Озвучивание не поддерживается в этом браузере
часть 6.Желание мести.
Том вел себя как одержимый. Мои крики разбивались о его ледяное молчание — он либо не слышал, либо упивался моим страхом. Один круг, второй, третий... Машину опасно заносило на поворотах, визг шин сливался с моим надрывным плачем в единый безумный аккорд. Я умоляла его остановиться, но стрелка спидометра только ползла вверх.
В отчаянии я вцепилась в руль, пытаясь выровнять машину или просто заставить его затормозить.
— Ты дура?! Убери руки! — взревел он, яростно сражаясь за контроль над дорогой.
— Тогда остановись! — мой голос сорвался на крик, смешанный с рыданиями.
— Идиотка, отпусти руль, разобьемся!
Внезапно салон залило ослепительным светом встречных фар. Резкий поворот, скрежет металла, и мир вокруг взорвался. Последнее, что я помню — острая, пронзающая все тело боль, а затем — милосердная темнота.
~Том~
В последнее мгновение я увидел ее широко распахнутые зеленые глаза, полные ужаса. Свет фар ослепил меня, я резко дернул руль вправо, но тормоза не слушались. Машину закрутило и выбросило на обочину. Удар. Тишина.
Дверь с моей стороны рванули снаружи. Это был Билл.
— Эй, Том! Ты в сознании? — его голос дрожал от волнения.
— Да... — выдохнул я, морщась от резкой боли под ребрами. — Откуда ты взялся? Идиот, из-за тебя я не справился с управлением.
— Кха... кха... — этот слабый звук заставил мое сердце пропустить удар.
Я повернул голову. Эль. Весь основной удар пришелся на ее сторону. Если с ней что-то случится, отец сотрет меня в порошок.
— Черт... Эль? Слышишь меня? Билл, помоги ее вытащить! — я твердил себе, что не беспокоюсь о ней. Что это просто инстинкт самосохранения. Но руки предательски дрожали.
Мы осторожно вынесли ее на траву. На лбу расцветала ссадина, губа была разбита, а лицо бледнее смерти. Как только она пришла в себя, то из последних сил попыталась оттолкнуть меня.
— Мы... мы могли погибнуть! — ее голос был едва слышным, но пропитанным чистой яростью.
— Ты совсем ума лишилась?! Зачем ты хваталась за руль? — ярость внутри меня вспыхнула с новой силой, маскируя страх.
— Я просила остановить эту чертову машину!
— Я предупреждал тебя, зеленоглазка, — я навис над ней, впиваясь взглядом в ее лицо. — Я не остановлюсь, пока твой крошечный мозг не усвоит: здесь решаю я.
— Хватит! — рявкнул Билл, вставая между нами. — Том, ты перешел черту! Ты хоть понимаешь, что будет, если отец узнает? Что ты втянул в свои игры девчонку? Ты головой думал, придурок? Она могла погибнуть! — Он повернулся к Эль, смягчая тон: — Ты как? Сильно болит?
— Жить буду, — она гордо вскинула голову, несмотря на капли крови на лице. — Но я напишу заявление. Твои игры закончились, Том.
— Если только посмеешь... — начал я, делая шаг вперед.
— А то что? — перебила она, глядя мне прямо в глаза. — Убьешь меня? Или снова отправишь своих псов запугивать моих близких и Несс?
—Именно.
Эль горько усмехнулась, и этот звук, надломленный и сухой, заставил меня вздрогнуть сильнее, чем скрежет металла минуту назад. В её глазах, ярко блестевших в свете уцелевшей фары, больше не было того детского, парализующего ужаса, который я так привык видеть. Там застыла ледяная пустота.
— Знаешь, в чем твоя главная ошибка, Том? — она медленно поднялась, превозмогая боль и опираясь на предплечье Билла. — Ты думаешь, что страх — это абсолютная власть. Но ты забыл одну вещь: когда человеку ломают всё, что ему дорого, он перестает бояться. Ты уже разрушил мой мир. Тебе больше нечем мне угрожать.
Она сделала шаг в сторону дороги, пошатываясь, но отказываясь принимать мою помощь.
— Билл, отвези меня отсюда. Пожалуйста, — её голос окреп, в нем зазвенела сталь, которой я раньше не слышал. — А ты, Том... надеюсь, эта машина была твоей любимой. Потому что это — самая малая из твоих потерь.
Я стоял у разбитого капота, глядя, как они уходят к машине Билла. В ушах всё еще стоял звон, а в груди клокотала ярость, смешанная со странным, сосущим чувством под ложечкой. Она не имела права так уходить. Не имела права смотреть на меня как на пустое место.
— Ты никуда не пойдешь! — крикнул я ей в спину, делая шаг следом, но резкая боль в боку заставила меня поморщиться.
Билл остановился и обернулся, его взгляд был тяжелым и разочарованным.
— Хватит, Том. Ты и так натворил дел. Хочешь, чтобы она истекла кровью прямо здесь, пока ты доказываешь, кто из нас «хозяин»? Ей нужна помощь, а тебе — мозги.
Он помог ей сесть на переднее сиденье своей машины. Я видел через стекло её бледный профиль. Она ни разу не повернула головы в мою сторону. Двигатель взревел, и красный свет задних фонарей вскоре растворился в ночном тумане, оставляя меня одного на обочине среди обломков пластика и запаха жженой резины.
Я ударил кулаком по крыше искореженного автомобиля. Железо отозвалось глухим стоном. В этот момент я понял: игра изменилась. Эль больше не была напуганной девчонкой, которую можно было сломать скоростью или угрозами. Она стала кем-то другим. И это пугало меня гораздо сильнее, чем возможный гнев отца.
Достав телефон, я дрожащими пальцами набрал номер своего человека.
— Забери меня с 47-й мили. И найди всё, что сможешь, на её адвоката. Если она хочет войны по правилам — она её получит. Но из моих рук она не вырвется.
Я смотрел на темный лес, и в голове пульсировала только одна мысль: она всё еще думает, что может уйти. Но я не привык проигрывать. И если для того, чтобы вернуть её взгляд на себе, мне придется сжечь всё дотла — я это сделаю.
~Эль~
Машина Билла плавно скользила по шоссе. В салоне стояла тяжелая, липкая тишина. Я видела, как он то и дело сжимает руль до белых костяшек, как нервно дергается его челюсть. Он был на взводе, но в его взгляде, который он бросал на меня, читалась не только жалость. Там был страх за Тома.
Я
прижала ладонь ко лбу. Ладонь окрасилась в багровый. Адреналин медленно отступал, уступая место тупой, пульсирующей боли, которая разливалась от виска по всей левой стороне лица. Разбитая губа припухла, и каждый вздох давался с трудом — видимо, ремень безопасности слишком сильно врезался в ребра.
— Эль... — тихо начал он, и его голос дрогнул. — Послушай, то, что он сделал — это безумие. Полное дерьмо. Я не оправдываю его, клянусь.
Я молчала, глядя на свои дрожащие пальцы.
— Но заявление... — Билл запнулся, подбирая слова. — Ты же понимаешь, что это уничтожит его? Отец не просто разозлится. Он сотрет Тома в порошок. Лишит всего. А тебя... тебя затаскают по судам и проверкам. Семья Каулитц — это не те люди, с которыми стоит воевать в открытую.
— Ты защищаешь его? — я медленно повернула голову, и от этого движения боль в виске вспыхнула с новой силой. — После того, как он чуть не размазал меня по асфальту?
— Я не защищаю его поступок! — Билл сорвался на крик, но тут же понизил голос, заметив, как я вздрогнула. — Я просто... он мой брат, Эль. Единственный. У него сорвало крышу, он болен этой жаждой контроля, но он не хотел тебя убивать. Если бы хотел — не вывернул бы руль в последний момент.
Я отвернулась к окну. Слова Билла жалили не хуже порезов. Вот она, правда: какая бы кровь ни пролилась, они всегда будут друг за друга. Братская любовь — это их кодекс, даже если один из них — монстр.
— Давай мы поедем ко мне? — осторожно предложил он. — Там есть аптечка. Я помогу тебе обработать раны. Несс не должна видеть тебя такой, ты её до смерти напугаешь. А завтра... завтра мы всё обсудим на трезвую голову. Пожалуйста, Эль. Не руби с плеча. Дай ему шанс хотя бы осознать, что он натворил.
Я смотрела на мелькающие огни города. Билл был добр ко мне, но его доброта была пропитана лояльностью к Тому. Он пытался спасти нас обоих, не понимая, что мы уже сгорели в той машине.
— Хорошо, — выдохнула я, закрывая глаза. — Поехали к тебе.
Я сдалась. Но не потому, что простила Тома или вняла просьбам Билла. Просто у меня больше не было сил спорить. В голове до сих пор стоял шум мотора и этот яростный крик Тома.
Билл облегченно выдохнул и прибавил газу. Он верил, что сможет всё исправить. Он любил брата и хотел верить, что это просто «ошибка».
Я посмотрела на свое отражение в боковом стекле. Растрепанные волосы, засохшая кровь, мертвенно-бледное лицо. Но в моих зеленых глазах больше не было слез. Там была та самая пустота, о которой я ему сказала. Пустота, которая скоро заполнится местью.
Том думал, что он хозяин положения. Он думал, что сломал меня. Но он ошибался. Сегодня он не уничтожил меня — он создал своего самого опасного врага. И этот враг больше не будет хвататься за руль. Этот враг ударит туда, где Том меньше всего этого ожидает.
Билл мог обрабатывать мои раны сколько угодно, но он не понимал: синяки заживут, а то, что Том выжег в моей душе своей «игрой», не исправит ни одна аптечка в мире. Билл надеялся на мир, но он просто вез меня в тихую гавань, чтобы я набралась сил для настоящей бури.
Комментарии