chapter ¹⁵
Я не помню, сколько просидела на диване. Может, час. Может, два. Телефон лежал рядом, экран то загорался уведомлениями, то снова тух. Я не читала их. Просто смотрела почему-то на дверь.
Каждые пять минут вскакивала к глазку - пустая лестничная клетка, тусклый свет, тишина. Я слышала лифт на нижних этажах, чьи-то шаги за стеной, далёкий смех из соседней квартиры. Обычный вечер в Токио.
Но внутри меня всё дрожало.
Боль в животе притупилась до тупого ноющего гула. Скула пульсировала, распухая ещё больше. В зеркале в прихожей я выглядела чуждо сама себе - синяк превращался в чёрно-фиолетовый цветок, разбитая губа распухла, и я не могла до конца сжать рот.
Я налила чай. Не пила - просто грела ладони о кружку, пока он не остыл. Потом налила снова.
Звонок в дверь раздался в 23:47.
Я подскочила, как ошпаренная. Сердце заколотилось где-то в горле. Подбежала к глазку - и выдохнула.
Ран. Один. В той же тёмной одежде, в которой уезжал утром. Только теперь рубашка была расстёгнута на две пуговицы, волосы растрёпаны, под глазами - тени. Он тяжело дышал, будто бежал всё это время.
Я открыла дверь, и он, не сказав ни слова, вошёл, обхватил моё лицо ладонями и замер.
- Юми, - прошептал он. - Боже.
Его пальцы скользнули по скуле - по ушибленной стороне. Я поморщилась, и он тут же отдёрнул руку, как от огня.
- Больно?
- Терпимо, - ответила я, хотя врать не умела.
Он смотрел на синяк, на разбитую губу, на мои покрасневшие глаза. И в его взгляде было что-то страшное - не гнев, нет. Гнев придёт позже. Сейчас там была вина. Глубокая, как ущелье.
- Я должен был быть с тобой, - сказал он глухо. - Не должен был уезжать.
- Ты не мог знать.
- Мог. Должен был предвидеть. - Он провёл большим пальцем по моей щеке - здоровой стороне, но я всё равно вздрогнула. - Кто они? Что сказали?
- Я не знаю, кто. Лиц не видела - капюшоны. Сказали... чтобы я уехала из Токио. И чтобы ты не забывал, кто ты. Или... - я отвела взгляд, - или они помогут.
Ран молчал. Но я чувствовала, как напряглись его плечи, как закаменели мышцы под моими пальцами, когда я коснулась его руки.
- Помогут, значит, - повторил он так тихо, что я едва расслышала. - Хорошо. Я с ними поговорю.
- Ран, нет, - я схватила его за запястье. - Не надо. Я хочу, чтобы ты просто был здесь. Не уезжай снова. Не уходи. Пожалуйста.
Он посмотрел на меня - долго, тяжело. Потом выдохнул и обнял. Так, будто я была единственным, что удерживает его от пропасти.
- Я здесь, - сказал он в мои волосы. - Я никуда больше не уеду. Хоть всё Раппонги сгорит дотла.
- Не говори так.
- Я серьёзно, - он отстранился, заглянул в глаза. - Ты слышишь меня, Юми? Ты - главное. Всё остальное - пыль.
Я не знала, что ответить. Просто прижалась к нему, чувствуя, как дрожь понемногу уходит, как его руки обнимают меня, как его сердце бьётся где-то рядом с моим.
Он провёл меня на кухню - осторожно, придерживая за талию. Усадил на табурет, сам поставил чайник, достал лёд из морозилки, завернул в полотенце и приложил к моей скуле.
- Подожди, - сказал он, придерживая холод. - Сейчас легче станет. А потом... потом я поговорю с братом. С Риндо. Он поможет выяснить, кто это был.
- Я не хочу, чтобы ты ввязывался в это ещё сильнее, - тихо сказала я. - Может, мне правда уехать? На время, пока...
- Нет, - он оборвал меня жёстко. - Даже не думай. Ты остаёшься здесь. Со мной. Я разберусь.
В его голосе было столько уверенности, что я почти поверила. Почти.
Я смотрела на его руки - сильные, но сейчас такие осторожные. На его лицо - сосредоточенное, напряжённое. На морщинку между бровей, которая появлялась только в самые тяжёлые моменты.
- У тебя тоже синяки будут? - спросила я, пытаясь разрядить обстановку. - Если ты поедешь с ними разбираться?
- Не будет, - он криво усмехнулся. - Я быстрый.
- Ты ничего, - я взяла его за руку, убирая лёд от лица. - Просто... возвращайся. Ладно? Всегда возвращайся.
Ран наклонился и поцеловал меня - не в губы, нет, туда было больно. В лоб. В здоровую щёку. В кончик носа.
- Вернусь, - прошептал он. - Всегда. Обещаю.
Мы сидели на кухне до полуночи. Пили чай. Молчали. Иногда он брал мою ладонь и просто держал её, перебирая пальцы. Иногда я прислонялась к его плечу, чувствуя тепло, которое прогоняло остатки страха.
Мия не звонила - она была у подруг, и я не хотела её пугать. Родителей у меня не было, сёстры за границей. Только он. Только Ран.
И в этой тишине, в маленькой квартире на четвёртом этаже, я поняла: я не боюсь их. Я боюсь только одного - потерять его.
- Ран, - позвала я, когда чайник остыл уже в третий раз.
- Мм?
- Ты ведь не уйдёшь сегодня? Не уедешь снова?
Он повернулся ко мне, и в его глазах было что-то твёрдое и бесконечно нежное одновременно.
- Нет, Юми. Я останусь. Сегодня. Завтра. Навсегда. Если ты, конечно, не выгонишь.
Я улыбнулась, и даже разбитая губа не смогла испортить эту улыбку.
- Не выгоню, - ответила я. - Даже если очень попросишь.
Он рассмеялся - тихо, почти беззвучно, и прижал меня к себе. Так крепко, что я почувствовала: он боится потерять меня так же сильно, как я его.
Мы перешли в комнату. Свет не включали - только уличные фонари за окном, только тени на стенах. Ран помог мне лечь, сам лёг рядом, обнял, положил руку на мой живот - туда, где ещё болело.
- Здесь ударили? - спросил он.
- Да, - выдохнула я.
- Прости, - прошептал он, проводя ладонью легко-легко. - Прости, что не уберёг.
- Ты меня уберёг, - возразила я. - Я же здесь. Я цела.
- Ты цела, - повторил он, и это прозвучало как молитва.
Я закрыла глаза. Слышала его дыхание, чувствовала тепло его ладони на своём животе, его пальцы, перебирающие пряди моих волос. И страх отступал.
Не полностью. Отступал.
- Ран, - сказала я уже почти сквозь сон.
- Тшш, - он поцеловал меня в висок. - Спи. Я рядом.
Я уснула. И мне приснилось, что мы сидим в закусочной у дома, едим рис, смеёмся. И нет никаких синяков, никаких угроз, никакого страха.
Только он. И я.
Когда утром я проснулась, Рана уже не было в постели.
Моё сердце пропустило удар - но тут же я услышала звук сковороды с кухни, запах омлета и кофе. Он был здесь. Он не ушёл.
Я зашла на кухню - босиком, растрёпанная, с небольшим фиолетовым синяком на лице.
Ран стоял у плиты в моём фартуке (слишком маленьком для него) и переворачивал яичницу.
- Доброе утро, - сказал он, увидев меня. - Садись. Сейчас будет завтрак.
- Ран, - я подошла и обняла его со спины, прижавшись щекой к его лопаткам. - Ты волшебник.
- Просто мужчина, который любит свою женщину, - ответил он. - И который собирается найти тех ублюдков и лично поговорить с ними.
- Пожалуйста, не горячись, - тихо сказала я. - Пожалуйста.
Он повернулся, обнял меня в ответ, поцеловал в волосы.
- Постараюсь, - сказал он. - Ради тебя - постараюсь.
Мы сели завтракать. И впервые за два дня я почувствовала, что всё будет в порядке.