Падшая охотница

Сцена существует, пока на неё смотрят.

Гримёрка в порностудии Асмодея залита жёстким светом. В воздухе висит сладкий аромат духов, пудры и чего-то металлического, напоминающего кровь. Кисти, флаконы, украшения разбросаны, как после истерики.

Тяжёлая рубиновая дверь захлопывается за спинами Асмодея и одной из его порнозвёзд так мощно, что стены и потолок дрожат. Малиновые глаза Велерис с тёмным ободком шире обычного — не от игры или действия чего-то, а от настоящего страха, того, что въедается в душу — её ли? — намертво.

- Папочка, я не знала, что... - голос ломается.

- Не знала?

Хлёсткая пощёчина, неестественно сильная для обычного демона. Велерис отлетает в сторону, врезается в стол, кисти с глухим звоном падают на пол.

- Папочка, я... Он просто, - Велерис недоверчиво касается горящей щеки — не сразу осознаёт, что её ударили.

Не от желания.

От ярости. Горячей, искрящейся, как поток огня. Опасной.

Асмодей швыряет её так легко, будто бы Велерис ничего не весит. Порнозвезда влетает в кресло, вцепившись пальцами в подлокотник, и едва удерживаясь на ногах, которые предательски подкашиваются.

- Ты всерьёз решила, что можешь отказать клиенту?

Велерис пятится, прячась за креслом, словно тонкая спинка может спасти.

- Прости… Пожалуйста, я не…

Рык. Рывок.

Кресло отлетает в сторону, с грохотом врезавшись в туалетный столик. Баночки, кисти, стекло сыпятся на пол. Велерис впечатывается спиной в стену. Асмодей оказывается рядом мгновенно. Склоняется так близко, что она чувствует его дыхание раньше, чем видит вспыхнувшую красную магию. Та скользит по воздуху и обвивается вокруг её изящного тонкого запястья, впиваясь, как живая.

- Решила, что можешь слушать, а не обслуживать?

Пальцы Владыки похоти касаются подбородка демоницы и поднимают лицо, исказившееся от страха, вверх.

- Выёбываешься передо мной? - глаза вспыхивают ослепительно-розовым.

- Нет… Я..

Рука смыкается на её горле, впивается когтями, оставляет раны. Асмодей срывает её с места и швыряет на диван, как безжизненную куклу.

Или она и есть безжизненная кукла?

Мягкая поверхность лишь сильнее выбивает воздух из лёгких.

- Хватит!.. - срывается Велерис, хватается длинными розовыми ногтями за запястье дьявола, но тщетно.

Асмодей усмехается, не ослабляя хватку.

- Хватит? - ласково.

Плохой знак.

- Моя дорогая кукла... Думаешь, эта фраза что-то меняет? Очаровательно.

Следующий рывок оказывается резче. Он стаскивает её с дивана и бросает на пол перед зеркалом во всю высоту гримёрки.

Отражение показывает их обоих: Велерис, растрёпанную, с размазавшейся фиолетовой помадой. И Асмодея — с безупречной внешностью, в блестящих одеяниях, за которыми прячется кошмар, питающийся страхом.

- Ты знаешь, что тебя ничего не спасёт... - Асмодей отходит, петляет кругами вокруг, словно завлекая в ловушку. Красная магия вновь вспыхивает, превращается в цепь, и та вцепляется в горло Велерис, заставляя подняться.

Перед демоницей появляется договор. Длинный.

И с её изящной подписью в конце. И не менее вычурной — Асмодея.

- Ты принадлежишь мне. Или ты забыла?

Велерис всхлипывает, отводит взгляд от договора, словно боясь даже его.

- Нет...

Цепь натягивается сильнее. Он подходит ближе. Почти касается. Смотрит не на отражение — лишь на Велерис. Та глядит на него исподлобья.

- Я говорю: "кончай"...

Пальцы поднимают её лицо.

- Ты что говоришь?

- Да, папочка, - цедит сквозь зубы Велерис и прикрывает глаза.

- Я говорю: "тебя трахнут двадцать рыл до обеда"... Ты что говоришь?

- Да, папочка.

Он тянет её за тонкую лямку лифчика, резко, проверяя реакцию.

- Я говорю: ты делаешь всё сразу, - нежно проводит по щеке Велерис.

Пауза.

Голос срывается.

Становится громче. Чужим.

И Велерис понимает: до этого говорил ещё не он.

- Ты. Что. Говоришь?

Велерис поднимает руки, инстинктивно, будто бы это может остановить.

- Асмодей, я...

Рывок цепи заставляет захлебнуться воздухом.

- Я спросил. ТЫ ЧТО ГОВОРИШЬ!?

Асмодей хочет сделать ещё что-то, но внезапно дверь распахивается.

- Мой Лорд! Люцифер...

Цепь исчезает. Асмодей небрежно бросает Велерис на пол, и та ударяется рёбрами.

- Князь... Владыка... Пришёл! - говорит один из работников порностудии.

Асмодей медленно поворачивает голову к слуге. Его улыбка ослепительна и совершенно пустая.

- Сладость моя... Ты ворвался в момент семейного воспитания.

Голос слуги ломается:

- П-прошу простить, мой Лорд, я подумал...

- Уже разочарован, - ласково перебивает Асмодей, не снимая улыбки. - Я не нанимал тебя думать. Я нанимал тебя бегать и потеть.

Он делает шаг к нему. Пол под ногами слуги будто сам пытается отодвинуться.

- Где мой злой ангелочек, сладость?

- В главном зале, мой Лорд. Требует вас немедленно.

- О... Требует, - Асмодей тихо смеётся. - Как возбуждающе грубо.

Он поправляет манжеты, словно только что не душил никого цепью из магии. Затем оглядывается на Велерис. Та всё ещё на полу, одна рука прижата к боку. Асмодей подходит, приседает перед ней на корточки и большим пальцем стирает кровь с уголка её губ. Приоткрывает ей рот, будто бы проверяя на исправность.

- Мило дрожишь. Когда я вернусь, мы закончим урок послушания. И ты ответишь мне красиво. Поняла?

Она сглатывает.

- Да, папочка.

- Вот. Видишь? Можешь, когда не упрямишься.

Он целует её в лоб почти нежно. Потом выпрямляется и бросает слуге:

- Подними товар, мой сладкий. Умой. Замажь синяки. Если к моему возвращению она будет выглядеть дешёвой — сниму кожу со всех в моей блядской студии.

- Д-да, мой Лорд!

Асмодей останавливается у двери, не оборачиваясь.

- И не смей плакать, моя дорогая кукла. Не позорь меня своей трусостью.

Дверь захлопывается так сильно, что зеркало падает. Асмодей смотрит на Люцифера с балкона второго зала.

- Как трогательно. Злой ангелок посетил мой храм развлечений.

- Спустишься или мне самому тебя скинуть? - цедит сквозь зубы Люцифер, не поднимая головы.

- Возбуждаюсь, когда ты груб, - смеётся Асмодей и спускается.

- Хочешь, чтобы я опять указал на твоё место? Как тогда, до Разрыва.

Привычная безупречность на лице Асмодея искажается.

- Не будь злым, мой ангелок, - смотрит по сторонам. - Ты что, весь персонал напугал? Как же хорош. Жаль, что внутри пусто.

Люцифер низко рычит:

- Забываешься.

Щёлк пальцами.

Зеркальные стены тускнеют. Свет гаснет так, будто бы его выключают изнутри реальности. Цепи, сцена, крепления вспыхивают жёлтым огнём.

- Что это?...

- Теперь это просто помещение. Без тебя, - хмыкает Люцифер. - Хочешь, сделаю так со всей студией?

Асмодей моргает. Магия не откликается. Ничего не поднимается, не срывается с места, не вспыхивает розовым огнём. Он щёлкает пальцами — легко, привычно, почти лениво.

Ничего.

Ещё раз.

Пустота.

Улыбка Асмодея медленно ломается на краях, но он тут же её "доклеивает".

- Это шутка?

Он оглядывается по сторонам.

Зеркала тусклые. Зал не реагирует. Пространство не "любит" его больше.

И вот тогда в его взгляде впервые появляется что-то некрасивое.

Не ярость.

Паника, замаскированная под театральность.

- Мой ангелок… - он смеётся, но смех сбивается. - Ты же не мог…

Щёлк — он снова пытается поднять магию.

Пусто.

Пальцы замирают в воздухе. Улыбка дрожит.

- Нет-нет-нет… - почти шёпотом бросает Асмодей. - Это мой зал.

Он делает шаг вперёд — и зал не "отвечает" эхом, как раньше.

Асмодей резко поворачивается к Люциферу, и на секунду в его голосе исчезает вся игра:

- ... Верни.

Люцифер улыбается шире.

Асмодей моргает, будто бы сам не понимает, что сказал это так прямо. И тут же пытается вернуть маску:

- Это очень… Мило с твоей стороны, но ты испортил акустику, мой Князь.

- Даже не ангелок? - усмехается Люцифер.

Владыка Похоти снова щёлкает пальцами — быстрее, нервнее.

Ничего.

Улыбка демона падает как декорация, которую больше не держит сцена.

- Нет, нет, нет, ты не можешь просто взять и... Это мой зал... Он должен отвечать! - голос Асмодея окончательно меняется.

Он резко смеётся — слишком громко, слишком неестественно.

-  Ты же не серьёзно. Ты сейчас просто… демонстрируешь силу, да? Очень впечатляюще, мой ангелок, я понял, ты...

Щёлк.

Ещё попытка магии.

Пустота.

И вот тогда его дыхание сбивается.

Глаза расширяются.

Улыбка окончательно исчезает.

- Верни. Сейчас же.

- Просишь? Ты, Асмодей? Ты серьёзно? - подходит к нему Люцифер и касается плеча.

- Я сказал вернуть! - голос Асмодея расщепляется, будто бы не принадлежит одной глотке.

- Отрезать тебе язык, Похоть без поводка? - как ни в чём не бывало интересуется Люцифер.

- Ты пришёл только за этим? - вспыхивают розовым глаза Асмодея.

- Твоя истерия продолжится, если скажу? - смеётся Люцифер, убирая руку.

- Мне повторить, драгоценный ангел?

Люцифер тяжело вздыхает.

- С вами только так и надо. Что же... Отправь двух своих... Сучек в мир смертных.

- Напугать твою шлюшку? - голос Асмодея звенит то ли от страха, то ли от злости.

- Она замедляется, - продолжает Люцифер.

Асмодей вдруг вновь улыбается. Уже как-то по-другому, совсем лениво. Словно сейчас вновь вернёт контроль.

- Или учится чувствовать? У неё вспыхнуло что-то к смертному? Или смертной?

Где-то в зале ломается световая цепь — один из прожекторов гаснет сам по себе.

Асмодей шипит:

- Напугать твою драгоценность?

- Ускорить.

- Интересно... - Асмодей медленно выдыхает, будто бы пробуя саму идею на вкус. - Правда веришь, что страх ускорит твою куколку? Как мило. Я бы посмеялся.

- Я рассчитываю.

- Суккубы и инкубы не пугают её, - со странным уважением продолжает Асмодей, поправляя кольца на пальцах. - Они не умеют пугать то, что уже чувствует. - замечая вновь вспыхивающую ярость на лице Люцифера, поспешно добавляет. - Как скажешь, ангелок. В ближайшие минуты мои игрушки порадуют тебя.

И Асмодей поднимается на второй ярус.

- Только учти одну вещь, - он слегка поворачивает голову через плечо. - Страх всегда приходит вовремя. А вот любовь — нет.

- Иногда жалею, что не оставил тебя с белокрылыми выблядками ещё при Разрыве, - бросает Люцифер, щёлкает пальцами и исчезает.

Напряжение остаётся. Словно он впервые не победил и не проиграл. Даже несмотря на то, что забрал.

- Бедный ты мой. Значит, вот так можно сломать, - медленно констатирует Владыка Похоти.