Часть 24
За 10 лет были взлёты и падения. Из последнего особенно запомнился тот случай, когда Джонхан пришёл сдать работы и пойти домой, но пришлось остаться и рисовать. С собой не было никаких материалов, а такого сильного желания всё бросить он не чувствовал никогда.
Пришлось на колядовать лист, и просить одноклассников поделиться карандашами. Попрошайничать. И другого варианта не было.
Время тянулось медленно, а каждый взгляд преподавателя был с ощущаемым холодом и презрением. И когда наконец-то урок закончился, работа была готова, а идея всё бросить мгновенно пропала, достаточно было секундной улыбки от учителя. Лучшая немая похвала которую возможно было получить.
И такая сухость поначалу отнимала желание что-либо делать, а потом закаляла. Привыкаешь ко всему, и если мимика преподавателя порой была не понятной (или не видной, когда она стоит за спиной), то по интонации голоса уже можно было разобрать эмоцию. И грань между её переменчивым отношением была насколько тонкой, что невозможно было предвидеть её реакцию на что-либо. Это и пугало.
В классе с её руководством оставались только самые лучшие. Или те, которых заставляли ходить в художественную школу и другого выбора у них не было. Не раз кто-то плакал из-за её комментариев, иногда придирок. В большинстве придирок, по отношению к кому-то. Им просто не повезло, они не умели чувствовать эту тонкую грань.
Закалённый своими "пробелами" в некоторых работах, он больше не совершал тех ошибок, на которых спотыкался раньше.
Из художественной школы Джонхан вышел не "средним". Он вышел лучшим. Негласно конечно, но это звание он присудил сам себе совершенно заслуженно.
Строгость и скрупулёзное отношение к своей работе дают о себе знать и сейчас. Привычка «или идеально или никак» порой кажется большой проблемой, но при благодаря этому принципу Джонхан выполняет всё на высшем уровне. Ибо по-другому не учили.