4 часть
Феликс не стал наносить решающий удар. Его пальцы, вцепившиеся в затылок брата, начали медленно разжиматься, но не от жалости, а от внезапного, ледяного опустошения. Он резко отстранился, отбросив Минхо в сторону, словно тот стал ему противен.
Минхо остался лежать на полу, тяжело дыша и пытаясь восстановить контроль над телом. Его лицо горело от унижения, а в глазах читалась смесь ярости и абсолютного шока. Он привык быть охотником, но сейчас он чувствовал себя загнанным зверем. Он не пытался подняться сразу — он просто смотрел в пустоту, осознавая, что его мир, построенный на доминировании, только что дал трещину.
Феликс поднялся первым. Его движения были резкими, рваными. Он не смотрел на брата. Он подошел к зеркалу, чтобы взглянуть на свои разбитые костяшки, и в этом взгляде не было триумфа. Только холодная, отчужденная ясность.
Ф: Это не закончилось, Минхо, - произнес Феликс. Его голос был тихим, но в нем не осталось прежней дрожи. - Но это больше никогда не будет так, как раньше.
Он не стал собирать вещи или объясняться. Феликс просто взял куртку, брошенную на стул, и направился к выходу. Каждый его шаг отдавался в тишине комнаты тяжелым эхом. Он не бежал — он уходил с достоинством человека, который только что вернул себе право на собственное «я».
Когда дверь за Феликсом захлопнулась, звук получился не громким, а сухим и окончательным. Словно поставили точку в старой главе их жизни.
Минхо наконец сел, опираясь спиной о кресло. Его руки слегка дрожали. Он посмотрел на дверь, потом на свои ладони. В комнате стало невыносимо холодно. Он победил в спорах, он победил в иерархии, но сегодня он проиграл что-то гораздо более важное — он потерял власть над тем, кого считал своей тенью.
Они разошлись не как враги, а как два незнакомца, которые внезапно осознали, что знают друг о друге слишком много правды, с которой невозможно жить вместе. Феликс ушел в ночь, чтобы найти себя, а Минхо остался в тишине, чтобы осознать, что он остался один в своей пустой империи.
*
Ночной воздух обжигал легкие, но Феликс почти не чувствовал холода — только пульсирующую боль в скуле и саднение на разбитых костяшках. Каждый шаг отдавался тяжелым гулом в голове. Он не хотел звонить, не хотел просить помощи, но ноги сами привели его к знакомому подъезду.
Когда он нажал на звонок, тишина коридора показалась ему оглушительной.
Дверь открылась не сразу. Сначала послышался сонный шорох, затем ворчание:
Д: Ликс?.. Ты чего так поздно?..
Джисон стоял в дверях, заспанный, в безразмерной футболке и с растрепанными волосами. Он тер глаза, собираясь в шутку отчитать друга за визит без предупреждения, но фраза застряла у него в горле. Свет из прихожей упал на лицо Феликса, подсвечивая багровый кровоподтек и разбитую губу.
Д: Боже... - выдохнул Джисон. Его сонливость испарилась в секунду, сменившись ледяным ужасом. - Ликс! Что случилось?!
Джисон буквально выдернул его из коридора, затаскивая внутрь и захлопывая дверь. Он не стал ждать, пока Феликс что-то скажет, его руки уже метались по квартире в поисках аптечки.
Д: Садись. Быстро, на диван, - голос Джисона дрожал, но в нем уже проступала та самая решительная забота, которую он приберегал только для самых близких.
Феликс послушно опустился на диван, чувствуя, как по телу разливается странная смесь облегчения и усталости. Он смотрел, как Джисон суетливо расставляет на столике антисептик, ватные диски и пластыри.
Д: Это из-за Минхо? - Джисон опустился на колени перед ним, осторожно беря его за подбородок, чтобы осмотреть повреждения. Его пальцы были теплыми и невероятно нежными, почти невесомыми. - Ликс, скажи мне правду. Опять вы не поделили что-то? Он... он сильно тебя ударил?
Феликс посмотрел в глаза Джисона. В них было столько неприкрытой боли за него, что у Ликса перехватило дыхание. Обычно он бы отшутился, сказал бы: «Да ладно, Хан~и, это просто царапины», или даже огрызнулся бы, защищая свою гордость. Но здесь, в этой уютной гостиной, под пристальным, полным любви взглядом лучшего друга, защищаться не хотелось.
Ф: Мы просто не сошлись во мнениях, - тихо ответил Феликс, позволяя Джисону прижать смоченную спиртом ватку к рассеченной брови. Он невольно поморщился, но не отстранился. - Он слишком... резкий. Слишком давит. Я не выдержал.
Д: «Не выдержал»... - Джисон едва слышно повторил это, и в его голосе послышалась горечь. Он перешел к рукам Феликса, аккуратно очищая сбитые костяшки. - Ты же знаешь, что он не умеет останавливаться вовремя. Почему ты не позвонил мне сразу? Я бы приехал.
Ф: Я не хотел тебя в это втягивать, - Феликс протянул свободную руку и осторожно коснулся плеча Джисона, останавливая его суетливые движения. - Ты и так весь день на ногах. Отдохни. Да и тем более я никогда не говорил Минхо о тебе и Сынмине с Чонином. Я не хочу давать ему личную информацию.
Джисон замер, глядя на его руку. Он поднял глаза, и Феликс увидел, как в них блеснули слезы, которые Джисон отчаянно пытался скрыть.
Д: Как я могу отдыхать, когда ты приходишь ко мне в крови? - прошептал Джисон. Он отложил ватку и просто прижался лбом к колену Феликса, на мгновение закрыв глаза. - Ты слишком часто пытаешься быть сильным в одиночку, Ликс. Пожалуйста... не делай так больше.
Феликс почувствовал, как внутри что-то надломилось. Он запустил пальцы в мягкие волосы Джисона, позволяя себе ту слабость, которую он никогда не показал бы Минхо или кому-либо другому.
Ф: Прости, - прошептал Феликс, склоняясь ниже. - Спасибо, что открыл.
Д: Всегда, - ответил Джисон, поднимая голову и снова возвращаясь к своей роли спасителя, но теперь его движения стали еще более медленными и трепетными, словно он боялся, что малейшее неосторожное движение может разрушить этот хрупкий момент их близости.
После того как раны были обработаны, а в кружках разлился горячий чай, тяжелая тишина комнаты сменилась приглушенными, тягучими разговорами. Они сидели на полу, прислонившись спинами к дивану, и свет единственной лампы создавал вокруг них крошечный островок безопасности в огромном ночном городе.
Ф: Он даже не спросил, как я себя чувствую, - негромко произнес Феликс, глядя на пар, поднимающийся от кружки. - Он просто бросил взгляд на мою разбитую губу и сказал, что он должен меня контролировать.
Джисон нахмурился, сжимая пальцами теплую керамику.
Д: Он не понимает, что ты не должен быть бойцом каждый чертов день, Ликс. Он видит в тебе силу, но не замечает человека.
Ф: Наверное, - Феликс вздохнул. - Ему неинтересно, кто наполняет мою жизнь, когда меня нет рядом. Он не знает Сынмина, не знает, как Чонин смеется над моими дурацкими шутками... Для него мой мир заканчивается там, где начинается его территория.
Д: Это несправедливо, - отрезал Джисон. - Сынмин бы его придушил, а Чонин... ну, Чонин бы просто смотрел на него так, что Минхо стало бы стыдно. У тебя есть они. И у тебя есть я. Ты не должен вывозить всё это один.
В ту ночь они говорили обо всем: о страхах, о том, как сложно соответствовать чужим ожиданиям, о том, как иногда хочется просто исчезнуть. Феликс говорил много — непривычно много для себя. С Джисоном ему не нужно было держать спину прямой. Он мог быть уставшим, сомневающимся, разбитым.
Следующие пять дней превратились в странное, застывшее во времени убежище. Феликс остался у Джисона.
Это были дни, наполненные домашним уютом, который служил лучшим лекарством. Они заказывали еду, смотрели старые фильмы, которые Джисон включал просто для фона, и почти не выходили на улицу. Феликс чувствовал, как физическая боль уходит, но эмоциональный шрам всё еще саднил.
Джисон вел себя так, будто Феликс был сделан из тончайшего стекла. Он постоянно подсовывал ему подушки, следил, чтобы тот вовремя ел, и по вечерам они часто просто сидели в тишине, соприкасаясь плечами. Это была тишина понимания, а не пустоты. В эти пять дней Феликс заново учился дышать без напряжения в груди.
На пятый день утро было серым и холодным. Тишину квартиры нарушил резкий, требовательный звонок в дверь.
Феликс вздрогнул. Он узнал этот ритм — уверенный, властный, не терпящий отказов. Джисон, стоявший на кухне, замер, глядя на друга.
Ф: Это он, - выдохнул Феликс, чувствуя, как внутри снова нарастает знакомый комок тревоги.
Продолжение следует....
1274 слова
Тгк: https://t.me/fanfictionskzoo