Малышка...

Они сидели на диване, пили чай и молчали. Не потому, что не о чем было говорить - потому, что слова были не нужны. За окном моросил дождь, фонарь мигал жёлтым светом, листья платанов падали в лужи, как маленькие золотые кораблики.

Мелиса смотрела на него. Он смотрел на чай в своей чашке. Но иногда их взгляды встречались - и тогда время останавливалось. На секунду. На две. На столько, сколько нужно, чтобы понять - это не случайность. Это то, что называют «судьба». Или «на всё воля Всевышнего».

- Аслад, - сказала она.

- М?

- Ты останешься сегодня?

Он поднял на неё глаза. В её - робость, надежда, страх, что он откажет.

- Останусь, - сказал он. - Пока ты не захочешь, чтобы я ушёл.

- Я не захочу, - сказала она.

- Не обещай, - ответил он. - Жизнь длинная.

- Я не обещаю, - сказала она. - Я просто знаю.

Он поставил чашку на стол. Повернулся к ней. Протянул руку и коснулся её щеки - кончиками пальцев, легко, как ветер.

- Ты очень нежная, - сказал он. - Я боюсь тебя сломать.

- Не сломаешь, - ответила она. - Я прочнее, чем кажусь.

- Я знаю, - сказал он. - Я видел, как ты перевязывала мою рану. Твои руки не дрожали.

- Дрожали, - призналась она. - Просто ты не заметил.

- Заметил, - сказал он. - Но ты делала, что надо. Несмотря на дрожь. Это и есть сила. Не когда не страшно. Когда страшно, но ты всё равно делаешь.

Она улыбнулась - мягко, устало, счастливо.

- Ты первый, кто сказал мне это.

- Я первый, кто видел тебя в деле, - ответил он. - Остальные видят только твои книги. А я видел твои руки. В крови. И они не дрожали. Не так, чтобы помешать.

Она сжала его ладонь. Маленькую - в его большой, тёплой, надёжной.

- Аслад, - сказала она. - Я хочу, чтобы ты знал: я не жду от тебя ничего. Ни обещаний. Ни красивых слов. Ни будущего. Я просто хочу быть рядом. Пока можешь. Пока хочешь.

- Я хочу всегда, - сказал он. - Но я не знаю, смогу ли.

- Тогда будем жить сегодня, - сказала она. - Завтра наступит - тогда решим.

Он кивнул. Притянул её к себе - осторожно, чтобы не потревожить рану. Она прижалась щекой к его плечу, закрыла глаза. Слушала, как бьётся его сердце - ровно, сильно, как барабан.

- Ты не уснёшь? - спросила она.

- Нет, - ответил он. - Я посижу. Послушаю, как ты дышишь.

- Это не поможет, - сказала она.

- Поможет, - ответил он. - Мне.

Она хотела сказать что-то ещё, но усталость взяла своё. Глаза закрылись, дыхание стало ровным, глубоким.

Аслад сидел, смотрел на неё - спящую, беззащитную, такую хрупкую в его руках. И чувствовал, как внутри него что-то меняется. Как трещины на его сердце начинают затягиваться. Как появляется то, чего он никогда не имел - надежда.

Он не умел обещать. Не умел говорить красивые слова. Но он умел быть рядом. И сейчас - в тишине ночной квартиры, под шум дождя и её ровное дыхание - он понял: этого достаточно.

Не для неё. Для него.

Потому что она была здесь. В его руках. И он не хотел её отпускать.

Никогда.

Он закрыл глаза. Прижал её крепче.
На всё воля Всевышнего.