В омуте ненависти

   Саймон Николсон

— Тогда ты идешь в киллерское агентство к Клиффорду Рэнкору. Выполняешь все, что он тебе скажет, а затем я буду постепенно сообщать информацию о твоих родителях. Но при условии, если мистера Рэнкора будет устраивать качество твоей работы. — Командир Браун достал бумагу, протянул ее мне и положил ручку на стол.

— У меня уже достаточно сведений, чтобы догадаться, где они, — улыбнувшись, спокойным тоном проговорил он, медленно, будто получает удовольствие от сказанных слов.

В ушах слишком сильно зазвенело, как кардиомонитор, подключенный к умирающему. Горло будто кто-то резко пережал, от чего перестало хватать воздуха. В памяти страх, крики, ужас в глазах незнакомцев. Это снова начнется: чужая кровь на руках, закрытые веки, дрожь в коленях.

От услышанного и осознания, что я был благодарен и служил человеку, который уберег меня от криминального, не имеющего права на ошибку мира, и который все знал, но скрыл от меня.

Жизнь одновременно потеряла и обрела смысл.

— Не пытайся пробираться в архив, там ничего нет, я лично удалил. И ты должен отчислиться из академии. — С каждым его словом я сжимал кулаки сильнее.

— Хватит! — громко крикнул я, с уверенностью, что меня услышали на другом конце здания.

Резко встав, я опрокинул стул, снося все бумаги, аккуратно сложенные на столе, все идеально блестящие статуэтки, карандаши, ручки — абсолютно все оказалось на полу.

Кроме фотографии в рамке, где стоял командир, обнимая блондинистую худую женщину, а возле них мужчина, похожий на мистера Брауна, держит маленькую девочку с яркими зелеными глазами и темными волосами. Я разбил ее, кинув в стену. Уничтожу. Каждого, кто ему дорог.

Я ошибся в свете этого человека. Настолько ослеп его поступком, не заметив лжи и подставы. Хотел равняться на мистера Брауна, брал с него пример, слушая каждый совет, сказанный мне. Считал его очень мудрым и рассудительным, восхищался его добротой, несмотря на все ужасное вокруг, но это был обман.

Однажды он мне сказал: сильные люди не имеют слабых мест.Но я имел, и сейчас он давит на него, вынуждая стать кровожадным убийцей.

И я им стал. Желание узнать о родителях было смыслом жизни, я не мог отпустить прошлое как бы ни старался. Тот маленький десятилетний Саймон обещал себе найти их, чего бы ему это ни стоило.

Спустя восемь лет я нашел его слабое место — Эмили Браун.

                                    ***

Стоя до сих пор в толпе, понял, что сейчас мою наживку убьют с потрохами. Если всех остальных она смогла одолеть, то финального босса — нет. Пришлось вмешаться, как бы ни хотелось.

Будто слетевший с катушек, я рванул, расталкивая всех мешающих мне идти.

— Куда ты прешь? Неадекватный!

— Эй, не видишь — люди стоят? — заорали
уже стоящие позади меня мужчины.

Один из них догнал меня, разворачивая на себя и замахиваясь кулаком. Я тут же перехватил его руку, ломая ее. Он заорал, но люди вокруг, будто загипнотизированные этим гребаным боем, совсем не обращают внимания на происходящее.

— А ты не видишь — там девушку бьют? И из-за тебя у нее будет еще больше травм. И то, что я сейчас сделаю с виновником ее побоев, будет и с тобой, если не успеешь убежать. — он рванул из здания так, будто тут пожар.

Я чуть ли не бежал, не понимая, почему так распирает от злости. Наконец оказавшись в этой душной, вонючей комнатушке, увидел Эмили, валяющуюся на полу. В крови. Свернувшись в комочек, она зажмурилась.

В ту же секунду я схватил виновника за накопленный жир сзади шеи и поволок к стене. Первый удар головой об бетонную стену, второй, третий.

Толстый ублюдок кричал, брыкался, стонал от боли, но я продолжал ударять его мерзкое лицо с каждым разом все сильнее и сильнее, переставая считать удары. Красивые багровые пятна растекались по светлой стене. Заметив ржавые шкафы, я сжал его голову и повел к ним.

— Раз удар, два, три, дальше ты, я только до трех считать умею, — лязг разносился по всему помещению. Разум был затуманенным, я не чувствовал, когда нужно остановиться, впервые. Я хотел его убить. Он ревел, его вопли были громче той кричащей толпы. Но ни одна душа так и не пришла сюда.

— Потише, — холодным голосом прошептал я. Взяв его за подбородок, поднял лицо на себя, точнее, кровавое месиво — от его поганой рожи ничего не осталось.

— Слабее людей, а уж тем более девушек, бить нельзя. Запомни это раз и навсегда или я тебя убью. Понял меня?! — рявкнул я на него, он что-то неразборчиво простонал.

— Видимо, не понял, — я ударил его лицом об свое колено. И еще разок, и еще.

— Повторяю, понял или нет? — я отшвырнул это чудовище к остальным лежащим. Он упал на колени, и все содержимое его желудка вместе с кровью вышло на плитку пола.

Я посмотрел на Эмили, уже сидящую на полу. Она лишь переводила взгляд то на ублюдка, стоящего на четвереньках, то на меня. Ее глаза были наполнены ужасом и непониманием. Тело содрогалось то ли от боли, то ли от страха. Мне было все равно.

Она пыталась встать, но у нее не получалось. Я подхватил ее на руки, она крепко вжалась в меня, будто сейчас уроню.

В нос ударил едкий, ледяной ментол и густой вишневый табак, сквозь которые пробился больно знакомый запах лаванды. Неся Эмили к машине, надеялся, что мне показалось, но когда она положила голову мне на плечо, я больше не захотел, чтобы она ее убирала.

В голове промелькнули теплые времена в бабушкином доме. Я посмотрел на избитую, хрупкую, темноволосую девушку, которую держу в руках, вдыхая будто успокоительное, вместе с воздухом. И если бы она сейчас заглянула мне в глаза, увидела бы в них только трепет и тепло. Все то, что я задумал, резко стало неважным, хотелось ее спрятать и уберечь от всего мира. А в первую очередь — от себя. Но это была всего лишь мимолетная, ужасная мысль.

Она вырывает меня из мыслей, спрашивая, что я здесь делаю, своим нежным и немного охрипшим голосом. «Да так, всего лишь тебя украсть хочу».

— Тоже, что и ты, поздно ночью ищу проблемы на голову, — чем она думала, когда сюда ехала?

Вдруг она вспоминает о кофте, которую ей подарил брат. Я предлагаю купить новую, но ей нужна именно эта. Хорошо, схожу за ней. Но так тоже не надо, потому что меня покалечат.

А то, что я только что одного из них чуть не убил, Эмили забыла? Видимо, ей разок по голове заехали. Знала бы она, сколько крови у меня на руках.

— Милая, запомни, еще не родился тот, кто смог бы меня покалечить.

— Посмотрим, — Эмили посмотрела на меня с вызовом в глазах, глупо улыбнувшись. Эта гримаса заставила меня сдержать смех, ведь весь ее рот был в крови.

Выйдя на улицу, с обратной стороны здания, подошел к своему черному минивэну. Посадил Эмили на переднее сидение, сказав о том, что сейчас поедем в больницу. В ответ услышал лишь мольбы не делать этого.

— Не надо в больницу, пожалуйста. Только не в больницу, прошу тебя, — ее голос начал дрожать, слезы резко полились ручьем, а глаза бегали, пытаясь зацепиться за то, что ее успокоит.

Прекрасно, она мне нужна целая и здоровая, поэтому надо показаться врачу.

Но ей же страшно, больно. Она не хочет туда. Значит, нужно успокоить и найти другой способ, как ее отвести в клинику.

Почему она так резко заплакала? Из-за больницы? Но что такого страшного в ней? Было много вопросов, и я спросил.

— Ты чего? — я опустился на колени, чтобы видеть ее лицо. Положив ладонь на щеку Эмили, вытирал быстро стекающие слезы. Сам не осознавая, что делаю.

— Эмили, расскажи мне, пожалуйста, все как есть.

Она посмотрела на меня, и я лучше смог разглядеть ярко-зелёные глаза с кусочком голубого в одном из них. Мы сидели как зачарованные, смотря друг на друга. Но она, будто опомнившись, быстро убрала мою руку.

— Это я еще должна что-то рассказывать? А не ты ли неожиданно заявляешься с угрозами об уезде? Не ты ли шастаешь за мной по пятам? Не ты ли знаешь мою семью лучше меня самой? Мне нечего рассказывать, отвези меня домой, или я поеду на такси, и кофту я свою сама заберу.

Меня как холодной водой окатило, почему я вожусь с ней? Мне должно быть все равно на то, что она чувствует, на побои, ее дрянную кофту. Весь тот трепет, который я ощутил ранее, мигом испарился.

Молча встав с колен, я с силой захлопнул дверь. Нажал на ключ, следом раздался звук блокировки машины — это чтобы не сбежала.
Я пошел за кофтой, потому что, если я ее не заберу, это сделает она, несмотря на закрытый автомобиль. Зайдя обратно, почувствовал ужасный запах, перемешанный со спиртом, железом, гнили и потом.

Картина немного поменялась с момента, как мы ушли отсюда. Некоторые пересели на диван, прикладывая бутылки к местам с травмами, получившие удары посерьезнее все так же лежали на полу. Им друг на друга все равно. Уверен, что скорую никто не вызвал.

Я перешагнул мужика, мешающего подойти к шкафчикам, он резко закрылся руками, думая, что я его сейчас ударю. Остальные же, заметив меня, приросли задницами к своим местам. Придурки.

Не обращая на них внимания, я хлопал дверцами шкафчиков, видя только паутину, пыль и бутылки из-под спиртного.

Открыв последний, увидел худи темно-синего цвета. Пальцы коснулись приятной ткани, взяв в руки, я снова ощутил ее мимолетный запах.
Напоследок посмотрел в дверной проем: людей возле ринга стало меньше, бойцы сменились, у зеркал — никого.

Собравшись уходить, заметил сухие салфетки в упаковке, лежащие на столе у этих ублюдков. Взяв парочку, пошел к выходу.

Всю обратную дорогу я держал кофту ближе к носу, вдыхая аромат, исходящий от нее. Внезапно послышался грохот около ног, я посмотрел вниз — на полу лежал телефон. Её телефон. Я поднял его и на экране засветились ничего не значащие уведомления.

Подходя к машине, заметил свет из салона, который быстро погас. Он был только со стороны Эмили. Откуда там свет, если ключа у нее нет и мобильного тоже?

Единственный вариант — это фонарик в бардачке. И если она открывала его, значит, нашла все паспорта, телефоны, документы — все, что мне нужно для выполнения незаконных действий и переездов. И машина эта рабочая, с подставными номерами.

Самое главное для Эмили, что там лежало, — это копия удостоверения о смерти ее отца.
Я сел внутрь, сунул взятые вещи Эмили в руки и мельком посмотрел на нее. Она выглядела очень нервной, взволнованной и все так же тряслась.

Судя по реакции, она все же наткнулась на этот документ, что даже очень хорошо. Теперь будет точно уверена, что я много чего знаю. А значит, мне проще будет ее шантажировать.

План с похищением откладывается, до тех пор, пока у нее не сойдут все синяки и раны. Испорченный товар никому не нужен. Хотя своему дедушке она будет нужна любой, но тогда цену придется снизить, а такие условия мне не нравятся.

Я выехал из мрачного переулка на уже более освещенную трассу, где мигали неисправные фонари.

Вскользь посмотрел на Эмили. Она вытирала окровавленные губы, трясущимися пальцами, и по ее лицу снова потекли слезы.

От этого жалкого зрелища я сжал руль сильнее, выжимая газ в пол, чтобы быстрее заехать в аптеку и отвезти ее домой.

Остановившись, как обычно, закрыл минивэн, оставив Эмили одну. Я быстро зашел внутрь, купил перекись, вату, обезболивающие, бинты, пластыри — в общем, все, что посоветовали для снижения боли и обеззараживания ран.

Я помчался обратно, на ходу складывая лекарства в пакет. Открыл дверь со стороны Эмили, чтобы отдать его ей.

Ёб твою мать.

— Эмили!

Ее дыхание было поверхностным, тело выглядело обмякшим. Я потряс ее за плечо. Может, уснула? Ноль реакции. И как я должен не поехать в больницу, видя перед собой вот это?

Черт с ней, побуду врачом, уже не раз себя сам залатывал.

Дорога казалась очень долгой, хоть и вид в окне сменялся со скоростью света, мелькали огни фонарей, высокие здания, офисы. Я ехал, нарушая правила дорожного движения, забыв обо всем. Периодически дотрагивался до нее, проверяя пульс. И каждый раз, когда тянулся к ее шее, моя рука дрожала.

Чтобы моя рука дрожала? Да я мог пойти нейрохирургом работать.

Я подъезжал к повороту на нашу улицу, но меня резко схватили за запястье. От неожиданности я ударил по тормозам, выруливая с трассы на обочину.

— Ты что, с ума сошла?! А если бы мы сейчас влетели в кого-нибудь? — я резко повернулся к ней. Она сидела с открытыми глазами, но кожа была белее, чем у вампира.

— Куда ты меня везешь? — прошептала она, снова закрывая глаза.

Я обхватил её лицо ладонью, заставляя смотреть на меня.

— В лес. Прибью тебя там, закопаю, а родные твоё тело фиг найдут.

Эмили ничего не ответила. Я вздохнул и аккуратно опустил её голову на подголовник сидения — она окончательно провалилась в сон.

Но я не поехал дальше. Так и стоял на обочине, рассматривая это спящее создание. Пухлые нежно-розовые губы, на которых виднелись капли засохшей крови, мелко дрожали. Четко очерченные скулы еще сильнее осунулись. Длинные густые ресницы бросали тени на бледную фарфоровую кожу. Растрепанный хвост длинных, темных волос лежал на тонких выраженных ключицах.

— Сколько пялиться можно? — на минутку, она сказала это с закрытыми глазами. Не в глубокий сон, что ли, провалилась..?

— Я за дыханием следил, не хочу, чтобы на мне еще один труп был.

— В смысле еще один?

— Я в детстве на котенка наступил, сломал ему шейку, и он умер, — я не собирался пока что раскрывать свою роль в этой игре, а котенка я действительно убил, считай, не соврал.

Она снова промолчала и отвернулась от меня. Я выехал с обочины, и уже через пару минут мы были возле нужного подъезда.

С горем пополам Эмили вылезла из машины. И медленной походкой, как ребенок, только что научившийся ходить, шла к входу. Такими темпами нам только на гонку с черепахами, кто быстрее дорогу на другую сторону переползет. Пришлось взять снова ее на руки. Из-за чего над ухом раздался громкий писк.

— И-и!

— Че ты пищишь? Как будто не знала, что я сзади иду.

— От неожиданности. Поставь меня, я уже набралась сил, чтобы дойти самой.

— Я видел. Мы бы так до утра шли.

Оказавшись в лифте, Эмили положила голову мне на плечо, засыпая. До сих пор трясущейся рукой я аккуратно провел по ее лицу, затрагивая губы кончиком пальца. Кожа была невероятно нежной.

Поднявшись на нужный этаж, я подошел к ее квартире.

— Ключи где? — прошептав, легонько коснулся ее плеча.

Не открывая глаз, Эмили пощупала свою кофту, а затем из кармана достала связку из трех ключей и маленького брелока в виде луны.

Я сразу зажал в пальцах нужный, вставляя его в замочную скважину, провернув до щелчка.
Переступив порог, скинул свои ботинки, затем осторожно стянул кроссовки с ног Эмили. Нужно занести ее в ванную и смыть всю кровь и грязь.

Я осмотрелся — это была небольшая квартира, находившаяся в полумраке. С левой стороны прихожую от кухни, совмещенной с гостиной, отделяла короткая стена. Я завернул за нее, но не увидел дверных проемов и вернулся в коридор. Прямо напротив входа виднелась единственная комната.

Войдя внутрь, я нащупал выключатель. Яркий свет ударил в глаза. Эмили наконец проснулась. Она на мгновение зажмурилась, растерянно посмотрела на меня, попыталась вырваться.

— Пусти, я дальше сама!

Я резко отпустил ее, и она, встав на ноги, шатаясь, пошла к входу в ванную. Дверь была открыта.

Эмили Браун

Я подошла к раковине. Повернув ручку крана, пуская холодную воду. Набрав ее в ладони, окунула лицо, отмывая засохшую кровь.
Отлично, у меня в доме мужчина, замешанный в смерти отца, преследователь и непонятно кто.

Я подняла взгляд на зеркало. Саймон уже стоял в дверном проеме, равнодушно скрестив руки на груди, облокотился на косяк.

— Как самочувствие?

— Нормально. Спать хочу, — ничего не нормально, меня подташнивает, знобит и невыносимо болит голова.

— На столе стоит пакет со всем необходимым. Помочь или сама?

— Сама.

Подойдя к столу, заглянула внутрь, увидев целую аптечку. Кто его просил вообще хоть что-то делать для меня?

Спас — спасибо. Больше ничего не надо. Я теперь себя буду чувствовать должной, мало этого, мне еще расспросить нужно о документе, который до сих пор лежит в кармане моих штанов.

Взяв пакет, пошла обратно в ванную. Так, нужна ватка и перекись. Отыскав их, я начала аккуратно прикладывать к ссадине на локте. Кожа сильно защипала, но я стиснула зубы: достаточно быть слабой перед ним. Теперь так же осторожно ко второй.

— Ауч! — рана на другой руке оказалась неожиданно глубокой, из-за чего даже стиснутые зубы не помогли.

Саймон подошел ко мне и, подхватив, посадил на холодную столешницу из гранита возле раковины. Выхватил перекись с ватой, обхватил мою руку пальцами и понемногу прикладывал мокрый ватный комочек.

Я следила за каждым его движением, мелко дрожа от любого прикосновения.

— Тебе холодно? Ты вся дрожишь.

— Немного, — тихо прошептала я.
Мне так не хотелось сопротивляться. Хоть было и страшно, но приятное ощущение разливалось по всему телу, и оно было сильнее страха. Я не знаю, что это за чувство.

— Потерпи чуть-чуть.

Он достал пластырь из упаковки, бережно приклеил к ране, чтобы я не разодрала ее во сне.

— У тебя штаны в крови чуть ниже колена, — он показал пальцем на пятна.

— Мне их перед тобой снять? — я возмущенно наклонила голову вбок.

— Подкатать. А лучше переодеть, ты же не будешь в них спать.

— А может, буду.

— Мне-то какая разница, в чем ты будешь, я просто предлагаю как лучше, — его тон стал грубее.

Я медленно закатала штаны, чтобы не задеть поврежденные места. Саймон приподнял мою ногу, делая все то же самое, что и с руками. Каждое его прикосновение было наполнено нежностью и трепетом, от которого возникали мурашки.

— Вот так, — сказал он, наклеивая последний пластырь.

Снова взял меня на руки и понес в постель. В этом не было необходимости. Саймон знает, что я могу сама, но все равно продолжает это делать.

Посадив меня на кровать, взял пакет и вышел из комнаты. Через пару минут он принес мне кружку с водой и две таблетки в ладони.

— Это чтобы ничего не болело и спалось спокойно, — он раскрыл мою руку, кладя лекарства туда, а во вторую сунул кружку.

— Спасибо.

Он кивнул и вышел из комнаты. А затем хлопнула входная дверь в коридоре.

Саймон ушел, а я так ничего и не спросила. Только молча наблюдала за тем, что он делал. Язык будто онемел, не позволяя нарушать тишину, среди которой слышалось мое прерывистое дыхание.

Встав с кровати, я подошла к шкафу, взяв свою сорочку, и, открыв потайную дверцу, достала записную книжку.

«В машине у С.Н. найдены подставные паспорта, одноразовые перчатки, телефон. Удостоверение смерти Брауна Логана. Расследование до сих пор ведется.»

«С.Н. — предполагаемый убийца»

«Потенциальные угрозы?»

Спрятала в блокнот ту важную бумагу, за которую молилась, чтобы не выпала из штанов. И вернула его на место.