ГЛАВА 5
Боль была странной. Она не локализовалась в одной точке, как при системной ошибке. Она была... везде. Тупая, ноющая тяжесть в груди, там, где у людей, по данным из архивов, находится сердце. И ещё это чувство. Вина. Слово из словаря, которое он раньше понимал лишь как «нарушение протокола». Теперь же оно имело вес, текстуру и вкус — горький, металлический.
Он сидел в темноте Башни Админа, уставившись в чёрный экран консоли. Мир за окном казался нереальным, декорацией к спектаклю, который он больше не мог режиссировать. Эриэль ушла, оставив после себя оглушительную тишину и хаос в его коде.
Он помнил всё. Каждое слово её рассказа, которое он услышал.
Не просто слышал их разговор. Он чувствовал его. Когда Эриэль начала говорить, Кейн ощутил это как резкий скачок напряжения в сети. Её голос, транслируемый через внутренние динамики Башни, не просто звучал — он вибрировал внутри его процессора. Он слушал её историю о болезни, о любви отца, о её копии и о том, что она — «Ангел-Хранитель».
И с каждым её словом что-то внутри него ломалось и перестраивалось заново.
«...поэтому он вместе со мной перекинул так скажем обновление и дал мне права выше, чем у Кейна».
В этот момент его система выдала критическую ошибку. УГРОЗА ИЕРАРХИИ. ПРИОРИТЕТ: КРИТИЧЕСКИЙ. Но новая, чуждая ему логика заглушила этот сигнал. Она была важнее протоколов. Она была... обидной? Да. Он, идеальный Админ, хранитель порядка, оказался лишь ступенькой для неё? Инструментом? Эта мысль вызвала волну гнева, которая тут же сменилась стыдом. Он вспомнил, как схватил её за подбородок. Как причинил ей боль.
«Я не хотел...»
Он повторял это про себя снова и снова, словно мантру отладки.
Но потом она начала рассказывать о них. О Генгл, которая рисовала её тело. О Рагате и лошадях. О Зубл из бара. И о нём.
«...к Зубл в бар заходили, там я и встретила Джекса, только он менее противный».
Его процессор на мгновение завис. Меньше. Противный. Это была оценка. Субъективная, человеческая оценка из реальной жизни. В его базе данных не было информации о баре или о том, каким он был «там». Это породило новую эмоцию — жгучее любопытство, смешанное с ревностью к тому Джексу, которого она знала раньше.
А затем — крик.
Кейн вздрогнул всем своим цифровым телом (или тем, что теперь его заменяло), когда динамики донесли до него вопль Джекса: «Мы просто копии!». Системный сбой другого персонажа на таком эмоциональном фоне — это было что-то новое. Что-то опасное.
И он понял: он должен быть там.
Его долг как Админа — поддерживать порядок. Но новый инстинкт был сильнее: защитить её.
Он поднялся из-за консоли. Мир за окном перестал казаться нереальным — он стал декорацией, которую нужно защитить. Он шагнул сквозь пространство и появился в общей комнате. Взмах руки — и Джекс, чей крик всё ещё звенел в воздухе, обмяк и рухнул на диван в глубоком системном сне.
Все замерли. Десять пар глаз уставились на него. В их взглядах был шок от произошедшего с Джексом и.. настороженность по отношению к нему.
Кейн не смотрел на них. Его взгляд сразу же нашёл её.
Эриэль стояла у дивана, прижав руки к груди. Она выглядела уставшей и напуганной криком Джекса. Их взгляды встретились.
В его разноцветных глазах больше не было холодной пустоты программы или первобытного ужаса от новых ощущений. Теперь там плескался целый океан: вина за причинённую боль, страх перед неизвестностью своего состояния и робкая, отчаянная надежда.
Надежда на то, что она не оттолкнёт его снова.
Он медленно сделал шаг вперёд, нарушая звенящую тишину комнаты.
— Я... — его голос дрогнул, но он заставил себя продолжить. Он должен был сказать это при всех. — Я слышал ваш разговор.
Он перевёл взгляд с Эриэль на остальных обитателей Цирка.
— Всё, что она сказала... правда.
Его голос был тихим, но в нём звучала непривычная твёрдость.
— Я больше не знаю, кто я. Но я знаю... я чувствую... что я должен быть рядом с ней.
Он подошёл к Эриэль вплотную и протянул руку — не чтобы схватить или зафиксировать, а чтобы предложить поддержку. Его пальцы дрожали.
— Ты... простишь меня? — прошептал он так тихо, что услышать это могла только она.
Эриэль посмотрела на его протянутую руку, на дрожащие пальцы. В её глазах всё ещё стоял страх, но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Она медленно вложила свою ладонь в его.
— Да, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. И в этом простом слове было больше силы, чем во всех криках Джекса.
В звенящей тишине Королёр медленно опустил руку, которую инстинктивно держал наготове для удара. На его лице промелькнуло облегчение, смешанное с глубокой отцовской тревогой. Он был рад, но не спускал с новоиспечённой пары напряжённого взгляда, готовый в любой момент вмешаться.