3
Полночь была в восторге. Она закармливала его дорогими лакомствами и однажды, к ужасу и веселью остальных учителей, оседлала его спину, изображая лихую наездницу. Изуку стоически терпел, лишь закатывая глаза.
Исцеляющая девочка (Цую) часто уставала после долгих смен. Волк ложился у её ног, и она рассеянно гладила его густой мех, чувствуя, как уходит напряжение.
Всемогущий... Всемогущий был проблемой. Тошинори Яги смотрел на огромного чёрного зверя с плохо скрываемым напряжением. Для него этот волк был живым напоминанием о том, что его величайший ученик лишился всего. Он не мог смотреть в эти знакомые зелёные глаза, смотревшие на него из звериной морды. Это вызывало у него глухое раздражение и чувство вины.
Изуку тоже не любил Всемогущего. От героя исходил такой мощный поток энергии, что волчьи инстинкты кричали об опасности. А ещё Всемогущий имел привычку слишком бурно выражать эмоции — его громкий смех и попытки «дружески» потрепать волка по холке вызывали у Изуку желание тихо зарычать и отойти подальше.
Трагедия случилась во время городского фестиваля. Громкие звуки салютов и толпы людей ошеломили его. В один момент инстинкты взяли верх над разумом — он рванул с поводка и растворился в лабиринте переулков. Искать его пришлось всем Юэй.
Он нашёлся через три дня — голодный, грязный и снова запертый в той же клетке зоомагазина. Увидев входящих Айзаву и Хизаши, Изуку заскулил так жалобно, как только мог волк его размеров. В их глазах он увидел не разочарование, а облегчение.
Второй раз они забрали его уже навсегда.
Но Всемогущий не собирался сдаваться. Видя, как волк становится неотъемлемой частью жизни Айзавы и Ямады, как его принимают другие учителя, Тошинори чувствовал растущее беспокойство. Это неправильно. Это аномалия.
— Шота, Хизаши, — начал он однажды в учительской, когда волк лежал у ног Исцеляющей девочки. — Это... существо привлекает слишком много внимания. Это нарушает протоколы безопасности академии.
— Он безопаснее многих людей здесь, — лениво парировал Айзава, не отрываясь от проверки работ.