17.
– Что-то выяснил про того омегу в доме Минхо? – спросил Хван, нервно крутя шариковую ручку между пальцами.
– О нём совсем немного информации, и то это при условие что это тот человек. – стоя напротив, спокойно говорит Хан доставая из папки один единственный лист бумаги, в котором он собрал всю информацию.
– Ли Феликс, омага 17 Лет. На следующий недели исполнится 18. Жил в небольшом городе с отцом, Ли Чохоном. После смерти отца, несколько месяцев не появляется в школе. – Джисон коротко пересказывает содержание бумаги, перед тем как отдать ее Хёнджину.
Альфы держит бумагу в руках, смотря на небольшую фотографию омеги. Мягкие черты, светлые волосы, которые аккуратно падают волной по скулам и россыпь веснушек, которые делают из внешность что-то неземное. Само солнце потрудилось, перед тем как отправить такой лучик на свет.
– На сколько вероятно, что это правильный человек? – задумавшись спрашивает Хван, лениво переводя свой взгляд на Джисона.
– Честно, смотря на фото не сильно похож на того омегу, которого я видел доме. Да и возраст немного сомнительный, чтобы быть замешанным в таком деле. Но я его видел только издалека в бинокль. Да и тот факт, что он долгое время нигде не появляется, настораживает. Так-что 50 на 50. – высказывает свои мысли Хан, стараясь выстроить их понятным образом.
Хёнджин немного задумывается, ложа бумагу стол перед собой. Омега и вправду юн, и по разговору с Минхо тяжело что либо определить. Но что-то в глубине души, ему подсказывает что всё не так просто как кажется. Он явно что-то упускает, но не понятно что именно
Альфа откладывает ручку на стол, в идеальную линию с бумагой. Он достает из ящика в рабочем столе пакет ирисок, чтобы задобрить Джисона.
Порой Хёнджину кажеться, что Джисон просто малость оборзел, работая как надо только за надбавку в виде сладостей. Но зато у них у всех есть как пошутить во отсутсвие Хана.
– Тогда найди его. Либо подтверди что точно ли это он в доме Минхо.. Чем быстрее — тем лучше. Свободен. – сказал Хван, кидая омеге пакет с его любимыми конфетами.
***
– ...Ликс. Феликс – Отдаленно слышится обеспокоенный голос Чонина.
Смотря на Феликса, Чонин боиться к нему прикоснуться. В местах где одеяло и одежда не скрывает бледную как лист бумаги кожу, она покрыта багровыми следами крови.
Феликс не сразу понимает что происходит, и на каком свете находиться. Но снова чувствуя адскую боль во всём теле, он понимает что к сожалению или счастью еще жив.
Он неохотно берёт себя в руки собирая все силы чтобы открыть глаза, которые по началу так и намереваются замкнуться обратно.
– Всё в порядке, Чонин... – прохрипел Феликс.
– ТЫ ЕБАНУЛСЯ?! – не удержавшись, сорвался на крик Чонин.
Он снова с ужасом смотрит на Феликса, и делает глубокий вдох чтобы успокоится. Сейчас явно не время для криков.
– На тебе живого места нет. Какой нахуй нормально?! – сдерживая слезы, попытался более спокойным голосом сказал Чонин.
– Честно, всё в порядке. Не пойму что на этого далбоёба вчера нашло. – сквозь боль натягивает улыбку Феликс, чтобы хоть как-то успокоить беспокойство Чонина.
Чонин протирает свои влажные глаза, чтобы не заплакать. Он понимает что он должен оставаться сильным для Феликса. Ему и без его слёз сейчас плохо.
Успокоив наплывающие эмоции, Чонин берёт прохладную руку Феликсу, как будто бы тот разобьется от неверного движения, чтобы тот смог встать и принять тёплый душ.
Скривив лицо от боль и крепко стиснув зубы, Феликс дрожащий рукой держит за тёплую руку Чонина, чтобы подняться и на ватных ногах дойти до ванной комнаты.
– Я дальше сам. – с той же натянутой улыбкой, сказал Феликс, уткнувшись взглядом в пол. Он не хочет видеть насколько Чонину больно из-за него.
Феликс и без того себя паршиво чувствует, что Чонин должен видеть, и помогать ему в таком состояние.
У Чонина нет никакого доверия к словам Феликса. Просто стоя на одном месте он дрожит как осиновый лист и выглядит так, будто бы вот-вот упадёт в обморок.
Но спорит с Феликсом, это как ссать против ветра. Себе только хуже сделаешь, и ничего не добьёшься.
– Ладно, я тогда пойду тебе завтрак сделаю. Но если что, кричи — я прибегу. – в голосе Чонина слышится нота недоверия, заботы и сочувствия.
Он понимает, что лучшее что он сейчас может сделать для Феликса, это дать пространство, и возможность побыть одному.
После как Чонин вышел из комнаты, Феликс кое как снял с себя вчерашнюю одежду, на в некоторых местах немного порвалась, и видятся пятна засохшей крови.
Смотря на себя в зеркало он видит фиолетовый синяки, который почти-что черные, и немало кровавых следов от ремня.
Зайдя под теплые струи душа, раны начинает жечь. Как можно быстрее, Феликс аккуратно пытается смыть засохшую кровь с кожи.
Не проведя долгое время в ванной, он выходит и одевает более закрытую одежду, которая закрывает весь ужас от чужих глаз.
В последний раз убедившись что нигде ничего не видно, Феликс неспешно идет на кухню к Чонину.
Хоть омега еле держиться, он понимает, что поесть надо. Мучиться голодной смертью не вариант, хоть и звучит заманчиво.
***
🌘❤️🔥⛓️
(Ебать... только 17 глава, а количество символов уже такое же как было первоначально во всей работе...)