Круги
Она вернулась через три дня.
Я сидела на лавочке под яблоней, читала книгу. Ангелина возилась с утками.
Белая машина остановилась у калитки. Лена вышла — одна, с пакетом в руке. Она не выглядела расстроенной. Наоборот — спокойной, как будто уезжала за продуктами, а не к маме на неделю.
— Оль, — шепнула Ангелина. — Она вернулась.
— Вижу, — сказала я.
Лена зашла во двор. Олег вышел из сарая — увидел её и замер.
— Привет, — сказала она. — Соскучился?
— Ты сказала, что на неделю, — сказал он.
— Передумала, — она подошла, обняла его. — Скучно без тебя.
Он стоял как вкопанный. Не обнял в ответ. Но и не отстранился.
— Оль, — Ангелина дёрнула меня за рукав. — Ты смотришь.
— Смотрю.
— Не надо.
— Не могу не смотреть, — сказала я.
Лена поцеловала Олега в щёку, взяла его за руку и повела в дом. Он пошёл за ней — как на поводке.
— Она его заколдовала, — сказала Ангелина. — Иначе не объяснишь.
— Или он сам не хочет меняться, — сказала я. — Привык. Боится.
— А ты что будешь делать?
— Не знаю, — сказала я.
---
Вечером я сидела на лавочке одна. Ангелина ушла в дом — сказала, что устала смотреть на мои страдания.
Солнце садилось. Яблоня шелестела листьями. В соседском дворе горел свет.
Скрипнула калитка.
Олег вышел. Один. Лена, видимо, осталась в доме.
Он подошёл к забору.
— Оля, — сказал он.
— Что?
— Она вернулась.
— Я видела.
— Я не звал её.
— Я знаю.
— Она сказала, что хочет быть со мной. Что всё прощает, — он опустил голову. — Что мы можем начать сначала.
— А ты? — спросила я. — Ты хочешь?
Он молчал.
— Ты хочешь начать сначала с ней? — повторила я.
— Не знаю, — сказал он. — Я ничего не знаю.
— Тогда зачем ты пришёл? — спросила я. — Чтобы сказать, что ты не знаешь? Я это и так знаю.
— Чтобы ты знала, — он поднял глаза. — Что я думаю о тебе. Всё время. Даже когда она рядом.
— А мне этого мало, — сказала я. — Ты сказал «я скучал». Ты взял меня за руку. А потом она приехала, и ты снова с ней. Это не любовь. Это издевательство.
— Оля...
— Не надо, — я встала. — Не надо оправданий. Выбери. Или она. Или я. А эти качели — я больше не могу.
Я ушла в дом.
Ангелина сидела на крыльце.
— Сказала? — спросила она.
— Сказала, — я села рядом. — Пусть думает.
— Он не выберет, — сказала Ангелина. — Он будет мучиться, но не выберет.
— Тогда я уеду, — сказала я. — И больше не вернусь.
— Не вернёшься? — Ангелина округлила глаза.
— Не знаю, — я посмотрела на звёзды. — Может быть.
Мы сидели на крыльце, смотрели на его дом, и ждали.
Он не вышел.