макабр

— Подъем, спящая красавица. — Учитель потряс Энни, будя её.

— Ещё пять минут, мам. — Откинув руку учителя, промямлила девушка.

— Никаких пяти минут, живо вставай!

От крика Энни тут же подскочила. На лице остался красный след от руки, а на щеках красовались прилипшие волосы, сделав её вид ещё более беспорядочным.

— Так точно. — Отчеканила девушка.

По всему классу прошёлся смешок. Энни засмущалась и принялась тут же приводить себя в порядок, поспешно принося учителю извинения.

Девушка заснула на перемене, оказалось, Келий заходил к ней и оставил записку. "Встретимся после школы, я отведу тебя в свое тайное место". Ребята встречались уже год и каждый день Келий помогал Энни с картинами. Он часто возил девушку на выставки, хотя самому было на них ужасно скучно. Ему совсем не нравилось искусство, он считал это простыми масками на мольбертах, в которых совсем не было смысла.

Исключением являлись картины Энни, смотря на них у Келия всплывали воспоминания, зачастую те, которые хотелось бы помнить и в старости и после смерти.

Прочтя записку, Энни хихикнула, от чего весь класс странно покосился на неё, а учитель сделал очередное замечание. Больше Энни старалась не отвлекаться, но выбросить предстоящую встречу из головы не смогла. Уроки у Келия заканчивались раньше, поэтому ему пришлось ждать девушку. У ворот мелькнула рыжая голова, и парень тут же подскочил со скамейки.

— Ласточка! — Прокричал он в спину Энни.

— Тише, не называй меня так при всех, ещё и так громко. — Возмутилась девушка.

— Да ну, не стесняйся. Хочу, чтобы все знали, что ты моя. — Келий подмигнул девушки и, подхватив её под руку, повёл в сторону заброшенного посёлка.

Чем ближе они подходили, тем темнее становилось вокруг. Фонари мигали, а на тусклый свет прилетала моль. Энни не любила гулять ночью, поскольку опасалась пьяных мужчин и неадекватных людей.

Конечно, опасения появились не на пустой почве. С детства отец девушки любил выпить и приставал к другим на улице. Энни всегда боялась оказаться на месте тех людей.

— Ты вся дрожишь. — подметил парень.

Он расстегнул свою куртку и, сняв её, накинул на спину девушки.

— Теперь холодно будет тебе. — Укутываясь в куртку, сказала Энни.

— Я мужчина, у меня тело теплее будет. — Подбодрил Энни Келий.

— На самом деле тебя бесят такие стереотипы на счёт мужчин?

Келий застыл, она попал прямо в яблочко. Он никогда не говорил никому о своей ненависти к стереотипам. Порой даже сам думал, что это из-за стресса, да и все.

— Видимо, я права, — спокойно продолжила девушка, — ты всегда ходишь с таким каменным лицом, но когда ребята на перебой кричали: "Главный в семье муж, его нужно слушаться", "Мужчины не плачут и не болеют". Тогда твоё лицо выражало отвращение. Помню, ты так смешно ссупился, я еле как сдержала смех, — девушка рассмеялась, и Келий снова почувствовал себя дома, ему было комфортно с Энни в любом месте, не хотелось, чтобы все закачивалось, а потому забивать голову неприятными мыслями он не собирался. Да и так ли важно, что думают другие, пока ему хватает и одной Энни.

Они дошли до широкой дороги, ведущей к заброшенной церкви. Забор был поломан, а некоторые окна разбиты.

Келий прошёл к большому окну, через которое можно перешагнуть и оказаться внутри здания. После того как, парень забрался сам, он помог залезть и Энни. Под ногами трещали осколки стекла, а вокруг было достаточно темно, чтобы наступить на что-то ещё хуже.

Для осторожности Келий захватил фонарик. Он нажал на кнопку, и появившийся свет помог разглядеть церковь изнутри.

Потрескавшиеся стены, старые мыльные иконы, обгорелые свечи и их не сильный запах. Единственное, что сохранилось лучше всего, была библия в середине здания.

— Зачем мы сюда пришли? — Наконец спросила Энни.

— Здесь я часто бывал в детстве, когда папа просил помочь ему с работой. Поэтому я знаю одну лазейку. — Пояснил Келий.

Ухватив девушку за запястье, он повёл её к скрытой ранее комнате. Там находилась лестница, ведущая на чердак, где обычно хранили материалы для крещения.

Добравшись до верха, для Энни открылось новое место. На стенах крыши висели фонари, в самом конце чердака стоял сундук, а на нем стояла огромная корзина, наполненная красками и журналами. Рядом был постелен ковёр, на котором лежали напитки и сладости.

— Это все правда!? — Девушка расплылась в улыбке, выставляя на показ белоснежные зубы. Затем Энни схватила Келия, после чего резко обняла.

— Да, это все тебе. Поздравляю с завершением новой картины. — Похлопывая девушку по спине, сказал парень.

— Давай постоим так немного, ты тёплый. И всегда был самым тёплым.

— Ты умеешь говорить и такие слова? — Съязвил Келий.

Девушка ткнула локтем ему в бок и прошипела:

— Помолчи.

— Ладно, ладно, — прошептал парень, прижимая Энни к себе сильнее, — не обнимай так больше никого, хорошо?

— А ты не оставляй меня, тогда не будет причины обнимать других.

— Не все в жизни так, как мы хотим. В этом вся прелесть, не думаешь?

— Если прелесть мира в том, что мы теряем дорогих нам людей, то какого для тебя счастье?

— Всегда ты так, я вовсе не хотел создавать грустную атмосферу. Но раз ты так начала. Как раньше все равно никогда не будет, а значит остаётся делать будущее приятнее, чем оно есть.

Келий отпустил девушку, предварительно погладив её по голове, и направился к сундуку. Он присел на колени, а затем подозвал Энни к себе, поманивая указательным пальцем. Девушка послушно подошла и уселась рядом, внимательно наблюдая за парнем.

— Запоминай пароль, ласточка.

Келий ввёл в замок на сундуке несколько цифр. Щелкнув, тот тут же отварился. Внутри все было обвешено гирляндой, которая каждый раз меняла цвета. Посередине лежало два альбома. Энни потянулась к тому, что был красного цвета.

— Это наша история? — Повернувшись к парню, спросила Энни.

— Надеюсь, она ещё не закончена. — Шмыгнув, ответил Келий.

Энни бросилась на парня, обнимая его ещё крепче, чем обычно. После чего звонко чмокнула его в щеку.

— Я тоже знаю твои тайны.

— Что? — удивлённо спросил парень.

— Теперь это место знаю и я, значит я тоже знаю твои тайны. — Радостно пояснила Энни.

— Боже, ласточка, ты такая простая. — Рассмеялся Келий, а затем шёпотом произнес. — Но такая ты мне до чёртиков нравишься.

Келий поднялся и прошёл к дыре в крыше. Затем скорапковшись наверх, он помог Энни. Они уселись на верхушки крыше и наблюдали за звездами на небе. Энни рассказывала истории из детства, а Келий иногда делился своими.

— Если посмотреть под этим углом, то можно увидеть слоника. — Заявила Энни.

— Мы вернёмся к утру, завтра выходной, но твои родители не против? — Спросил Келий.

— Им все равно, где я. Я из многодетной семьи, сейчас им не до меня, поэтому можешь не волноваться. Ты сам как?

— Отец будет злиться, но я часто сбегаю по ночам, а днем всегда выполняю каждое его поручение. Пока я послушный, ему наплевать на все.

— А мать?

— Она в коме. Была передозировка и организм погрузил её в сон.

— Прости, я не хотела. — Энни виновато опустила голову.

— Я ее почти не знал, не извиняйся. На самом деле не люблю говорить на тему семьи, может есть что-то, что ты бы хотела обсудить?

Девушка задумалась, а потом, покачавшись из стороны в сторону, протянула парню свою тонкую руку. Келий, не думая, ухватился за неё и инстинктивно начал поглаживать, массируя косточки пальцев.

— Мы так часто ходили на выставки, но мои картины так никто и не заметил. Может мне стоит бросить все? Видимо рисование не моё. — Энни опустила голову на плечо Келия и, прикрыв лицо руками, уткнулась в парня. — Я просто хочу, чтобы другим нравилось моё искусство, чтобы мои картины вдохновляли других и, и, чтобы меня запомнили. — глаза девушки наполнились слезами, которые тонкими ручьями скатывались вниз.

— Нормально хотеть, чтобы людям нравилось то, что ты создаёшь. Мы все хотим, чтобы другие видели нашу тяжёлую работу, не так ли? — Келий приобнял девушку, опустив руку на плечо Энни, легонько поглаживая нежную кожу под курткой.

— Ты прав, но я не могу избавиться от чувства, что все напрасно и мне не достичь высот.

— Мы как множество звезд на небе. Их много, нас много, но каждая красивая. Каждая создаёт свой рисунок, комбинируя друг с другом. Кому-то будет нравиться определенные из них, но ведь каждая из них светится.

— Тогда почему мою звезду не любят?

— Кто так сказал, мне она очень нравится. Сильнее любой другой звезды.

— Я жадная, мне хочется большего, значит ли это, что я эгоистична по отношению к тебе?

— Нет. Конечно, нет, ласточка. После себя оставить какой-то след все хотят. Чем больше людей нас помнят, тем больше будут по нам скучать. Некоторым достаточно, когда скучает лишь один, а другим хочется почувствовать тепло от многих. Тебя никто не винит, ты не эгоист.

— Спасибо. Твои слова меня и вправду успокоили. Я всегда считала, что хочу слишком многого, вот и не могу ничего получить. Думала, если буду стараться достаточно, то обязательно смогу достигнуть всего.

— Я буду рядом, ты сможешь.

Келий вернулся домой, захлопнув дверь, он включил свет в прихожей.

Облокотившись об стену, в прихожей стоял отец. На его лице читалось злость. Морщины у лба собрались вместе, а уголки бровей были направлены вниз. Раньше ему было плевать, когда сын вернётся, но сегодня он ждал его.

— Отец, почему ты не спишь? — Озадаченно спросил Келий.