California fragments

Кристофер сидел в своем кабинете и смотрел на лист бумаги уже сорок минут. Сорок минут — унизительно много, если ты по натуре аналитик, человек, который все просчитывает на десять шагов вперед, пока остальные просто дышат.

На листе лишь заголовок «Восьмое марта».

Первый по старшинству, правая рука дона, мозг всей семьи — а он не знал, что подарить собственной жене на восьмое марта.

Если вспомнить, то их брак начался не совсем гладко и конечно не с любви. Сделка. Привезенная в поместье, как дорогая вещь, но тем не менее, Кристофер не испытывал любви к жестокости по отношению к женщинам. Наоборот, первый Блэквуд искренне хотел, чтобы она жила лучше, чем до этого, если не вспоминать ситуацию с брюнеткой между его бедер и мулатку, которую отчаянно трахал Ронан на бильярдном столе.

С тех пор утекло много времени, один долгий разговор породил новые, куда более крепкие и доверительные отношения. Она стала не просто фиктивной женой, что пророчили ему все братья, а той, ради которой он начал ломать голову в таких вещах, как подарок на восьмое марта.

Теперь сидел и тупил в лист бумаги.

— У нас завтра переговоры с японцами, — Ронан ворвался к нему без стука, еще бы.

— Завтра я для вас всех умер, — без интереса ответил Рейс.

— Что? — Ронан даже не понял сразу. — Ты конченный? Вопрос о семи миллионах долларов, напоминаю твоей аналитической сраке.

— Тебе повторить снова, чтобы ты отъебался от меня? Завтра восьмое марта и я собираюсь посвятить этот день жене, а не твоему лицу.

— Кристофер Блэквуд каблук, — дразнился Ронан, точно дитя.

— Ты своей нализываешь не хуже, чем я своей, так что завали.

Девушка проснулась от того, что постель рядом уже была холодная. На подушке один клочок бумаги, напоминающий записку.

«Одевайся удобно».

Поняла ли она? Вряд ли. Но к совету прислушалась и спускаясь по лестнице, встретила знакомое лицо — водитель, тот самый, которому Крис доверял ее безопасность больше всех. Через пять минут она уже сидела в глубоком салоне вычурного Rolls Royce, через час машина остановилась у ворот частного стрелкового клуба — элитного, куда пускают либо по личному приглашению, либо по золотой карте членства. Ей стоило назвать свою фамилию — Блэквуд, и охрана почтительно склоняла головы, что уж очень раздражало.

Внутри пахло порохом, кожей и дорогим деревом. Аккуратный интерьер, лучшая шумоизоляция и приветливый персонал. Кристофер уже ждал ее в приватном зале: длинном, с несколькими мишенями у дальней стены и стойкой для оружия.

—  Крис? — окликнула она. — Зачем мы здесь?

— Научу тебя стрелять, жена, — спокойно пояснял мужчина, передергивая затвор пистолета. — Восьмого марта женщины боролись за свои права, я научу тебя бороться за свою безопасность.

— Ты шутишь? Я даже держать его не умею.

— У тебя есть муж, который научит, — рука опустилась на ее поясницу, подтягивая ближе к стойке.

— Смотри.

Брюнет проверил пистолет снова, занимая стойку. Серия выстрелов прогремела одна за другой, оглушая ее и все пули легли четко в яблочко.

— Твоя очередь.

Она взяла оружие из его рук, еще теплое, но получилось криво. Крис встал сзади, поправляя локти и хват. Грудь прижалась к спине, подарив чувство опоры.

— Медленный вдох, целься и плавно спускай курок.

Она выстрелила. Мимо. Снова и снова. Крис отошел в сторону, терпеливо наблюдая где-то справа. К пятому подходу она начала попадать, к десятому — почти в девятку.

— Хорошо, снова, — кивнул мужчина.

Разочарование и упорство слились в единое чувство, заставляя ее не опускать руки, чтобы в конце концов не опозориться и не расстроить мужа, выстрел, второй, третий. Все в гребаную девятку, но не заветную десятку.

— Оружие - как женщина, капризное. Оно чувствует, ему нужна уверенность, Лиечка.

Его ладонь, которая снова легла на поясницу, согревая своим теплом, плавно скользнула по ее заднице, опускаясь ниже. Пальцы ловко нырнули меж женских бедер, касаясь ее киски сквозь ткань тренировочных штанов и нежно сжали в ладони. По позвоночнику пробежал сладкий разряд тока.

— Стреляй, — напомнил он, оставаясь почти спокойным. — Не обращай на меня внимания.

Она сглотнула, пытаясь целиться, но фокус то и дело смещался. Выстрел — семерка.

— Плохо, — сухо произнес Кристофер, демонстративно шлепнув ее по киске, тут же прижимая ладонь к изнывающей плоти обратно. — Целься точнее.

Она выдохнула, стиснув зубы выстрелила. Первая гребаная десятка.

— Умница, — его пальцы скользнули, сладко надавив на клитор, заставив на секунду коленки подкоситься. — Прогресс есть.

— Ты специально, — она не успела закончить фразы, когда коленки правда дрогнули, заставив опереться о стойку перед собой, чтобы не упасть.

Несмотря на то, что вооружена была именно она, тем не менее Кристофер привычно доминировал. С губ срывается вздох, когда его холодная ладонь забралась под резинку ткани на пояснице, спускаясь ниже. Повторяя контур упругой плоти, средний и безымянный пальцы наконец добрались до той самой влаги, что искушала мужчину. Ловко отодвигая полоску уже мокрого белья, два пальца беспрепятственно и медленно вошли внутрь, растягивая без того узкие стенки, горячо заполняя.

— Пока ты не спустишь обойму в десятку - я не отпущу тебя отсюда, — губы коснулись ее уха, обдавая влажным дыханием, вызывая мурашки. — Не смотря на то, что ты уже насквозь мокрая, сначала мишени, а потом я вытрахаю из тебя весь светлый рассудок и вероятнее всего, что мы не успеем добраться до дома.