project "Kate"

Балетное училище «Академия Амбрелла» 2009 год (Красноярский край, Норильск, Россия)

Огромный полутемный зал с зеркальными стенами. Воздух пропитан запахом талька и дешёвого лака для паркета. Здесь нет музыки, только резкие, как выстрелы, команды преподавателя и монотонный скрип пуантов. Ненавистный зал балета — место, где тьма сгущалась, словно плотная пелена. Стены были покрыты потертой краской в местах с трещинами. Кейт стояла у станка. Её тело — натянутая струна, лицо — непроницаемая маска. Она выполняла гранд-батман, сердце колотилось в груди, готовясь выпрыгнуть наружу, а в ушах звенело, но мыслями она была не здесь — последние, что осталось у нее от прежней жизни – нагрудный крестик, и тот был не у нее. Вся ситуация казалась сценой, вылезшей из кошмара: пустые зеркала отражавшие лишь ее лицо, а окружающие девочки — тени, беззвучно шепчущие о чем-то. 

Вчера:

В спальне учениц. Холод. Тишина. И голос преподавателя: 

— У кого-то из вас был запрещённый предмет. Тот, кто не признается, будет наказан. У вас одна минута, чтобы ответить: чей это крест! — Кейт похолодела. Она почувствовала, как кожа, спрятанная под плотной тканью униформы, словно обжигало место, где до этого висел серебреный крестик. Это была единственная вещь, оставшаяся от мамы. Она не могла его потерять. Не могла признаться, безумно боялась. Неожиданно встала Анна, подруга Кейт, она шагнула вперёд:

— Это мой. Я.… Я оставила его на память о сестре. — Ложь была очевидна. У Анны не было сестры. Но она смотрела прямо в глаза преподавателя, и в её взгляде читалась лишь усталая обречённость. Она выбрала смерть, чтобы помочь Кейт напоследок.

 Сейчас:

Преподаватель хлопнул в ладоши:

— Держать осанку! Вы не танцовщицы в пабе, вы — оружие! Ваше тело не должно иметь слабостей! 

Кейт внезапно осознала, что — она здесь, внутри этого душного, темного класса, окруженная мраком и собственным страхом. Мысли — путались, как развевающиеся от ветра ленты. Над головой — зияющий потолок, точно трещина в ад, из которого нет выхода. Страх, сменился смятением, а память играя злую шутку, подкидывала самые изощрённые и яркие картинки из прошлого. Чувство вины — ледяная змея, сдавившая горло. Девушка предала подругу. Ради куска металла. Ради призрака прошлого. Нет.

Музыка в её голове оборвалась. Решение пришло мгновенно, холодное и чёткое, как алгоритм убийства. Она, ринулась вперед, наощупь, по возможности ускоряясь все сильнее, будто это единственное, что может помочь ей выбраться из этого ужаса. Девушка бросилась в коридор — страшный, длинный, глухой и темный по обеим сторонам. Толстые тени двигались, словно живые, преследующие ее, а сквозь узкие окна проникал лишь слабый свет, полной луны.

 — СТОЯТЬ! НАЗАД! — Послышался яростный крик преподавателя за спиной.

Кейт этого уже не слышала. Она знала каждый поворот этого проклятого места. Она бежала, судорожно ища нужную дверь, снуя по коридору с целью - скорее добраться до нужной локации. Дрожь захлестывала ее, а дыхание сдавливала нервозность. Уже спустившись в подвальное помещение, она услышала крик, обращенный к ней: 

— Форман! Стой! 

Обернувшись, девушка увидела директора, этой ужасной «академии благородных девиц» и незнакомого мужчину в маске. Пересекаясь взглядом, балерина проигнорировала, призывы остановится и направилась к своей цели.

 Остановилась она лишь перед массивными деревянными дверьми темно-красного цвета, каждая ученица знала, что там расположен зал наказания и раскаяния, и каждая знала, что никто не возвращался, если переступал порог этой комнаты. Надавив на двери всей массой своего тела, девушка смогла попасть в помещение. В камере вспыхнули красные аварийные лампы, завыла сирена. Воздух стоял затхлый, и тут же возник приступ тошноты, в нос ударил новый запах, металлический и липкий. Кровь – такая отдушка есть только у нее. Поджав челюсти, девушка прошла вглубь комнаты.

Навстречу ей вышли двое охранников с оружием, она, движимая адреналином, не просчитала риск, она не знала, что может не получиться — девушка встала в оборону. Взмахнула руками, защищая свою жизнь. Ее удары были быстрые, точные, а иногда спонтанные, что обескураживало оппонентов, удары, наполненные отчаянием и решимостью. Охранники — растерявшись не смогли ей противостоять. Первый даже не успевает поднять руку. Кейт ударила его ребром ладони в кадык и тут же, используя его тело как щит, выхватив табельный пистолет. Выстрел. Второй охранник грузно упал на пол.

Костяшки на руках были содраны до мяса, по щеке текла теплая струйка крови, но девушка не обращала на это внимание. Кейт перешагнула через тела, не чувствуя ничего, кроме холодной ярости и одной-единственной мысли: «Я спасу тебя».

— Прости, мама, — прошептала она пустой стене. — Но сейчас я должна помочь живому человеку.

Кэт, держала пистолет наготове, в полумраке комнаты, глазами искала силуэт своей подруги. Наконец увидев, Кейт ужаснулась, девушка была привязана к стулу по рукам и ногам, на ее худощавом теле не было ни единого живого места. Развязывая тугие узлы, руки предательски дрожали, а на лице не пропадало выражение вины. Анна немного пришла в сознание и ошарашено таращилась на подругу:

— Кать? Что ты... Они убьют тебя.

— Вставай, — Кейт протянула ей руку. — У нас нет времени на разговоры.

Анна замешкалась всего на секунду, но этого хватило. В комнату ворвались двое вооружённых охранников в чёрной броне.

— На пол! Оружие на пол! — Рявкнул один из них, направляя на Кейт автомат. Девушка не стала медлить. Она резко толкнула Анну себе за спину и выстрелила. Пуля попала первому охраннику в плечо, сбив его с ног. Второй успел спрятаться.

— Беги! — Крикнула Кейт Анне. — К пожарному выходу в конце коридора! Я их задержу!

Анна, пошатнулась, и упала без чувств. Кейт сделала несколько выстрелов вслепую, чтобы не дать охранникам высунуться, и увидела подругу, лежавшую без сознания. Спустя мгновение Форман подсадила Анну на спину, в дверном проеме показались новые мужские фигуры, девушка узнала их. На лице директора была — маска злости, глаза же — горели холодным огнем. Он шагнул навстречу, зная, что идти ей было больше некуда, и в этот момент страх сменился яростью и полным безрассудством. Она не могла сдаться теперь, поэтому что есть мочи девушка побежала мимо мужчин стараясь не задеть их, балерина мчалась в санчасть полная силы и решимости. В тот момент она знала одно: выбравшись из этого дерьма, она станет сильнее, чем когда-либо.

Кейт не отходила от кровати Анны ни на шаг, пока та не открыла глаза. Когда за ней пришли, чтобы силой отвести к директору, она дралась с остервенением дикой кошки: кусалась, царапалась и брыкалась так, что охрана решила — себе дороже. Поняв, что подчинения от неё не добьются, а синяки им ни к чему, девушку оставили в покое.

— Зачем ты это сделала? Ты же всё разрушила. Твоё будущее... Твоё место в Академии… — Начала бормотать Анна, как только открыла глаза. Кейт посмотрела на свои окровавленные ладони.

— Будущее? — Тихо произнесла, глядя подруге в глаза. — То будущее, где я предаю друзей и себя ради правил? Это не будущее. Это клетка.

Убедившись, что подруге ничего не угрожает, боевой дух Кейт угас, уступив место ледяному спокойствию. Она знала правила игры. Знала: за этот бунт придётся платить. И направилась прямиком в кабинет владельца Академии. Кейт шла, понимая, что хорошим для неё этот день уже не закончится.

Мрачный кабинет, освещался только тусклым светом лампы, безжалостно сверкающей на стенах. Тяжесть гробовой тишины, которая лишь изредка нарушалась тихими шагами и тяжелым дыханием, заполняющим помещение. Кэт, связанная за кисти, израненная, находилась в центре комнаты. Её лицо искажало усталость и муки боли, глаза наполнились слезами, а внутренний протест уже угас. Она сначала оправдывалась, потом просто показывала характер, но ей дали понять, что она не имеет право на это.

Директор стоял перед ней, его лицо было отрешенным, лишь иногда он бросал брезгливый взгляд. В руках держал— кнут, тонкий и длинный, покрытый багровыми каплями крови, словно бывший боевой клинок, и держит он, его, весьма сильно напрягая руку. Мужчина подошел ближе и, не говоря ни слова, с силой нанес очередной удар — жесткий удар по спине, который реагировал жестом боли. Кейт не удержала крик в себе, голос её звучал пронзительно, словно раненая птица, и вся комната наполнилась звуками преисподние.

— Ты солгала, — произнес он голосом, словно лед. — Вновь. И этот крест... Твоя наглость — неприемлема. 

Поступила следующая серия ударов — бесконечных, нещадных, поток боли, словно волна обволокли тело девушки, кровавые пятна растекались пионами по одежде, а по щекам стекали соленые капли. Каждое движение — мучение, не дающее веры в облегчение.

Лицо Кэт покрылось потом, кровью и слезами, в глазах искрились звездочки и расплывалась картинка. Она пыталась крикнуть, дать понять, что все осознала, и в жизни бы больше так не поступила — но слова застряли в горле и не выходили, как бы девушка не старалась, но остались только бесконечные удары и истошные вопли. В конце наказания на полу были лужи крови, куски оторванной одежды — пот, слюни и слезы. В этом аду ничего не осталось человеческого, только безжалостная, кара, за любое неповиновение, без возможности для прощения.

Наступило утро, и свет пробивался сквозь тусклые окна, размыто освещая мрачные коридоры и спальни. Девушка, измученная вчерашним наказанием, чувствовала полное опустошение, сил не было даже пошевелить рукой. Она знала, что во лжи был риск — и теперь все так обернулось. В комнате, где она проживала с сестрами по несчастью, царила напряженная тишина, словно сами стены были в ожидании продолжения. Ровно в 7:30 в спальню заплыла мадам М, она поторопила всех учениц поспешить на утреннюю тренировку. Проведя глазами по комнате, остановилась на теле Кэт, которое мечтало просто исчезнуть из этого мира.

— Катарина, это касается всех, – с неким упреком проговорила женщина. На что девушка лишь закатила глаза и уткнулась лицом в подушку. Спина горела, а любая попытка движения разносила по всему телу ужасную боль. Собравшись духом и всеми остатками сил, она смогла сесть на край кровати и аккуратно надеть спортивные штаны, с топом и футболкой возникли трудности. В голове девушка повторила все маты по алфавиту, уже раз восемьсот точно. Победив одежду, будь она не ладна, Кэт медленно пошла в сторону тренировочного плаца. Зайдя внутрь, она ощутила множество липких и неприятных пар глаз на себе, шепотки, косые взгляды и насмешливые ухмылки. Взгляды были полны удовольствия, а голоса — злобы. Девушки начали изощрённо задевать её, шутками и упрёками. Смех эхом разнесся по воздуху, а тень осуждения нависла над Кэтрин.

— Ну, что принцесса, и в этот раз папуля постарался? – С нескрываемой желчью произнесла блондинка. Она училась с Кейт уже одиннадцатый год, открыто ненавидя девушку, просто потому что та жила.

— Или ты смогла по-другому договориться о прощении? – С ухмылкой продолжила ученица. С новой силой смех разнесся по залу.

У Кэт не было сил пререкаться или хоть как-то защищать себя, но внезапно, изнутри, прорвалась сила, что удивило ее обладательницу. Ненависть к этому месту, к этим лицам, заискрилась адским пламенем в сердце. Она отличалась от здешних узниц, у нее был отец, который сам отдал ее на обучение в «черную академию ГИДРы». Школа воспитывающая идеальных агентов организации. Идеальных жен политиков, идеальных киллеров, идеальных женщин, что умело пользовались привилегиями данными от природы. Академия сначала забирала все, всегда самым болезненным образом, но поломанные куклы, были ни к чему, поэтому барышням внушали, что лишь потеряв все – можно обрести свободу. Это слово, свобода – оно как эликсир для здешних воспитанниц, каждая решительно настроена стать лучшей и обрести эту, недосягаемую свободу.

Кэтрин подняла глаза на блондинку — в них читался холод — внимательно вглядевшись в ее насмешливое лицо. Медленно приподняла уголок губы в ехидной улыбке, больше похожий на оскал. Девушка резким и отточенным движением занесла ногу и мощным толчком нанесла обидчице сокрушительный удар по лицу. Удар был оглушительный — раздался щелчок челюсти, сопровождаемый тихим стоном, в воздухе сверкнули несколько зубов. Блондинка, не успела даже понять, что произошло, грузно упав на пол. Тело лежало неподвижно, кровь стекала по подбородку образую на полу лужицу, которая обрамляла лежавшие возле потерянные зубы.

Ошарашенные, девушки замерли. Вокруг наступила гробовая тишина. Никто не осмелился приблизиться к Кейт. Её противница капитулировала. Лучшая защита – это нападение, а сломанная челюсть без долгих разъяснений, лучшее доказательство этому. В воздухе стоял запах крови и страха, а время застыло выжидая. Девушка лишь слегка поморщилась, раны на спине начали гореть, Кейт широко улыбнулась, и перевела взгляд в сторону дверей, где встретилась глазами с тем самым мужчиной в маске. Его лицо не проявляло эмоций, оставаясь бесстрастным, но она поняла, что ему понравились ее действия, или, он посчитал их приемлемыми.