твоя кровь — огонь, а Север нуждается в тепле. Его губы коснулись её шеи, и Лорен замерла, чувствуя, как тело предаёт разум. Эти прикосновения — они были не грубыми, как она боялась вначале, а... обучающими. Русе брал её с терпением учителя, шепча похвалы, которые заставляли её таять: "Ты прекрасна, когда сдаёшься", "Твоё тело знает, чего хочет". Ночью под дождём, в его покоях, где вода стекала по стенам, он показал ей позу, где она оседлала его, контролируя ритм, а он — только её удовольствие. Множественные оргазмы, о которых шептались куртизанки в Королевской Гавани, стали реальностью — под его руками, его языком, его... контролем. Но сегодня в его глазах было что-то новое. Желание, смешанное с тенью. — Рамси, — выдохнула она, отстраняясь чуть-чуть. — Он смотрит на меня, как на добычу. Ты знаешь? Русе нахмурился, его пальцы сжались на её бедре — не больно, но твёрдо. — Мой сын... импульсивен. Но он не тронет тебя. Ты моя жена, Лорен. Моя леди. — Он наклонился, целуя её — глубоко, властно, с привкусом вина и крови. — А если тронет... ну, Болтоны знают, как карать предателей. Лорен сдалась поцелую, её руки обвились вокруг его шеи. В нём была странная притягательность — этот мужчина средних лет, с лицом, высеченным из мрамора, и руками, привыкшими к ножу. Он дарил ей подарки: чулки из шёлка, которые рвал в порыве, зеркала, перед которыми учил её смотреть на себя обнажённой, и свободу — иллюзорную, но сладкую — в его постели. От друзей к возлюбленным? Нет, от пешки к королеве, подумал он когда-то. А она... она училась играть в эту игру. Они упали на кровать, снег за окном кружил быстрее. Русе сорвал с неё платье, его губы нашли её соски, играя с ними языком, пока она не выгнулась, стоня. "Хорошая девочка", — прошептал он, и эти слова — кинк на похвалу — разожгли огонь в ней. Она оседлала его, чувствуя его твёрдость сквозь ткань, и начала двигаться — медленно, дразняще. Межбедренный секс, как он учил: трение, обещание большего. — Ты моя, — выдохнул он, когда она ускорилась, её тело блестело от пота. — Болтон. — Твоя, — эхом отозвалась она, и в этот момент поверила. Север был холоден, но в его объятиях — тепло. Запретные желания шептали: это не конец, а начало. Интриги, страсть, месть — всё впереди. Но за дверью, в коридоре, тень шевельнулась. Рамси Болтон улыбнулся в темноте, его пальцы сжали нож. Львица в Дредфорте? Интересно, как она закричит.