Эпизод 3
Я оставалась одна - с повязкой на глазах, связанными руками - более двух часов. Атмосфера подвального помещения давила, но я даже не понимала, где именно нахожусь.
Каждый шорох, каждый скрип доносились из темноты и казались зловещими. Я пыталась что-то придумать, но мысли путались, а отчаяние лишь росло с каждой минутой.
Наконец, раздался тяжёлый металлический звук открывающейся двери, вырвав меня из оцепенения. Моё тело, зажатое на полу в углу, напряглось, я стала прислушиваться к каждому звуку.
Шаги. Все ближе и ближе ко мне. Я чувствовала, как пол вибрирует от них, и каждый шаг отдавался глухим ударом в моём сердце. А потом... Меня одёрнули. Резко и пренебрежительно, от чего я упала лицом в пол. Меня сразу пронзила несравнимая ни с чем боль. Мой нос. Я почувствовала, как что-то тёплое и липкое потекло по лицу.
Пока я лежала лицом в пол и скулила от боли, мои руки наконец-то освободили от верёвки, которая по ощущениям лишила меня кистей навсегда. Я попыталась пошевелить пальцами, но они были онемевшими, холодными и покалывающими. После - ещё одно грубое действие, и я уже оказалась на спине. От неожиданности я снова застонала.
«Молчи, сучка», - надменно прозвучал мужской голос, прямо над моей головой. «Тебе лучше слушаться меня. Ты поняла?»
У меня не оставалось выбора. Я еле заметно кивнула, и в тот момент резкая боль снова пронзила меня. Скотч, которым был плотно заклеен мой рот, с треском был сорван. Казалось, он оторвал кусок кожи вместе с собой.
Кровь из носа, уже стекавшая по моим щекам, коснулась повреждённого участка кожи, и ощущение боли усилилось. Мой рот адски горел и щипал. Я могла чувствовать металлический привкус крови на губах.
В следующее мгновение слетела и повязка с моих глаз. Свет, хоть и был он тусклым, прорезал мне глаза, от чего я не могла разглядеть даже лица этого мужчины. Я зажмурилась, пытаясь защититься от резкой яркости, которая казалась невыносимой после долгой темноты.
Его рука легла на моё лицо. Грубые, сильные пальцы сжали мои щеки, поворачивая лицо к себе. Я чувствовала его дыхание, тяжёлое и противное, совсем рядом. В этот момент я впервые ощутила себя настолько беспомощной, настолько уязвимой.
«Хорошая сучка. А ты даже симпатичная, ниче такая. Не будешь слушаться - буду обращаться с тобой ещё хуже».
Толкнув моё лицо, будто это была грязная тряпка, он сказал последние слова:
«Жрачка у входа, наслаждайся курортом», - и покинул помещение.
Дверь снова захлопнулась с лязгом, оставив меня одну в темноте, которая теперь казалась менее плотной, но не менее угрожающей.
Слёзы текли по лицу, смешиваясь с кровью, и я даже не пыталась их остановить. Я была сломлена, унижена и бесконечно напугана.
Дверь захлопнулась, и я осталась одна. Полная тишина окутала подвал, лишь моё сбивчивое дыхание и стук сердца оглушали в этой мёртвой обстановке.
Я лежала на спине, не в силах пошевелиться. Боль от разбитого носа пульсировала в висках, а губы горели так, будто их обожгли. Кровь продолжала медленно стекать, и я чувствовала её солёно-металлический привкус. Слёзы текли ручьём, смешиваясь с кровью и грязью, стекая в уши.
Прошло, казалось, несколько бесконечных минут, прежде чем я смогла заставить себя прийти в себя. В голове промелькнула мысль о телефоне. Моя единственная соломинка. Но его больше не было.
Волна отчаяния захлестнула меня с новой, невыносимой силой. Он был моей последней связью с внешним миром, моей единственной надеждой на спасение. Теперь я была абсолютно отрезана, потеряна, лишена какого-либо способа позвать на помощь.
Мрак вокруг сгустился, казалось, что и воздух стал тяжелее. Все мои планы, все слабые попытки ухватиться за ниточку спасения рухнули в одночасье. Я была здесь совершенно одна, в полной власти этих людей.
С трудом перевернувшись на бок, я заставила себя сесть, прислонившись к холодной, шершавой стене. Голова кружилась, перед глазами плыли цветные пятна. Мне хотелось кричать, но горло было слишком саднившим, а силы покинули меня.
Мой взгляд упал на поднос у входа. В тусклом свете лампочки я увидела приплюснутую картонную коробку, похожую на коробку для пиццы, только поменьше. Рядом стояла полупустая бутылка воды без этикетки.
Голод, заглушенный страхом и болью, теперь начал давать о себе знать. Тело требовало хоть какой-то подпитки. Я медленно поползла к коробке. Каждый сантиметр движения отзывался болью.
Когда я наконец добралась до неё, мои дрожащие руки приподняли крышку. Внутри лежал засохший кусок хлеба и какая-то невкусная, но съедобная масса, похожая на дешёвую запеканку.
Я почувствовала сильный привкус специй и не стала рисковать. Однако, даже этот вид еды показался мне настоящим пиром. Я взяла хлеб и начала медленно, осторожно откусывать, чувствуя, как он царапает моё больное горло.
Вода. Мне очень нужна была вода. Я потянулась к бутылке и жадно прильнула к ней. Прохладная жидкость облегчила жжение в горле и смыла металлический привкус крови. Это было облегчение.
Теперь, когда базовые потребности были частично удовлетворены, мозг начал работать более чётко. Я была в подвале. Судя по запаху и холоду - глубоко под землёй. Стены были каменными, потолок сводчатый, пол - цементный, холодный и грязный.
Окон не было. Единственный выход - тяжёлая металлическая дверь. Она выглядела массивной, с толстым засовом. Побег через неё казался невозможным.
Что дальше? Я вспомнила слова женщины: "Твой отец кое-что украл. И ты здесь, чтобы он это вернул". И слова мужчины: "Не будешь слушаться - буду обращаться с тобой ещё хуже".
Это не было простым похищением с целью выкупа. Это было что-то личное, связанное с отцом. Но что он мог украсть? Он никогда не занимался ничем противозаконным. Эта мысль не давала мне покоя.
Впереди меня ждала долгая ночь в этой сырой, холодной темнице, наедине со своими мыслями, болью и страхом. Я была совершенно одна, без какой-либо связи с внешним миром, без единого лучика надежды на спасение. Только гнетущая тишина и осознание того, что моя жизнь теперь зависела от воли похитителей.