Ран Хайтани мой?

Ами не унималась после Окинавы.
Вернувшись в Токио, она будто включила какой-то внутренний двигатель: каждое утро - новый наряд, каждое совещание - попытка сесть рядом с Раном, каждый его выход из кабинета - её «случайные» появления в коридоре. Не смотря на то что я стала его невестой.

- Доброе утро, господин Хайтани, - щебетала она, протягивая ему кофе. - Я запомнила, как вы любите: двойной эспрессо, без сахара, с корицей.

- Спасибо, - отвечал Ран коротко, принимая чашку, но не глядя на неё. Его взгляд искал только меня.

Но Ами не сдавалась. Она поправляла его галстук перед важными встречами, смеялась над его шутками громче всех, приносила документы в его кабинет, даже когда их можно было отправить по электронной почте. Я видела это и чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение.

Однако уволить её Ран не мог. Инвесторы из Осаки - те самые, с которыми мы недавно подписывали контракт, - были в восторге от неё. «Очаровательная девушка», «такая профессиональная», «ваша секретарша - жемчужина», - говорили они. И Ран терпел. Ради бизнеса. Ради сделок, которые приносили компании миллионы.

- Она временная- сказал он мне однажды вечером, обнимая на диване. - Как только инвесторы успокоятся, я найду ей место в другом отделе. Или в другой компании.

- Я понимаю - ответила я, хотя понимала не до конца. Ревность - плохой советчик.

А потом начались слухи.

- Ты слышала, что говорят про Сато? - донеслось до меня из женской комнаты, когда я зашла поправить макияж.

Я замерла у двери.

- Что? - голос принадлежал Ами, и в нём звучало сладкое злорадство.

- Что она спала с боссом. И поэтому получила повышение. И вообще, её повышение - это просто прикрытие, а на самом деле она...

- Ужас, - перебила Ами с притворным сочувствием. - Я, конечно, слышала, но не думала, что это правда. Она же такая... скромная.

- Скромная? - хихикнула другая девушка. - Просто скрытная. Не упусила шанс его захамутать.

Я стояла, прижавшись спиной к стене, и чувствовала, как кровь приливает к лицу. Мне хотелось войти, хлопнуть дверью и высказать им всё. Но я сдержалась. Взяла себя в руки, выдохнула и вернулась в кабинет.

Ран заметил, что со мной что-то не так, но я отмахнулась: «Устала. Всё в порядке».

Но всё было не в порядке. Сплетни множились, росли, обрастали новыми «подробностями». Кто-то видел, как я выходила из его машины. Кто-то слышал, как мы разговаривали шепотом на корпоративе.

Мими старалась меня поддерживать, но даже она не могла остановить волну.

- Юми, тебе нужно что-то делать, - сказала она однажды за обедом. - Ами - та ещё змея. Если она продолжит, твоя репутация...

- Моя репутация в моих руках, - ответила я. - И в моих делах.

Шанс представился через неделю.
Нам нужно было подписать контракт с крупной сетью отелей. Ответственной назначили меня - Ран настоял, чтобы я вела переговоры сама. Без него. Без его поддержки. Только я и партнёры.

- Ты справишься, - сказал он перед входом в переговорную. - Ты же Юми Сато. Моя невеста.

- А если они не захотят слушать женщину? - спросила я.

- Тогда напомни им, кто принёс им лучшие предложения за последние полгода. Твоя работа говорит за тебя.

Я кивнула, поправила пиджак и вошла.

В переговорной сидели трое мужчин. В дорогих костюмах, с важными лицами, с планшетами и кофе. Они поднялись при моём появлении, но в их взглядах читалось снисхождение.

- Сато-сан, - сказал глава делегации, пожимая мне руку. - Мы ожидали господина Хайтани.

- Господин Хайтани доверил мне эти переговоры, - ответила я, садясь во главе стола. - Если вы, конечно, готовы вести их со мной.

Повисла пауза. Мужчины переглянулись.

- Мы готовы, - сказал наконец старший из них.

Я разложила документы, открыла презентацию и начала. Спокойно, уверенно, без тени сомнения. Я говорила о цифрах, о сроках, о выгоде. Я отвечала на каверзные вопросы, парировала возражения, находила компромиссы. Я не была Раном - я была собой. Но в тот день этого оказалось достаточно.

Через два часа контракт был подписан.

Глава делегации пожал мне руку и сказал:

- Сато-сан, вы впечатлили нас. Если когда-нибудь захотите сменить компанию - знайте, у вас есть предложение.

- Я ценю это, - улыбнулась я. - Но я остаюсь там, где я нужна.
Сплетни не прекратились после подписания контракта. Но они стали тише. Ами затаилась - но ненадолго.

Через несколько дней Мими принесла мне скриншоты переписки в рабочем чате. Ами писала, что моё повышение - результат не работы, а постели, что он со мной из-за этого, потому что я «сплю с ним», что я «ничего не умею, только ноги раздвигать».

- Юми, с этим нужно что-то делать, - сказала Мими. - Это уже не сплетни. Это клевета.

Я взяла телефон и пошла к Рану в кабинет. Без стука. Без предупреждения.

Он поднял голову от бумаг и сразу понял - по моему лицу, по сжатым губам, по дрожащим рукам, в которых я держала телефон.

- Что случилось?

Я протянула ему экран. Он прочитал, и его лицо стало непроницаемым - таким, каким я видела его только на самых опасных переговорах.

- Я разберусь, - сказал он.

- Нет, - ответила я. - Я сама.

На следующий день я пришла в офис на час раньше и попросила знакомую пригласить Ами в переговорную. Тет-а-тет.

Она вошла с улыбкой - высокомерной, наглой.

- Сато-сан, вы хотели меня видеть?

- Садись, - сказала я, указывая на стул.

Она села, скрестила ноги и уставилась на меня с вызовом.

- Я знаю, что это ты распускаешь слухи, - начала я без предисловий. - И у меня есть доказательства.

Ами побледнела, но быстро взяла себя в руки.

- Я не знаю, о чём вы...

- Твоя переписка в рабочем чате, - перебила я, разворачивая к ней планшет. - Скриншоты. Дата. Время. Твои слова.

Она замолчала. Её лицо стало серым.

- Ты можешь ненавидеть меня, - сказала я спокойно. - Ты можешь завидовать. Но клевета - это не просто сплетни. Это нарушение трудового договора. И основание для увольнения.

- Ты не уволишь меня, - прошептала она. - Инвесторы меня любят. Без меня...

- Инвесторы любят результат, - перебила я. - А результат приношу я. Контракт с сетью отелей - мой. Отчёты за последние полгода - мои. А ты... ты просто секретарша, которая перестаралась.

Ами сжала губы, но не ответила.

- Ты переводишься в другой отдел, - сказала я. - Завтра. Документы уже готовы. Ран подпишет сегодня.

Она встала, подхватила свою сумочку и, не глядя на меня, вышла.

Я сидела в пустой переговорной и смотрела на закрывшуюся дверь. Руки дрожали. Но внутри было спокойно - как после бури, когда всё самое страшное уже позади.

Ран ждал меня в своём кабинете. Я вошла без стука - как всегда в последнее время.

Он сидел в кресле у окна, смотрел на вечерний Токио, и в руке у него был бокал с виски. Я подошла ближе, и он повернулся ко мне. В его глазах не было гнева - только гордость.

- Я всё знаю - сказал он. - Риндо был в офисе. Ему доложили.

- Я знала, что он доложит, - ответила я, садясь на край его стола.

- Ты вела себя как настоящая Хайтани, - сказал Ран, отставляя бокал и подходя ко мне. - Я горжусь тобой. Не за контракт. За то, как ты закрыла эту тему. Без крика. Без скандала. Просто - профессионально.

- Я училась у лучшего, - я провела пальцами по его рубашке, расстёгивая верхнюю пуговицу.

- У кого же? - его голос стал ниже.

- У одного упрямого владельца клубов, который научил меня, что слова важнее кулаков.

Ран усмехнулся и накрыл мою ладонь своей.

- Этот упрямый владелец клубов хочет кое-что тебе сказать, - он притянул меня ближе, усаживая на стол - прямо на разложенные документы. - Ты сегодня была великолепна.

- Только сегодня? - я обвила руками его шею.

- Каждый день, - он поцеловал меня в уголок губ. - Но сегодня особенней.
Его руки скользнули по моей талии, сжимая ткань блузки. Я почувствовала, как его дыхание участилось, как его пальцы замерли на пуговицах, ожидая моего разрешения.

- Ты хочешь здесь? - прошептала я. - В кабинете? Где сидели все эти люди...

- Все эти люди уже ушли, - он расстегнул первую пуговицу. - А те, кто остались, знают, что стучать в эту дверь без крайней необходимости нельзя.

- Умно, - выдохнула я, когда его губы нашли мою шею.

Он расстегнул блузку полностью, стянул её с плеч и замер, глядя на кружевной бюстгальтер - чёрный, соблазнительный, который я надела специально сегодня утром, предчувствуя вечер.

- Ты хотела, чтобы я это снял? - спросил он, проводя пальцем по краю кружева.

- Я хотела, чтобы ты сделал что-нибудь с этим, - ответила я, чувствуя, как жар разливается по телу.

Он не заставил себя ждать. Быстрым, привычным движением он расстегнул застёжку, и кружево упало на стол. Его губы тут же нашли мою грудь - влажные, горячие, жадные. Я запрокинула голову и вцепилась пальцами в его волосы, чувствуя, как реальность тает, остаётся только он.

- Я хочу тебя, - прорычал он, поднимая голову. - Сейчас. Здесь.

- У тебя же есть стол, - я усмехнулась, хотя голос дрожал. - И диван. И пол.

- Ты слишком много говоришь, - он стянул с меня юбку, потом кружево, оставляя обнажённой на холодной столешнице.

Я вздрогнула - от холода, от возбуждения, от того, как он смотрел на меня. Ран стоял между моих ног, не сводя глаз с моего лица, и расстёгивал свой ремень. Медленно. Мучительно медленно.

- Не томи - прошептала я.

- Я ждал этого весь день - ответил он, освобождаясь от брюк.

Он вошёл в меня резко, глубоко, и я вскрикнула - от неожиданности, от остроты ощущений. Стол жалобно скрипнул, бумаги посыпались на пол, но мне было всё равно. Я обхватила его ногами, притягивая ближе, чувствуя, как каждое движение заполняет пустоту, которая была во мне до него.

- Юми - простонал он, ускоряясь. - Ты чувствуешь... как я люблю тебя?

- Да, - выдохнула я, теряя контроль. - Да...

Он наклонился и поцеловал меня - глубоко, собственнически, заглушая мои стоны. Я царапала его спину через тонкую рубашку, он сжимал мои бёдра так, что на коже останутся следы. Мы двигались в унисон - быстро, жарко, отчаянно, будто боялись, что кто-то войдёт и прервёт это безумие. Меняя позы.

Кульминация настигла нас одновременно - он взорвался внутри, я выгнулась дугой, впиваясь губами в его плечо, чтобы не закричать. Кабинет наполнился нашим дыханием, запахом пота и духов, стуком сердца, который отдавался в ушах.

Он выдохнул, уткнувшись лицом в мою шею, и долго не двигался. Я гладила его волосы, смотрела в потолок и чувствовала, как дрожь постепенно уходит, сменяясь спокойствием.

- Ты... невыносим, - прошептал он наконец.

- Я знаю, - ответила я, улыбаясь в темноту.

Мы привели себя в порядок: поправили одежду, собрали бумаги с пола, выключили свет. Когда выходили из кабинета, Ран обнял меня за талию и прошептал на ухо:

- Завтра повторим. Но уже дома.

- Договорились, - ответила я.

Мы спустились вниз, вышли на ночной Токио, и я вдохнула полной грудью.