Глава 15: Взлом тишины
Машина летела сквозь ночной город на грани фола, разрезая влажную темноту переулков. Я вел её на чистых инстинктах, одной рукой намертво вцепившись в руль, а второй упрямо прижимая к уху мобильник.
Сеть в тридцать первый раз выдавала мне эти издевательские, бесконечные глухие гудки. Внутри салона, прямо под задним сиденьем, в полумраке скрывалась наша выцарапанная клятвенная надпись, но сейчас мне казалось, что всё наше «навсегда» трещит по швам и летит к чертям в бездну.
Визг тормозов разрезал мертвую тишину её двора. Я заглушил двигатель, выскочил наружу и на ходу накинул капюшон своего огромного худи. Я взлетел по лестнице к её двери за считаные секунды, тяжело и рвано дыша. Звонить в звонок было глупо — если она игнорирует мобильный, дверь она мне точно не откроет.
К счастью, в кармане моих широких джинсов звякнула связка ключей. Наш дубликат. Тот самый, который Ася с мягкой улыбкой отдала мне неделю назад, когда я провожал её после нашего вечера в кофейне.
Ключ с тихим, сухим щелчком повернулся
в замке. Я толкнул тяжелую дверь и шагнул в темную, пугающе безмолвную прихожую её квартиры.
— Ася? — хрипло позвал я, на ходу сбрасывая кроссовки.
Вместо ответа из глубины темного
коридора, со стороны спальни, донесся тихий, надрывный, удушающий плач. Этот звук подействовал на меня как мощный разряд тока. Сердце пропустило удар, а в груди вспыхнул дикий, первобытный страх.
Я сорвался на бег, буквально ворвавшись в полумрак комнаты. На кровати, сжавшись в крошечный, беззащитный комочек и спрятав лицо в ладонях, сидела Аякса.
— Маленькая моя! Что случилось?! — я мгновенно упал перед ней на колени прямо у края кровати, протягивая руки, чтобы перехватить её ладони, но Ася резко отпрянула.
Она буквально забилась спиной в самый угол изголовья, пряча лицо. Её глаза были опухшими и красными от слез, а лицо — смертельно бледным.
— Не трогай меня! Не смей ко мне прикасаться! — закричала она, и в её голосе было столько дикой, невыносимой и глубокой боли, что я замер на месте, боясь пошевелиться. — Уходи к своей Дине! Зачем ты вообще приехал? Поиздеваться решил?! Посмеяться над тем, какая я дура?!
— Кака, к черту, Дина?! — я вскочил на ноги, растерянно запуская пальцы в свои брейды. Мой пирсинг на нижней губе задрожал от полного непонимания. — О чем ты говоришь, Ася?! Да я эту девку сегодня при всей гоночной тусовке на хрен послал на пит-лейне! Она для меня никто! Пустое место!
— Хватит врать, Том! Прекрати! — новые слезы с новой, безумной силой хлынули по её щекам. — Она приходила сюда. Прямо к моему подъезду, стоило тебе уехать. Она рассказала всё! Про вашу ночь перед нашей поездкой за город... Про то, что она твоя муза, а я просто игрушка, временное развлечение, чтобы Билл от тебя со своими нотациями о серьезных отношениях отвязался! Ты... ты ласкал её теми же руками, которыми сегодня утром обнимал меня! Как ты мог?! После всего... после нашей клятвы в твоей машине!
Я слушал её, и всё внутри меня стремительно каменело, а лицо бледнело. Вся моя уличная уверенность, весь авторитет гонщика испарились, уступая место бешеной ярости на Дину и дикому, леденящему ужасу от того, как легко чужая подлая ложь едва не уничтожила мою Асю.
— Эта тварь... — прорычал я, и мои кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Она всё придумала, Ася! Клянусь тебе всем, что у меня есть — моим братом, моей собственной жизнью, шрамами на моей спине! У меня ничего не было с ней. Ни тогда, ни сейчас, никогда в жизни! Она бесится, потому что я на неё даже не смотрю. Билл и Элис подтвердят, я каждую секунду своей жизни думаю только о тебе! Посмотри на меня, маленькая моя! Посмотри мне в глаза!
Я резко подался вперед, преодолевая её сопротивление, и бережной, но трепетной и крепкой хваткой обнял её за плечи, намертво притягивая её содрогающееся тело к своей широкой груди.
Ася отчаянно колотила меня кулаками в грудь, рыдала всхлипывая, пыталась вырваться из плена моего огромного худи, но я лишь крепче прижимал её к себе, утыкаясь носом в её темные волосы и без остановки шепча слова извинений.
— Прости меня... Прости, что позволил этой грязи подойти к тебе, — шептал я, и мой собственный голос предательски ломался, а в глазах закипали редкие, горячие слезы. — Я уничтожу её, если она еще раз покажется тебе на глаза. Слышишь? Только не молчи. Не веришь ей. Я люблю тебя. Только тебя, Вишенка. Мне никто, кроме тебя, не нужен.
Мой отчаянный, ломающийся голос и сумасшедший, неровный стук сердца под тканью футболки заставили Аяксу постепенно замереть. Она перестала вырываться, её кулаки бессильно опустились мне на грудь.
Она медленно подняла на меня свои заплаканные, огромные глаза. В полумраке спальни я смотрел на неё с такой непреодолимой, ласковой и чистой нежностью, что остатки её сомнений начали медленно таять. Ядовитая ложь Дины рушилась под напором моей настоящей, осязаемой боли.
— Правда?.. — едва слышно, сорвавшимся шепотом выдохнула она, глотая слезы и всматриваясь в мое лицо. — Только я? Она так уверенно говорила...
— Только ты. До самого конца, как нацарапано в нашей машине, — тихо, с бесконечной любовью ответил я.
Я бережно, едва касаясь подушечками пальцев, начал стирать слезы с её щек. Мои губы нашли её лоб, а затем опустились к искусанным губам, вовлекая её в глубокий, полный раскаяния и нежности поцелуй.
Ася наконец полностью расслабилась в моих руках, выпуская всё скопившееся за день удушающее напряжение, и крепко, отчаянно обняла меня за шею. Доверие возвращалось, заполняя её разорванное сердце теплом.
Я осторожно уложил её на мягкие подушки, ни на секунду не разрывая нашего поцелуя. Мои ладони медленно, уверенно скользнули под её домашнюю кофту, лаская теплую, нежную кожу на спине.
Я хотел доказать свою верность не просто словами, а каждым своим действием, каждым коротким вдохом. Спустившись поцелуями к её шее и ключицам, я бережно обходил свои же утренние засосы, заставляя Аяксу сладко вздрагивать под моими губами.
— Том... — тихо позвала она, и её пальцы нежно запутались в моих брейдах. — Я так испугалась. Мне казалось, что всё это было сплошным обманом.
— Я никогда тебя не обману, Вишенка, — прошептал я ей прямо в губы, обжигая мятным дыханием. — Никогда.
Я аккуратно устроился рядом, крепко утягивая Аяксу в свои объятия и укрывая нас обоих теплым одеялом. Я прижал её к своему горячему боку, чувствуя, как её тело постепенно перестает дрожать. Мои руки лениво и ласково поглаживали её спину и плечи, успокаивая, возвращая тот самый загородный покой, который
Дина так подло попыталась у нас отнять.
Я целовал её в макушку, в виски, собирал губами остатки слез на лице. Ася уткнулась носом в мою ключицу, слушая размеренный, успокаивающий стук моего сердца. Буря отступила, оставив после себя лишь абсолютную уверенность друг в друге.
Мы справились с этим ударом, но надолго ли? За порогом нашей сонной, теплой спальни город продолжал жить своей опасной гоночной жизнью, и Дина уже наверное готовила свой новый, смертоносный капкан, который я должен был предотвратить, до того как она начнет действовать.