глава 27.
Ночь опустилась на комплекс густым покрывалом. Снаружи было тихо — лишь редкие шаги часовых и шум вентиляции. Рена не могла уснуть. Мысли о вылазке, о словах Сорана и ощущение… близости — не отпускали.
Она подошла к двери и остановилась.
Несколько секунд — тишина. Затем легкий стук.
— Входи, — спокойно отозвался голос.
Комната была тёмной, освещённой только мягким светом лампы у кровати. Соран сидел в кресле у окна, в расстегнутой рубашке и с книгой в руках. Он выглядел неожиданно расслабленным, не как командир и не как похититель, а как человек, который ждал.
— Не спится? — спросил он, не отрывая взгляда от книги.
— Ты ведь знал, что я приду.
Он поднял глаза, и в них блеснуло что-то мягкое.
— Я надеялся.
Рена прошла вглубь комнаты, остановилась возле него.
— Зачем ты такой с ними, а со мной — другой?
— Потому что они — мои солдаты. А ты — нечто совсем иное, Рена.
Он закрыл книгу и отложил её на стол. Затем встал, подошёл к ней вплотную. Не касаясь, просто стоя на расстоянии дыхания.
— Я не сразу понял. Не с первого взгляда. Но ты будто… разрушила мой порядок. — Он усмехнулся, устало. — А я позволил.
Рена отступила на шаг.
— Ты сломал мою жизнь.
— Может быть, — сказал он тихо. — Но я готов быть рядом, пока ты собираешь её обратно. Даже если часть из этого — будет про меня.
Она не ответила. Только медленно подошла к кровати и села, устало обхватив колени. Соран не сказал ни слова — просто сел рядом. Их плечи соприкоснулись.
— Спи здесь. Сегодня — без приказов, без угроз. Только ночь. Только мы, — прошептал он.
И впервые за долгое время Рена закрыла глаза не в страхе, а в тишине, в которой она ощущала — кто-то рядом держит её мир на месте.
Утро в комплексе "Черных Волков" наступило неспешно. Сквозь полупрозрачные шторы пробивался мягкий свет, рисуя тонкие полосы на стене. Рена медленно открыла глаза — перед ней была потолочная лампа, над которой, казалось, кружилось солнце. Несколько секунд — и она вспомнила, где находится.
Рядом на кресле спал Соран. Он сидел, скрестив руки на груди, а голова его чуть склонилась набок. Несмотря на угловатые черты лица и строгую маску командира, сейчас он выглядел моложе, почти беззащитно. Его бордовые волосы немного упали на лоб, а дыхание было ровным и спокойным.
Рена села, прикрыв ноги пледом, и долго просто смотрела. Это был новый взгляд — не как на врага, не как на пленителя. Скорее, как на человека, который по-своему… заботится.
Вдруг он приоткрыл один глаз, а потом второй.
— Доброе утро, — прошептал он, зевая и выпрямляясь.
— Ты всю ночь не спал?
— Заснул под утро. Хотел убедиться, что ты просто останешься. Не убежишь. Не исчезнешь, — ответил Соран без намёка на иронию.
Она молчала. Но в груди было неспокойно.
— Я всё ещё не простила тебя.
— Я и не прошу прощения. Только прошу времени.
Он встал и потянулся, потом обернулся:
— У нас сегодня много дел. Но ты можешь остаться здесь, сколько захочешь. Никто тебя не тронет.
— А если я всё же решу уйти?
Он задержал взгляд на её лице, и в нём появилась тень боли.
— Тогда я не остановлю тебя. Просто… предупрежу: мир снаружи теперь намного опаснее.
Он подошёл к двери, открыл её и, не оглядываясь, добавил:
— И всё же, я надеюсь, ты останешься.
Дверь за ним тихо закрылась. А Рена осталась одна в его комнате, чувствуя, как внутри неё снова начинается борьба — между разумом, страхом… и странным, тревожащим теплом.