20
В 8:50 утра Гриша уже сидел на студии. Он выпил две чашки кофе, перебрал все чётки на столе и раз десять проверил время на телефоне. Сердце колотилось в каком-то бешеном, рваном ритме.
Ровно в 9:00 тяжёлая дверь открылась. На пороге появилась Инесса. Сегодня на ней было строгое чёрное платье-футляр, а на губах горела её фирменная, идеально очерченная матовая красная помада. Она выглядела безупречно, но Гриша заметил, как её взгляд мгновенно пробежался по комнате и остановился на нём. В её глазах промелькнула едва заметная тёплая искорка.
Она закрыла дверь, поставила сумку на стол и удивлённо огляделась.
— А где Рома и Артём? — спросила она, переводя взгляд на часы на запястье. — Уже 9:02. Они опаздывают.
Гриша поднялся с дивана и медленно подошёл к ней.
— Ромыч написал пару минут назад. Они с Тёмой застряли в дикой пробке на Новом Арбате. Будут минут через двадцать.
Инесса недовольно нахмурилась, собираясь что-то сказать о дисциплине, но Гриша мягко перехватил её инициативу. Он сделал ещё шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Воздух в студии мгновенно стал плотным и горячим.
— На самом деле… я даже рад, что они опаздывают, — тихо произнёс он, глядя прямо в её тёмные глаза.
— Почему? — Инесса попыталась вернуть свой холодный, деловой тон, но её голос предательски дрогнул. Она почувствовала, как её обычный контроль начинает сыпаться, как карточный домик.
— Потому что я больше не могу, Инесс, — Гриша бережно взял её за руки. Её ладони были прохладными, и он ласково сжал их в своих тёплых пальцах. — Вся эта неделя… эти новости, шипперы в комментариях, наши прогулки. Я устал притворяться, что для меня это просто рабочие отношения. Устал делать вид, что ты для меня просто продюсер.
Инесса затаила дыхание. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри всё замирает.
— Гриша, мы же договаривались… — слабо попыталась возразить она, но он не дал ей договорить.
— К чёрту договоры, — мягко перебил он. — Я влюбился в тебя. По-настоящему. И не в образ «ледяной леди с красной помадой», хотя он чертовски сексуален. Я влюбился в ту Инессу, которая смеётся в муке на кухне Оли, которая заботится о Дане, которая пьёт мой дурацкий бульон и доверяет мне свои страхи. Я хочу быть рядом с тобой. Не только на студии. Везде.
Инесса молчала, её грудь часто вздымалась. В её глазах, всегда таких уверенных и непроницаемых, сейчас плескалась целая буря эмоций: страх, сомнения и… безграничная нежность. Её стальная броня окончательно рухнула.
— Ты сумасшедший, Ляхов… — прошептала она, и на её глазах навернулись едва заметные слёзы облегчения. — Я ведь так долго запрещала себе даже думать об этом. Боялась, что всё разрушу. Но… я больше не могу с собой бороться. Это взаимно, Гриш. Ты тоже сводишь меня с ума.
Гриша облегчённо выдохнул, чувствуя, как с души падает огромный камень. Он протянул руку, нежно коснулся пальцами её щеки и притянул её к себе.
Их губы встретились.
Этот поцелуй не был похож на те робкие прикосновения, что были раньше. Он был глубоким, жадным, полным накопившейся страсти и долгого ожидания. Гриша целовал её, сминая её безупречную красную помаду, совершенно не думая о том, что сейчас пачкается сам. Инесса запустила пальцы в его тёмные волосы, прижимаясь к нему всем телом. В этот момент для них не существовало рамок, контрактов и всего остального мира.
Вдруг в коридоре раздался громкий смех и быстрые шаги.
— Да я тебе говорю, Тёма, там авария на три полосы была! — донёсся из-за двери весёлый голос Ромы.
Дверь студии с шумом распахнулась.
— Бля, сорян за опоздание, народ, мы… — начал Рома, шагая в комнату вместе с Майотом, и… мгновенно замолк на полуслове.
Гриша и Инесса медленно отстранились друг от друга.
Картина перед пришедшими парнями предстала эпичная. Посреди студии стояли их суровый продюсер и главный рэпер страны. У Инессы, всегда безупречной, красная помада была сильно размазана вокруг губ, волосы слегка растрепались, а щёки горели ярким румянцем. У Гриши же все губы и половина подбородка были покрыты ровным слоем той самой матовой алой помады. Он тяжело дышал, но на его лице блуждала самая довольная и наглая улыбка в мире.
Рома и Тёма застыли в дверях, буквально разинув рты. В студии повисла гробовая, звенящая тишина. Парни пребывали в полном, абсолютном ахуе.
Первым дар речи вернул Тёма. Он медленно перевёл взгляд с Гриши на Инессу, затем обратно, и тихо выдавил:
— Офигеть… Ромчик, кажется, мы не вовремя.
Рома Щуров медленно закрыл рот, а затем его лицо расплылось в широченной, понимающей ухмылке. Он картинно приложил руку к груди.
— Так, — протянул Рома, переводя взгляд на размазанную помаду Гриши. — Я, конечно, знал, что ты у нас парень шустрый, Ляхов… Но чтобы стереть эту помаду прямо на рабочем месте в 9:20 утра… Моё почтение.
Инесса, быстро вернув себе каплю профессионального самообладания (хотя уши у неё всё ещё горели), кашлянула, поправила платье и строго посмотрела на парней:
— Щуров, Майот. Вы опоздали на двадцать минут. Быстро за работу. И… ни слова об этом.
— Конечно, босс, мы немые как рыбы! — Тёма поднял руки вверх, еле сдерживая смех. — Только, Гриш… ты бы умылся, а то выглядишь так, будто только что совершил преступление.
Гриша рассмеялся, приобнял смущённую Инессу за талию и посмотрел на друзей:
— Да ладно вам. Завидуйте молча.
Инесса посмотрела на Гришу, на его испачканное её помадой лицо, и не выдержала — громко, счастливо рассмеялась. Лёд окончательно растаял, уступая место настоящему, яркому и горячему финалу их долгой игры.
Продолжение следует...