Боль.
А что если люди не умирают? Нет, не так.. Что если после смерти нет никакого рая, ада, перерождения или прочего? Что если после смерти люди превращаются в птиц? Кружат там, в высоте, среди облаков. Что если птицы летают и не могут больше поговорить с родными, а могут лишь молча наблюдать? И почему этот ворон сидящий на спинке другого конца скамейки так похож на него..? Если бы люди превращались в птиц, то это бы объяснило наличие крыльев у ангелов.. А с чего вообще ангелы должны выглядеть как люди? А почему образ бога должен быть подвластен человеческому пониманию? Это существо возможно сотворило мир. Огромный, необъятный мир, а выглядит как обычный человек? Бред.
На лоб упала небольшая капелька. Черт, дождь.. Правда Лондон всегда был дождливым, особенно осенью. Неудивительно что дождь пойдёт и сейчас. Правда Джону сейчас на это было абсолютно плевать. Ему на все уже было плевать — на дождь, на прохожих, на холод. Кроме одного. Смерть друга. На нее Джону было уж точно не плевать.
После нее Джон вообще стал гораздо больше задумываться. В основном об их отношениях. Правда ли они были лишь друзьями..? Нет, конечно были! Джон ведь не гей. По крайней мере он очень пытался убедить в этом себя и окружающих. Но правда ли это..? Отчасти да. Джон точно не был геем, ведь девушки ему тоже нравились.
Но. Всегда есть "но". В данном случае этим "но" выступал один очень гениальный детектив. Джон его.. Не сказать чтоб любил, нет. Это было какое-то более глубокое, сложное чувство. Джон любил не раз и был точно уверен — в случае с ним все гораздо сложнее чем с любой девушкой или парнем в его жизни.
Это чувство было таким легким и приятным, похожим на глупую, детскую привязанность. Оно было теплым, мягким...
Оно было болезненным, удушающим, мучительным..
Однако несмотря на всю боль от невысказанного Джон все еще продолжал быть мужчиной, а мужчины терпят и не плачут. И Джон оправдывал ожидания окружающих. И Джон не плакал. Днем. На людях.
А ночью в одиночестве захлебывался слезами. Он рыдал. Рыдал пока слёзы не заканчивались, а глаза не начинали болеть. Рыдал и лишь подушка заглушала плач.
Порой Джон даже думал что вот-вот он зайдёт и увидит его в слезах. Он бы наверняка унижал Джона за подобное проявление слабости и сентиментальности. Он никогда не любил сентиментальность. Эмоции для него были сложными, любовь называл химическим дефектом...
Но теперь он мертв. И с этом остается только смириться. Или не смириться и жить в постоянном горе и чувстве вины толком непонятно за что.
По темному камню изредка стучали мелкие капли. Джон и сам не понял как со скамейки, на которой сидел Майк Стамфорд, который когда-то их познакомил, он оказался у его могилы.
Белые розы
На его могиле лежали три белые розы. Живые, свежие, настоящие. Странно.. Сам Джон их сюда не приносил — он вообще старался держаться от этого места подальше. Миссис Хадсон? Вряд ли. Отношения с ним у нее хоть были и хорошие, мал шанс того что она стала бы приносить к его могиле цветы. Майкрофт? У этих двоих отношения совсем уж не сахар. Молли?.. Да, возможно. Но учитывая сколько раз он (довольно грубо, надо заметить) ее отшивал, она наверно просто смирилась и не стала бы приходить дабы не напоминать себе о глупой влюбленности. А больше то и некому.. Странно.
Да к черту это! Джон помотал головой и сохмурился пытаясь отогнать лишние мысли.
Капли застучали чаще. Дождь усиливался. Тучи сгущались. Глубокая тоска медленно, но ощутимо сгущалась вместе с ними. Джон вздохнул и медленно побрел домой. Нет, не на Бейкер-Стрит 221-B. Оттуда он съехал сразу же после его смерти. Там все напоминало о нем и это было ужасно. Нет, ставаться там было настоящей пыткой.
Джон шел медленно. Ему даже казалось, будто он пытается сбежать от темных, липких воспоминаний, но они хватают за ноги, руки, обволакивают тянут обратно не давая ступить и шагу. Мерзко.
Вот Джон уже стоит у двери квартиры. Сам не заметил как дошёл. Открыл дверь, зашел, закрыл, снял обувь, прошел на кухню. За окном уже темнеет.. Он сел за стол и с минуту просто пялился в окно. Даже не куда-то конкретно, просто смотрел пустым взглядом вдаль. Потом немного встряхнул головой, поставил чайник, подождал, налил себе чаю и продолжил смотреть в окно.
— Завтра снова на работу.. — тихо сказал он сам себе зачем-то. Наверно просто кроме самого себя собеседника не находилось.
Миссис Хадсон наверное волнуется.. Съехал посреди месяца не сказав ни слова.
Холодильник размеренно гудел, тикали часы на стене, капли стучали по подоконнику и стеклу, стучало сердце, еще было слышно его же дыхание. Каждый звук в этой тишине казался преступно громким. Тишина для него сейчас была всем — она спасала, давила и просто была. Джон пытался спрятаться в этой тишине, забыть, стереть из памяти, вырезать тупым ножом из сердца и больше не вспоминать. Но не получалось.. Тишина только затягивала, душила, давила на голову, а забыть не получалось. Джон встал, стул мерзко скрипнул. Он направился в ванную — надо было смыть с себя всю ту грязь, мерзкие мысли и воспоминания. Чашка с чаем осталась на столе не тронутая и уже остыла.
Джон плюхнулся в кровать и уставился в потолок. Задумался. Зачем ему теперь вообще жить? Ни друзей, ни смысла жизни. В нахождении спутницы он отчаялся уже давно. Единственное за что еще хоть как-то можно было зацепиться — работа. Уже порядком поднадоевшая, скучная работа. Нет, за нее держаться не вариант. И что тогда остаётся? Да ничего.. Вообще ничего. Одна пустота, тоска, одиночество, чувство будто чего-то не хватает. И ведь он даже понимал чего.
Вот бы тоже стать птицей. Улететь туда, вверх, высоко-высоко..! Летать там вместе с другими птицами, петь песни о свободе и мире. Но Джон боялся. Боялся смерти. Хотя почему бы? В этом мире его больше ничто не держит, смерть ведь должна казаться спасением.. Но Джон ее боялся хоть и не раз думал о самоубийстве. Вот крыша, вот нож, вот пистолет в тумбочке. Но только он брал в руки пистолет, они начинали трястись, дыхание сбивалось и он не решался..