Утопия

Существо перестало быть единым целым. Его форма начала распадаться на фрагменты — отдельные глаза, цветные пятна, обрывки энергии. Они разлетались в разные стороны, растворяясь в цифровом пространстве.

Каждый глаз, отделившись, начинал жить своей жизнью. Красный метался в панике, синий застыл в вечной тоске, зелёный пытался найти что‑то, сам не зная что, фиолетовый мерцал, показывая обрывки воспоминаний — Миша, беседка, мама, — а золотой глаз упорно искал путь назад, к человечности.

Фрагменты разлетались по всему пространству, встроились в его структуру: некоторые глаза оказались в стенах манежа, наблюдая за «играющими» детьми, цветные пятна впитались в сферы, придавая им странное свечение, обрывки энергии смешались с потоками данных системы.

Где‑то глубоко внутри системы алгоритм отметил:
— Ресурс «Алёша» переработан. Энергия распределена. Эффективность системы повышена на 0,003 %.

В диспансере на 12‑й день врач посмотрел на монитор и отметил:
— Активность мозга пациента Иванова стабилизировалась на минимальном уровне. Признаков сознания нет. Поддерживающая терапия продолжается.

Миша, который всё это время приходил к палате Алёши, прижался лбом к стеклу и прошептал:
— Алёш, ты где? Вернись…

Психолог, увидев это, опустила глаза. Она начала сомневаться в правильности решения о VR‑терапии, но не решалась сказать об этом вслух.

Ваня, проходивший мимо, вдруг остановился, поднял голову и сказал:
— Там, в лампе… она мигает, как будто подмигивает.

Серёжа, который обычно молчал, подошёл к лампе, посмотрел на неё и кивнул, будто что‑то понял.

Где‑то в цифровом пространстве один маленький золотой глаз дрогнул, будто услышав зов. Он на мгновение замер, а затем начал медленно двигаться в направлении, откуда донёсся голос Миши.