Глава 4
9 апреля 2001 года. Почти за год до смерти Вивиана Малум.
Особняк Малум всегда был холодным. Не из-за погоды, не из-за камня, не из-за отсутствия света. Холод исходил от самого дома, от его стен. От людей, живших внутри. От тайн, пропитавших фундамент так глубоко, что казалось — даже воздух здесь был мёртв.
Драко аппарировал к воротам поместья и на несколько секунд задержался на месте, разглядывая пустырь вокруг.
Ни цветов.
Ни деревьев.
Ни жизни.
Только тёмное здание из чёрного камня, возвышавшееся посреди пустоты.
— Мрак, — тихо произнёс он себе под нос и впервые за долгое время почувствовал желание просто развернуться и уйти.
В этом доме не было тепла.
Никогда.
Складывалось впечатление, будто любовь здесь либо умерла очень давно, либо не существовала вовсе.
Дверь открылась сама. Без скрипа, без приветствий. Будто дом заранее знал, кто пришёл.
Драко прошёл внутрь и почти сразу увидел Вивиана. Тот сидел во главе длинного стола в полутёмной гостиной.
Чёрный костюм, тяжёлый взгляд, стакан огневиски в руке. Темнота вокруг него ощущалась почти физически, но сегодня было что-то ещё.
Усталость.
— Добрый вечер, мистер Малфой, — спокойно произнёс Вивиан. — Выпьете?
Он кивнул на второй бокал.
Драко коротко кивнул в ответ.
— Добрый вечер, мистер Малум.
Он сел справа от хозяина дома. Виски приятно и резко обжёг горло.
Несколько секунд оба молчали. В их мире молчание никогда не было неловким, оно было частью переговоров.
— Этот разговор будет коротким, — наконец произнёс Вивиан. — Как и наша встреча.
Он медленно покрутил стакан в руке.
— Мне нужна услуга.
Драко слегка выгнул бровь.
— И что я получу взамен?
Вивиан усмехнулся без злости, скорее устало.
— Люблю честных людей.
В мафии всё держалось на выгоде, на долгах, на власти, на крови. Ложь здесь считалась не грехом, а инструментом, но договорённости оставались священными.
— Ты ведь знаешь, что на меня давно ведётся охота, — продолжил Вивиан.
— Знаю, — Драко сделал ещё один глоток. — И мы усилили вашу охрану.
— Да. Но дело не в этом, — Вивиан впервые отвёл взгляд.
Странно.
Очень странно.
Этот человек никогда не выглядел неуверенным.
— Я знаю, что однажды умру, — спокойно произнёс он. — Рано или поздно меня всё равно достанут.
Драко внимательно слушал.
— И когда это случится, моей семье понадобится защита, — он сделал паузу. — Я доверяю тебе настолько, насколько вообще способен кому-либо доверять.
Малфой медленно поставил стакан на стол.
— Вы предлагаете мне возглавить семью через брак с Алисией Малум? — он почти сразу понял, что сказал что-то не то, потому что лицо Вивиана изменилось резко, будто внутри него что-то дрогнуло.
— Не с Алисией, — тихо ответил он. Тишина стала тяжёлой.
Драко нахмурился.
— Тогда я не понимаю.
Вивиан медленно выдохнул и впервые за всё время разговора выглядел не Доном, а отцом.
— Об этом никто не должен узнать, Малфой, — голос стал тише. Опаснее. — Алисия Малум — не наследница.
Драко замер.
— Простите?
— Настоящая наследница семьи Малум — моя дочь. После моей смерти именно она примет артефакт и возглавит всё.
На несколько секунд Малфой просто уставился на него, потому что это звучало невозможно. За столько лет никто ни разу даже не слышал о дочери Вивиана Малум.
— Насколько мне известно, у вас нет детей, — осторожно произнёс Драко.
— Для мира — нет, — Вивиан прикрыл глаза. — Я спрятал её очень давно, ещё ребёнком, и заставил жить под чужим именем.
Что-то в его голосе изменилось. Впервые за всё время в нём появилась вина. Настоящая. Живая.
— Я думал, что защищаю её, а в итоге собственными руками разрушил ей жизнь.
Драко нахмурился сильнее. Почему-то в голове всплыло лицо Гермионы Грейнджер. Глупость полная, но некоторые фразы Вивиана слишком странно перекликались с её образом.
Упрямая.
Умная.
Слишком сильная для своего возраста.
И глаза...
Такие же уставшие.
— Она удивительная девушка, — продолжил Вивиан уже тише. — Очень умная. Очень добрая.
Он горько усмехнулся.
— Хотя мир сделал всё, чтобы эта доброта в ней умерла.
Драко слушал молча, а потом вдруг спросил:
— И чего вы хотите от меня?
Вивиан поднял на него взгляд. Тяжёлый. Прямой.
— Возьми её в жёны, — повисла тишина. — Даже если она будет ненавидеть тебя, — продолжил Вивиан. — Даже если попытается сбежать. Даже если станет смотреть на тебя как на врага.
Он подался чуть вперёд.
— Спаси её от участи главы мафии.
Драко медленно выдохнул.
— И взамен я получу власть?
— Получишь, — ответ прозвучал мгновенно, но Вивиан продолжил раньше, чем Малфой успел что-либо сказать:
— Только не лги себе, будто дело исключительно в ней.
И почему-то именно эта фраза зацепила сильнее остальных.
* * *
Гермиона стояла перед зеркалом в полный рост и мрачно рассматривала очередное свадебное платье.
Снова белое.
Снова чужое.
Снова ощущение, будто её медленно заталкивают в клетку под аплодисменты окружающих.
— Какой кошмар, — пробормотала она, отходя от зеркала.
Пэнси Паркинсон возмущённо всплеснула руками.
— Это вообще-то новая коллекция.
— Платье нормальное. Всё остальное — мерзость.
Алисия Малум, сидевшая на кровати, задумчиво кивнула на другое платье. Шёлковое с открытой спиной. Лёгкое, опасно красивое.
— Вот это лучше.
Гермиона даже не посмотрела в его сторону.
— Отлично. Значит, надену его.
— Для начала примерь, — Алисия бросила платье ей прямо в руки.
Через несколько минут Гермиона снова стояла у зеркала. Ткань мягко облегала фигуру, разрез на спине действительно был слишком откровенным, и именно поэтому платье ей понравилось.
— Нет, — сразу сказала Алисия. — Слишком вызывающе.
— А мне нравится, — усмехнулась Пэнси. — Но Малфой устроит массовое убийство, когда это увидит.
Дверь комнаты открылась. Внутрь вошли Забини и Нотт.
Блейз присвистнул.
— Очень красиво, Грейнджер.
Тео окинул платье взглядом и сразу покачал головой.
— Малфой с нас кожу снимет за этот вырез.
Гермиона довольно кивнула.
— Тогда я определилась.
Нотт закатил глаза. Подойдя к Пэнси, он автоматически переплёл их пальцы.
Гермиона невольно задержала на них взгляд. Слишком естественно, слишком спокойно, будто они действительно были друг другу домом.
Любовь выглядела именно так?
Не как борьба.
Не как война.
Не как постоянное ожидание удара, а как место, где можно наконец перестать бояться.
— Не стоит злить его чисто из принципа, — заметил Блейз. — Малфои — жуткие собственники. А ты ещё и станешь его женой.
— Фу.
— Я серьёзно, — он усмехнулся чуть мягче. — Он скорее запрёт тебя в самой красивой комнате поместья, чем позволит кому-то ещё смотреть на тебя так же долго, как он.
Гермиона фыркнула.
— Пусть попробует.
И всё же где-то глубоко внутри её кольнуло странное чувство.
Потому что часть неё уже понимала:
Драко Малфой действительно способен на подобное.
* * *
Малфой сидел внизу, в гостиной поместья, отказавшись участвовать в выборе платья. Он и без того увидит его на свадьбе. Да и сама мысль о том, чтобы часами наблюдать за примерками, казалась ему пыткой.
В руках медленно покачивался стакан с огневиски, но мысли были далеко не здесь. Он пытался понять Гермиону и с каждым днём это становилось всё сложнее.
В голове снова всплывал разговор с Вивианом Малум:
«Спаси её от участи главы мафии.»
Странная просьба, особенно от человека, который собственными руками готовил дочь к этой роли всю её жизнь.
Драко провёл пальцами по подбородку, задумчиво уставившись в пространство.
Слишком многое не сходилось.
Он знал Гермиону Грейнджер. По крайней мере, думал, что знает.
Неидеальную.
Упрямую.
Невыносимую.
Иногда жестокую в своей правоте.
Но вместе с тем — ту, что во время войны вытаскивала людей буквально с того света. Ту, что дрожащими руками перевязывала раны. Ту, что после очередной битвы сидела рядом с ранеными до самого утра, потому что не могла уйти.
У таких людей не бывает пустых глаз.
Но у Гермионы Малум они были.
Пустые.
Тяжёлые.
Будто внутри неё давно что-то умерло.
И Драко всё чаще ловил себя на мысли, что знает ответ на вопрос, когда именно это произошло.
Он помнил всё слишком хорошо и помнил лицо Гермионы после. Она вернулась оттуда другой, даже если тогда никто не захотел этого замечать.
«Поттер и Уизли — слепые идиоты», — мрачно подумал Драко.
Нет, они, конечно, замечали изменения, но предпочли назвать это последствиями войны. Так было проще. Проще делать вид, что человек восстановится сам. Проще оставить его наедине с собственной болью.
Драко же вырос среди людей, которых ломали постоянно и прекрасно знал, как выглядят те, кто однажды не выдержал.
Гермиона выглядела именно так, только вот вместо слабости в ней появилась злость.
Он усмехнулся себе под нос.
— Чёртова Грейнджер...
С первого курса она была катастрофой. Громкой, невыносимой, смотрящей на всех так, будто вокруг одни идиоты. А теперь стало ясно, откуда в ней это чувство превосходства. Она с детства знала, что умнее большинства. С детства жила среди чудовищ, которые растили её.
Да, с такой судьбой она обязана стать злом.
Но даже сейчас он не мог до конца понять: где заканчивается Гермиона Грейнджер и начинается Гермиона Малум? Существовала ли между ними разница вообще?
Шаги наверху заставили его поднять голову.
Голоса.
Женский смех.
Нотт что-то бурчал.
Забини откровенно смеялся.
И почему-то от этих звуков в доме стало менее холодно.
Драко медленно выдохнул. Всё происходящее начинало напоминать безумие. Через несколько дней они поженятся. Он и девушка, которую он ненавидел первую половину жизни и о которой слишком часто думал вторую.
Он помнил школьные годы слишком хорошо. Её раздражающие ответы на уроках, её взгляд, её привычку смотреть прямо в глаза, будто она никогда никого не боялась. Хотя теперь он понимал — боялась, просто научилась жить со страхом так давно, что перестала это показывать.
В какой-то момент Драко поймал себя на отвратительно честной мысли.
Он ждал её.
Целый год. С того самого разговора с Вивианом. Ждал женщину, лица которой даже не знал. А потом оказалось, что всё это время речь шла о Гермионе, и вместо желания отказаться стало только хуже, потому что теперь он хотел её ещё сильнее.
Это было ненормально.
Нездорово.
Почти одержимо.
Но Драко давно перестал врать самому себе.
Он хотел власти.
Да.
Хотел влияния Малум.
Хотел контроля, но проблема заключалась в другом.
Гермиону он тоже хотел.
Целиком.
Со всей её злостью.
Со шрамами.
С безумием.
С попытками сбежать.
Даже с ненавистью в глазах.
«Посажу, блять, в клетку, если придётся», — мелькнуло в голове. И он тут же раздражённо прикрыл глаза, потому что это уже звучало не как мысль здорового человека, а как одержимость.
Но хуже всего было другое. Какая-то часть него была уверена: Гермиона всё равно останется рядом.
Даже если будет сопротивляться.
Даже если возненавидит его.
Даже если попытается убить.
Потому что они оба слишком сломаны, чтобы у них был шанс на нормальную жизнь.
Драко сделал ещё один глоток огневиски и в этот момент сверху послышался голос Гермионы:
— Если Малфою не понравится платье, я вообще выйду замуж в чёрном.
Нотт закашлялся от смеха.
Пэнси громко выругалась.
А Драко впервые за весь вечер усмехнулся по-настоящему.
— Конечно выйдешь, — тихо пробормотал он. — Потому что ты даже свадьбу способна превратить в угрозу.
И пусть она швырнула в меня вазой, пусть прокляла трижды, пусть чуть не вогнала мне ржавый шприц в шею, я чувствовал - она всё равно будет моей.
* * *
Ночь 10 апреля 2002 года. За два дня до новостей о смерти Вивиана Малум.
Особняк Малум никогда не был по-настоящему тихим. Даже в абсолютной тишине здесь будто что-то жило. Старые стены потрескивали, полы отзывались глухими вздохами, ветер царапал окна так, словно пытался пробраться внутрь. Но в ту ночь дом ощущался иначе. Тяжелее. Будто сам воздух начал предчувствовать беду раньше людей.
Гермиона Грейнджер сидела за длинным столом напротив Алисии и почти не притрагивалась к еде.
Вивиан ушёл несколько часов назад. Очередная встреча, очередные переговоры. Очередной вечер, когда он бросил короткое: «Не ждите меня к ужину.»
Но Гермиона всё равно ждала.
Всегда ждала.
Серебряная вилка тихо звякнула о тарелку. Девушка медленно подняла взгляд. Часы на стене показывали почти полночь.
Слишком поздно.
— Он задерживается, — тихо произнесла Алисия, будто боялась говорить громче.
Гермиона ничего не ответила. Она уже чувствовала, что что-то было не так.
Сначала появилась тревога. Лёгкая, почти незаметная. Потом — давление в груди. А затем мир вокруг начал становиться слишком громким.
Тиканье часов.
Треск свечей.
Собственное дыхание.
Всё било по нервам так, будто с неё содрали кожу.
Гермиона резко сжала дрожащими пальцами край стола.
— Гермиона? — голос Алисии прозвучал будто издалека.
В висках запульсировало так сильно, что стало больно дышать. Она потянулась к стакану с водой, но пальцы вдруг ослабли. Стекло выскользнуло из рук. Разбилось. Осколки разлетелись по полу. И в этот момент внутри неё словно что-то оборвалось.
Гермиона резко поднялась из-за стола. Стул с грохотом отлетел назад, перед глазами всё поплыло.
— Гермиона, что с тобой? — Алисия быстро подошла ближе, но внезапно замерла, увидев её глаза.
Тёмные.
Почти чёрные.
Будто в радужке расползалась живая тьма.
— Нет... — выдохнула Алисия.
И тогда Гермиона поняла.
Артефакт.
Воздух вокруг неё задрожал. Сначала едва заметно, а потом комнату будто разорвало изнутри. Мощный импульс сорвался с её тела, отбрасывая всё на своём пути.
Алисию отбросило к стене.
Посуда разлетелась вдребезги.
Свечи погасли.
Тьма начала расползаться по комнате. Живая. Густая. Похожая на чёрный дым. Она струилась по полу, поднималась по стенам, цеплялась за мебель.
И исходила от Гермионы.
Девушка согнулась пополам, хватаясь за грудь. Боль была нечеловеческой, будто кто-то разрывал её изнутри.
И тогда пришло страшное понимание, не требующее доказательств.
Отец мёртв.
Гермиона резко вдохнула воздух, но лёгкие будто отказались работать. Она чувствовала артефакт. Чувствовала его внутри себя. Чужую силу, тёмную, древнюю.
Теперь он принадлежал ей.
— Нет... — хрипло прошептала она. Алисия медленно поднялась на дрожащих ногах, держась за стену. На её лице застыл ужас. Не из-за выброса магии, не из-за тьмы. А потому, что она тоже всё поняла.
Вивиан Малум не мог передать артефакт добровольно. Только после смерти.
Гермиона медленно подняла голову. По щекам текли слёзы, но она будто не замечала их. Тьма продолжала клубиться вокруг неё. Живая. Голодная.
— Его больше нет, — тихо произнесла Алисия. Эти слова добили окончательно.
Гермиона издала странный звук. Что-то между всхлипом и задыхающимся смехом, а потом резко схватилась за край стола, будто иначе просто упадёт.
В голове вспыхивали обрывки воспоминаний.
Голос Вивиана.
Его руки.
Его редкие улыбки.
То, как он поправлял ей волосы в детстве.
То, как учил никогда не показывать страх.
То, как говорил:
«Если однажды меня не станет — ты выживешь. Даже если возненавидишь меня за это.»
— Нет... Нет... Нет... — она повторяла это шёпотом, будто отрицание могло что-то изменить.
Алисия осторожно подошла ближе. Медленно. Так, словно перед ней стоял раненый зверь.
— Гермиона...
Та подняла на неё взгляд. Пустой. Разбитый.
— Я чувствую его смерть, — прошептала она. — Чувствую её внутри себя.
Её голос сорвался.
— Алисия... я не успела попрощаться.
И в этот момент тьма вокруг стала ещё гуще, потому что вместе с властью артефакт принял и её боль.
Тьма исчезла не сразу. Она ещё долго клубилась по углам гостиной, цепляясь за мебель, стены и потолок, словно не желала отпускать новую хозяйку.
Гермиона сидела на полу среди осколков, всё ещё сжимая край стола так сильно, что пальцы побелели.
Дышать становилось легче, но внутри будто образовалась огромная дыра. Пустая и ненасытная.
Алисия Малум осторожно опустилась рядом. Не слишком близко. Гермиона ненавидела, когда её касались в моменты слабости. Да и сейчас от неё исходило столько магии, что воздух вокруг вибрировал.
Несколько минут они просто молчали.
Слышно было только тяжёлое дыхание Гермионы и треск догорающих свечей.
— Когда? — хрипло спросила Гермиона.
Алисия сглотнула.
— Я не знаю.
— Где?
— Не знаю.
Ответы звучали бесполезно, потому что обе понимали: сейчас уже ничего нельзя изменить.
Гермиона медленно подняла взгляд. Её глаза всё ещё оставались слишком тёмными. Артефакт внутри неё будто проснулся окончательно.
— Я чувствовала это, — прошептала она. — В тот момент, когда он умер.
Её голос дрогнул.
— Как будто кто-то вырвал часть меня.
Алисия впервые за весь вечер отвела взгляд, потому что понимала слишком хорошо — Вивиан Малум был не просто главой семьи, для Гермионы он был целым миром. Страшным. Жестоким. Но единственным миром, в котором она чувствовала себя нужной.
Она поднялась слишком резко, пошатнулась и схватилась рукой за стол. Комната всё ещё плыла перед глазами.
— Он готовил меня к этому всю жизнь, — продолжила Гермиона уже тише. — Просто я до последнего надеялась, что ошибаюсь.
Она провела рукой по лицу.
— Какая ирония. Всю жизнь пыталась быть кем угодно, только не Малум.
Алисия смотрела на неё молча, потому что возразить было нечем.
Гермиона действительно пыталась.
Школа.
Министерство.
Балетная студия.
Образ «золотой девочки».
Подруга Гарри Поттера.
Героиня войны.
Она выстраивала Гермиону Грейнджер по кусочкам так старательно, будто однажды это имя действительно могло стать настоящим.
Но кровь всё равно победила.
— Ты не обязана становиться им, — осторожно произнесла Алисия.
Гермиона подняла на неё тяжёлый взгляд.
— Уже стала, — эти слова прозвучали слишком спокойно.
Она медленно подошла к окну. За стеклом расстилалась чёрная территория поместья.
Пустая.
Мёртвая.
Теперь она вдруг поняла, почему Вивиан никогда ничего здесь не менял. Особняк отражал его самого.
— Он знал, что так будет, — тихо сказала Гермиона. — Поэтому и отдал мне артефакт.
Алисия нахмурилась.
— Ты не обязана принимать всё так, как принимал он.
— Обязана, — она резко повернулась. — Ты не понимаешь, Алисия. Эта штука внутри меня будто живая.
Гермиона прижала ладонь к груди.
— Я чувствую чужие эмоции. Чужую ярость. Чужую тьму. И чем больнее мне, тем сильнее оно становится.
Алисия побледнела.
— Ты пугаешь меня.
Гермиона устало прикрыла глаза.
— Меня тоже это пугает.
Впервые за долгое время в её голосе не было злости. Только настоящая глубокая усталость.
— Что мы будем делать? — тихо спросила Алисия.
Гермиона долго молчала. Слишком долго. А потом медленно выпрямилась и Алисия почти физически почувствовала момент, когда её сестра снова надела маску.
Плечи расправились, взгляд стал холоднее, дыхание выровнялось. Будто несколько секунд назад она не сидела на полу, разваливаясь на части от боли.
— Для начала выясним, кто это сделал, — спокойно произнесла Гермиона.
— А потом?
Она посмотрела в окно. Туда, где за темнотой прятался целый мир. Мир, который теперь принадлежал ей.
— А потом, — тихо сказала Гермиона, — я покажу им, что бывает с теми, кто забирает у меня семью.
* * *
Поздней ночью поместье Малфоев погрузилось в тишину. Тяжёлую. Давящую. Ту самую, которая обычно приходит перед бурей.
Гермиона сидела на краю кровати, всё ещё облачённая в тонкую чёрную ночную сорочку. Волосы спадали на плечи беспорядочными волнами, а взгляд был устремлён куда-то в пол.
Дверь комнаты открылась без стука. Разумеется, Драко Малфой никогда не стучал.
Он вошёл спокойно, будто имел полное право находиться здесь. Хотя, к её раздражению, скоро действительно будет его иметь.
— Ты снова сидишь в темноте, — заметил он, прикрывая за собой дверь.
Гермиона даже не подняла головы.
— А ты снова приходишь туда, куда тебя не звали.
— Привыкай. Это теперь наш дом.
— Нет, Малфой. Это твой дом. А я здесь исключительно как политическая катастрофа.
Драко усмехнулся уголком губ, но веселья в этой усмешке почти не было. Он подошёл ближе, остановившись напротив неё и только сейчас заметил, насколько уставшей она выглядела.
Бледная, с потемневшими глазами, будто за последние сутки из неё вытащили что-то жизненно важное.
— Ты не спала? — спросил он неожиданно спокойно.
Гермиона медленно подняла взгляд.
— А ты действительно думаешь, что после смерти отца и всего происходящего я способна спокойно лечь и уснуть? — её голос звучал тихо, без привычной язвительности. И это насторожило его.
Несколько секунд Драко просто смотрел на неё, потом медленно достал из кармана небольшую чёрную коробочку.
Гермиона сразу напряглась.
— Что это?
— Семейные кольца Малфоев.
Он раскрыл футляр. Внутри лежали два кольца из тёмного металла. Тонкие серебряные узоры проходили по поверхности, а в центре каждого поблёскивал чёрный камень.
Красиво.
Мрачно.
Опасно.
Совсем как их будущий брак.
Гермиона невольно задержала взгляд на украшениях и возненавидела себя за то, что первой мыслью было:
«Мне бы подошло.»
— Они старые, — спокойно произнёс Драко. — Очень старые. Эти кольца носят только те Малфои, чьи браки заключаются не ради традиции, а ради силы рода.
— Какова романтика. Ты дурак?
Он проигнорировал колкость.
— Кольца связаны магией. Муж и жена чувствуют друг друга сильнее обычного. Эмоции. Боль. Опасность.
Гермиона нахмурилась.
— То есть ещё одна форма контроля?
— Скорее связь.
— Для меня это одно и то же.
Драко медленно поднял взгляд на неё.
— Ты всегда воспринимаешь всё как угрозу?
Гермиона резко усмехнулась. В этой усмешке не было ничего весёлого.
— Потому что почти всё в моей жизни ею и было, — ответ прозвучал слишком честно даже для неё самой.
На несколько секунд в комнате повисла тишина.
Драко закрыл футляр и подошёл чуть ближе.
— Грейнджер...
— Не называй меня так.
— Тогда как?
Она подняла на него тяжёлый взгляд.
— Ты ведь сам сказал. Я Малум.
И снова это чувство, будто она пытается похоронить Гермиону Грейнджер заживо.
Драко внимательно смотрел на неё несколько секунд, а потом неожиданно тихо произнёс:
— Мне кажется, ты сама не понимаешь, кем хочешь быть.
Гермиона напряглась.
— Не начинай.
— Нет, послушай меня, — он опустился перед ней на корточки — так, чтобы оказаться с ней на одном уровне.
И впервые за долгое время говорил без насмешки. — Ты так отчаянно пытаешься убедить всех вокруг, что являешься чудовищем, будто боишься, что кто-то всё ещё увидит в тебе Гермиону Грейнджер.
Она отвела взгляд первой.
Плохой знак.
Очень плохой.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — тихо произнесла она.
— Знаю достаточно.
— Нет, Малфой. Не знаешь, — её голос стал жёстче. — Ты не знаешь, каково это — годами жить в страхе, что тебя раскроют. Не знаешь, каково это — каждый день играть чужую роль. Не знаешь, каково это — смотреть на людей, которые тебя любят, и понимать, что вся их любовь направлена не на тебя настоящую.
Драко молчал, а Гермиона продолжала, будто наконец перестала себя сдерживать:
— Гарри любил Гермиону Грейнджер, мир любил Гермиону Грейнджер, а Гермиону Малум никто бы никогда не полюбил.
В комнате стало тихо. Настолько тихо, что было слышно, как за окнами шумит ветер.
Драко смотрел на неё слишком долго.
— А если бы кто-то смог?
Она нахмурилась.
— Что?
— Если бы кто-то увидел обе стороны и всё равно остался рядом?
Гермиона нервно усмехнулась, почти болезненно.
— В нашем мире так не бывает.
— Стало быть, ты просто никогда этого не видела.
Она резко поднялась с кровати. Это слишком опасный разговор.
— Не нужно делать вид, будто между нами есть что-то кроме сделки, — холодно произнесла Гермиона. — Ты хочешь власть, я хочу сохранить семью. На этом всё.
Драко тоже поднялся. Медленно, не сводя с неё взгляда.
— Если бы мне нужна была только власть, я бы давно тебя сломал.
По спине Гермионы пробежал холодок, потому что сказано это было слишком спокойно.
— Но я всё ещё пытаюсь договориться с тобой, — продолжил он тише. — Хотя ты швыряешься вазами, угрожаешь мне шприцом и смотришь так, будто готова перегрызть мне горло.
— Не льсти себе. Будь у меня возможность, я бы уже это сделала.
— Врёшь.
Она замерла. Драко подошёл ближе. Осторожно, будто приближался к дикому зверю.
— Ты не убила меня ни тогда, на кладбище, ни после побега, ни сейчас, — тихо сказал он. — Хотя возможностей у тебя было достаточно.
Гермиона смотрела на него, не двигаясь.
— Может быть, я просто хочу, чтобы ты мучился дольше.
Уголок его губ дрогнул.
— Вот. Это уже больше похоже на мою будущую жену.
И прежде чем она успела ответить, Драко взял её руку. Осторожно, не сжимая, просто удерживая в своей ладони.
А затем вложил в неё кольцо Малфоев.