24 глава
Всю следующую неделю дача Ким Сону напоминала военный лагерь. Сон и покой были забыты. Хисын и Чонвон сутками пропадали в гараже, доводя двигатели байков до идеального, хищного рыка. Джей, используя свои связи в Сеуле, заставил курьера привезти огромные черные кофры, набитые одеждой.
— Мы не можем приехать туда как оборванцы, — заявлял Джей, заставляя парней примерять кожаные брюки, тяжелые ботинки и кастомные куртки с вышитыми на спинах эмблемами в виде семи звезд. — Мы — единый механизм. Мы — эстетика скорости.
Ми Ра изменилась больше всех. В её взгляде пропала мягкость городской девчонки. Она собственноручно покрасила несколько прядей волос в пепельный цвет и теперь уверенно сидела на своем мятном скутере, который парни тоже «прокачали», добавив ему мощности и неоновую подсветку по низу.
Вечер Х наступил 30 августа.
— План такой, — Хисын стоял перед строем из семи байков. Солнце садилось, заливая их двор кроваво-красным светом. — Заезжаем в Каннам через главный мост. Идем плотным клином. В центре — Ми Ра и Сону. Никаких остановок на светофорах, если я не дам знак. Наша цель — площадь перед «Pandora’s Box». Мы не заходим внутрь. Мы заставляем их выйти наружу.
— По коням! — скомандовал Чонвон.
Рев четырнадцати цилиндров разом разорвал тишину поселка. Тетя Сону вышла на крыльцо, прижимая руки к груди, но, увидев решительные лица ребят, лишь коротко кивнула.
Дорога до Сеула заняла меньше сорока минут. Когда колонна вылетела на шоссе, водители дорогих иномарок испуганно прижимались к обочинам. Хисын во главе колонны выглядел как темный ангел: черный шлем с зеркальным визором, черная кожа и ледяное спокойствие в каждом движении.
Каннам встретил их лесом небоскребов и ослепительным неоном. Когда банда свернула на главную улицу, ведущую к клубу, Хисын поднял левую руку — сигнал «Приготовиться».
У входа в «Pandora’s Box» выстроилась очередь из длинных лимузинов и пафосных гостей. Охрана в смокингах лениво проверяла списки. Внезапно звук города перекрыл нарастающий, вибрирующий гул.
— Что это? — шептались в толпе.
Из-за поворота, на полном газу, вылетели семь черных теней. Они не затормозили плавно. Хисын заложил резкий дрифт прямо перед красной дорожкой, разворачивая байк боком и поднимая облако дыма от жженой резины. Остальные повторили маневр, выстраиваясь полукругом и блокируя вход.
Двигатели продолжали рычать на холостых оборотах, создавая эффект надвигающегося шторма. Хисын медленно заглушил мотор и снял шлем. За ним это сделали остальные. Семь парней и две девушки (Ми Ра и Джису) стояли перед ошеломленной публикой.
— Кто такие?! — крикнул начальник охраны, хватаясь за рацию.
В этот момент двери клуба распахнулись. На шум вышли Пак Чжин У и мать Ми Ра. Пак Чжин У выглядел раздраженным — его прервали в разгар веселья.
— Что здесь происходит? Кто позволил этой грязи... — он осекся, увидев прямо перед собой Ми Ра.
Она сделала шаг вперед. Её мятный скутер, светящийся ядовито-зеленым неоном, стоял в центре, как вызов всему этому фальшивому блеску. Ми Ра сняла шлем, и её пепельные пряди рассыпались по плечам.
— Привет, мам, — голос Ми Ра, усиленный гарнитурой Хисына через динамики байков, разнесся по всей площади. — Ты говорила, что я должна социализироваться? Что ж, я привела своих друзей. Посмотри на них. Это Ли Хисын — лучший гонщик этого города. Это Пак Сонхун, Чонвон, Джей... все те, кого ты называла «хулиганами».
Мама Ми Ра побледнела, судорожно сжимая в руках бокал шампанского.
— Ми Ра, ты с ума сошла? Уходи немедленно! Это позор!
— Позор — это прятаться в стрип-клубах, когда твоя дочь находит в себе силы сражаться за свою жизнь, — отрезала Ми Ра. — Мы приехали не просить прощения. Мы приехали сказать, что твоя власть закончилась. В 2026 году, мама, уважение не покупается в Каннаме. Оно зарабатывается на дороге.
— Уберите их! — закричал Пак Чжин У охранникам.
Но прежде чем охрана сделала шаг, Хисын снова завел байк. Рев мотора был таким мощным, что у стоящих рядом задрожали стекла в очках.
— Тронете их — и завтра каждое СМИ в этой стране получит запись из чат-рулетки, где вы, господин Пак, очень «продуктивно» ведете переговоры в вип-ложе, — спокойно произнес Хисын. — А теперь — разойдитесь. Нам пора на вечеринку к друзьям.
Колонна снова пришла в движение. Ми Ра напоследок посмотрела в глаза матери и не увидела там ничего, кроме страха за свою репутацию. Это была точка. Окончательная и бесповоротная.
Они рванули прочь, в сторону крыши Хе Су, оставляя позади ошеломленный Каннам и обломки старой жизни Ми Ра. Когда они выехали на мост через Ханган, Хисын протянул руку в сторону и Ми Ра, на ходу, коснулась его ладони.
Они победили. Не в гонке, а в чем-то гораздо более важном. Они защитили свое право быть собой. И над ночным Сеулом летел их звук — звук свободы, который невозможно было заглушить ни деньгами, ни запретами.