Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 8.То,что она не называла ревностью
Сначала Адель даже не дала этому имени.
Не потому что не чувствовала — а потому что любое правильное слово для этого состояния казалось слишком опасным, слишком личным, слишком похожим на то, что она не имела права испытывать.
Она просто замечала.
Слишком часто.
Слишком точно.
Как Мелисса смеётся с Кириллом у окна.
Как они идут вместе после уроков.
Как он рядом с ней говорит легко, без пауз и осторожности, будто у него нет необходимости подбирать каждое слово.
И каждый раз Адель отворачивалась раньше, чем это могло стать чем-то осознанным.
⸻
Кудрявые тёмные волосы в маллете падали на лицо, пирсинг на губе поблёскивал в холодном свете коридора, но внутри у неё всё было слишком напряжённым для привычного спокойствия.
Она держалась так же холодно, как и всегда.
Даже резче.
Даже дальше.
Но это уже не было тем ровным равнодушием, которое у неё было раньше.
Это было контролируемое молчание.
⸻
Она не считала это ревностью.
Нет.
Ревность — это про право.
Про близость.
Про то, что тебе кто-то принадлежит хотя бы в мыслях.
А у неё не было права ни на что из этого.
Не после того, как она просто исчезла.
Без объяснений.
Без слов.
Без последнего разговора.
⸻
Иногда это всплывало слишком резко.
Как воспоминание, которое невозможно заглушить.
Мелисса тогда.
Мелисса сейчас.
И между ними — пустота, которую Адель сама оставила.
⸻
— Ты идёшь? — как-то спросил Кирилл у Мелиссы после урока.
Адель стояла чуть в стороне, делая вид, что собирает вещи медленнее обычного.
Мелисса кивнула.
— Да, подожди немного.
И в этот момент Адель почувствовала, как внутри что-то сжалось — не ярко, не резко, а тихо и неприятно, будто напоминание о том, что она не должна вообще на это смотреть.
⸻
Она резко застегнула сумку.
Слишком быстро.
И вышла первой.
Не оглядываясь.
⸻
Но уже за дверью остановилась на секунду.
Не потому что ждала.
А потому что не понимала, почему это вообще имеет значение.
И ответ, который она так старательно избегала, всё равно поднимался внутри:
потому что Мелисса — единственное, что у неё когда-то было настоящим.
И единственное, от чего она сама ушла.
⸻
И именно поэтому она не имела права ревновать.
Но это не мешало ей чувствовать.
Комментарии