макабр

Когда я наконец-то встал, умылся, оделся и позавтракал, то заметил, что Элизии дома нет. Обычно мне не было интересно, где она и чем занимается, но в этот раз предчувствие говорило мне найти её.

Зайдя в её комнату, я обнаружил ту самую книгу. Если всё так, как она писала в блокноте, то она была ей ни к чему. Тут я окончательно понял:

— Она соврала мне, — промямлил я себе под нос и направился к книге.

Она была раскрыта на 108-й странице. Бумага со временем пожелтела, а буквы местами были непропечатаны. Я провёл руками по переплетённым между собой словам.

В самом низу книги писалось о способности планеты регенерировать живых существ: если какой-то вид умирает, то на его смену через время приходит новый, уже более сильный и способный.

— Элизия, как и её отец, уверена, что если человечество вымрет, то возродится в лучшей форме. И, конечно, никто не захочет умирать намеренно. Вот для чего вся эта война. Не сможем сами, то помогут.

Закрыв книгу, я улёгся в мягкой женской кровати. Она пахла ягодами и мятой, чувствовались резкие нотки, которые раскрывались рядом со сладким ароматом. Невольно я задумался, что было бы, если я не отказал ей утром. Могло ли у нас что-то выйти? Впрочем, я даже не знаю, сколько ей лет, есть ли у неё аллергия и какую еду она предпочитает. Иногда хотелось простой любви без сложностей, но переспать и забыть было слишком чуждо.

— Какой же я всё-таки придурок.

Я прикрыл лицо руками, чтобы утренние лучи не мешали мне думать. Так я и уснул. Уже проснувшись, я чувствовал себя вяло, словно совсем недавно выпил десять бутылок коньяка. Так всегда с дневным сном, поэтому я его ненавижу. Но был один раз, когда такой сон и вправду наполнил меня силами, а душу спокойствием.

В тот день я гулял с Эриком, был показ моего фильма, а он пригласил к себе. Его квартира была просторной, уютной, и там был камин. Я всегда мечтал посидеть у камина и на славу поболтать. И ведь именно я не замолкал, заснуть от скуки должен был Эрик, но что в итоге? Я дремал, лёжа на его плече, а он даже ни разу не двинулся. Уверен, плечо после такого болело, однако он не признавал этого.

Поднявшись с кровати, я направился на улицу в надежде, что свежий воздух ободрит, а шум прибоя поможет проснуться. Выйдя на улицу, я направился к побережью босиком. Приятный тёплый песок под ногами и морские волны. Сказал бы мне кто-то, что в мире сейчас ужасная война, я бы не поверил. И честно, сейчас тоже не хотелось верить.

Если так задуматься, друзья мне врали, даже сестра. Насильно отвезли на остров. Да, я не пытаюсь убежать, но лишь потому, что не вижу в этом необходимости. Я прощу им всё, но не позволю больше использовать себя. Вдалеке я заметил женский силуэт.

Подходя всё ближе, стало видно, что это Элизия. Её длинное тонкое платье развевалось на ветру, закат обрамлял её светлые волосы, а голубые глаза блестели и так подходили к морю.

— Ты создана быть здесь.

Девушка обернулась на мой голос. Сжав в руках фотографию, она смотрела на меня, словно просила прощения. Элизия отвела взгляд и снова смотрела на уходящее за горизонт солнце и провожающие его синие волны.

— Любишь закат? — вдруг, без прежней напыщенности и с какой-то простотой, спросила девушка.

— А кто не любит?

Я стоял совсем рядом, но между нами будто была пропасть, которую ни я, ни она не можем переступить.

— Если ты узнаешь, что я тебе соврала, ты разозлишься?

— Смотря что из твоих слов неправда.

Я был уверен, что она про ту запись в блокноте, о том, что не продолжит разработку опасного оружия, что перестанет стремиться к концу света. Но я ошибался.

— Мой отец и вправду растил меня один, но умер он рано, и жила я не на острове, — с тоской призналась Элизия.

Я совсем не удивился. Было ли это влиянием момента, или я пережил столько перемен, что меня уже не могло удивить такое? Приблизившись к ней, я приобнял её за плечо. Ожидал, что ей это будет неприятно, но она не убрала руку.

— Ты можешь злиться на меня. Я заслужила.

— Ты права, но не сейчас. Сейчас забудь об этом, просто наслаждайся закатом и шумом волн, птицами, что пролетают над нами, и тем, что ты не на войне.

— Ты не спросишь, откуда тогда книга? И вправду, я даже не задумался об этом, словно теперь меня это не интересовало. А может, хотелось продлить момент откровения без лишних вопросов, позволив ей самой сказать всё, что хочется.

— И что же с ней? — играючи спросил я.

— Это я её написала, я создала это, и именно я всё это начала. И вообще, я замужем.

— Второй факт поразил меня сильнее первого, — я медленно убрал руку с плеча девушки и засунул её в карман шорт.

— И у меня есть дочь.

Я отошёл чуть дальше.

— Можно было сказать это чуть раньше?

— Он ради меня всё сделает, но о дочке он не знает. Говорил, что мне нельзя участвовать в этой войне, и раз я хочу перезапустить Землю, то лучше дождаться конца на острове, — Элизия посмотрела на меня, не отводя взгляда, ища что-то, что позволит ей и дальше держаться своей идеи. — Я думала, если узнает о дочке, никогда не сможет помочь мне в реализации плана.

— А ты? Тебе не будет больно смотреть на смерть близких?

— Поэтому я и хотела переспать с тобой. Чтобы не было так больно, чтобы не чувствовать, что предаю их так. Лучше измена, чем убийство.

— Иногда нам кажется, что самый лёгкий путь является самым трудным и верным. Но если человечеству суждено умереть и возродиться, то это произойдёт, когда придёт время. От тебя требовались любовь и забота о семье и себе.

— Мне всегда хотелось сделать что-то значимое. А теперь я монстр. Я уничтожила записи и все наработки по оружию в подземелье.

Элизия решила измениться, в таком положении её нужно поддержать. Я снова подошёл к ней ближе и подтолкнул локтем.

— Ты умничка. Слышишь?

На глазах девушки блеснули слёзы. Она ласково улыбнулась, но её нежная улыбка тут же сошла с лица. Она встревоженно всмотрелась вдаль, а затем, сорвавшись с места, побежала, каждый раз спотыкаясь и почти падая в песок.

Не понимая, что происходит, я вгляделся в море: чёрное пятно стремительно приближалось к берегу. Это была лодка, и там был не только Эрик, но и ещё трое людей.

— Постой! Они не навредят тебе. Я могу вас познакомить.

Я рванул за Элизией, хотелось её успокоить и уверить, что всё в порядке. Однако, споткнувшись, я упал, подвернув ногу. Она ужасно болела, боль разливалась по всей области. Я простонал. Элизия обернулась и, увидев меня скорчившегося от боли, тут же побежала обратно.

Лодка причалила. Вооружённые люди, в составе которых было четыре человека, трое из которых были моими друзьями, направились в нашу сторону. Они направляли заряженные ружья прямо на нас. Некогда самые близкие мне люди теперь целятся в мою сторону. Мне стало обидно, и это чувство перекрыло зудящую боль в лодыжке.

— Лука, отойди! — послышался до боли знакомый голос моей сестрёнки.

— Я не уйду, — пробормотал я.

— Лука! — теперь голос Эрика.

— Я сказал, не уйду! — я повысил тон.

— Она преступница. Возьмём её, и война закончится, — незнакомый мне голос, такой ледяной.

— Она изменилась! — я пытался защитить её, хотя понимал, слова не помогут, а в моём положении это было единственной защитой.

— Да я просто пристрелю его, — прорычал мужчина.

Эрик, Лулу и Милли тут же успокоили его пыл, напоминая ему, кто для них я. Прекрасно поняв это, я приказал Элизии спрятаться за мной.

— Прошу тебя, отдай её нам, — начала Милли.

Они не могли взять Элизию, поскольку в таком случае пришлось бы навредить и мне.

— Мы можем всё спокойно обсудить.

К берегу причалил ещё один корабль. Из него вышел мужчина, которому было абсолютно наплевать на мою жизнь.

— Глава? — изумился Эрик.

Мужчина прицелился в меня и нажал на курок. Прозвучал выстрел. Перед глазами успела пролететь вся жизнь. Мысленно я попрощался со всеми и уже закрыл глаза. Но прошла секунда, ещё и ещё. Я всё так же дышал, сердце билось, пальцы шевелились.

Распахнув глаза, я обнаружил раненую Элизию рядом. В момент выстрела она заслонила меня, приняв пулю.

— Спасибо, что мы встретились... Одной было и вправду одиноко. Именно такой смерти я и хотела — разделить её с кем-то...

С потускневших глаз девушки спадали слёзы, уголки губ дрожали. И несмотря на расплывающееся красное пятно, я хотел смотреть только на её лицо.

Сорвав с себя футболку, я постарался перевязать ранение, но было слишком поздно.

— Нет, нет, нет. Ты выживешь. Слышишь? Ты будешь жить!

Она перестала дышать. Я всё утягивал оборванную футболку вокруг её талии, но как бы я ни старался, кровь не останавливалась, а сердце не билось. Я закричал, выпуская наружу все накопившиеся чувства. Мы были знакомы недолго, но за это время она стала одним из самых близких для меня людей, дороже многих, кого я знал несколько лет.

Я всё кричал, слёзы падали на мёртвое тело, а тот человек перекинулся словами с моими друзьями и мужчиной, после чего просто сел и уплыл. Этот человек взял и просто уплыл! Ему было абсолютно всё равно. Хотелось встать и пристрелить его из того же ружья, которым он оборвал жизнь Элизии. Единственное, что сдерживало меня, это нога: я не успел бы догнать его, и, вероятнее, он убил бы и меня. Тогда жертва Элизии была бы напрасна.

Все подошли ко мне. Лулу что-то шептала, извиняясь и оправдываясь, Милли осматривала Элизию как-то по-особенному, с грустью, словно знала её. А Эрик обнял меня. Я промочил слезами одежду Эрика, но в ответ парень лишь сильнее прижимал меня к себе, похлопывая по спине, как ребёнка.

— Теперь я не оставлю тебя. Поедешь с нами, всё же так будет лучше.

Они тащили Элизию в лодку. Меня укрыли пледом и усадили рядом. Я ничего не забрал, я даже не осознал происходящего. Всю поездку провёл словно в коме. Я ничего не чувствовал, жизнь проходила мимо, а звуки заглушались болью утраты.

Единственное, что я понимал, — я возвращаюсь к другим людям и прощаюсь с островом навсегда.