1988
— Я не хочу уезжать из этого города, Бен!
Покинув детскую комнату, русоволосая девушка сразу же обращается к своему мужу. Она только что укачала свое новорожденное дитя и ждала мужчину с хорошими новостями, надеялась, что у них получится жить как нормальные люди в своем родном городе, но его заявление, что им с дочерью придется уехать из Лоствальда, еще и без него, сбило ее с толку.
— Твоя кузина мертва, Линда, а ты прямой потомок Вальда, он не остановится, — эти слова даются Бену тяжело, ведь они означают, что последняя надежда на то, что все образуется, разбивается вдребезги.
Мужчина старается звучать спокойно и не показывать жене, как он сам напуган. Он с нежностью смотрит на нее, замечает, как она дрожащими от волнения руками теребит золотой кулон на тонкой шее. В этот самый момент Бен осознает, как Линда и его дочь много значат для него, и он сделает все, что угодно, лишь бы уберечь их от грозящей опасности.
— Но я не знала этого ублюдка, какое я тогда имею отношение к нему?! — Линда всхлипывает, смахивает слезы ладонями, а затем и вовсе утыкается в них, начинает реветь. — Я ни в чем не виновата!
— А ему все равно на это, моя дорогая, — хрипло произносит мужчина, сам чувствует, как в уголках глаз собираются непрошеные слезы. — Спаси себя и Роузи...
— Поехали с нами?.. — девушка поднимает заплаканные глаза на мужа, с мольбой смотрит на него. — Я прошу тебя...
— Я останусь и собью его со следа, а ты уезжай. Мы обязательно встретимся.
— Обещаешь?
— ...обещаю.
Холли медленно открывает глаза, взглянув на знакомый белый потолок. В этот раз она проснулась не с криком, со слезами, не упала с постели от очередного кошмара. Она спокойно пробудилась, как обычный человек, но вот только этот сон отличался от всех остальных...
Обычно ее кошмары имеют прямое отношение к ней: в них кто-то пытается или напугать ее, или предостеречь от надвигающейся опасности. В ее снах чаще всего фигурируют знакомые ей лица, пусть и изуродованные, но она с каждым знакома, но не в этот раз.
Приснившийся диалог между мужчиной и женщиной окончательно запутывает ее. Она не знает ни Линду, ни Бена, но чувствует, что эти люди имеют прямое отношение к ней. Девушка запомнила каждую черту их лиц, прочувствовала боль женщины, вынужденной уехать от любимого мужа, и невыносимый выбор мужчины, сделанный ради спасения его семьи.
Холли продолжает лежать в постели и прокручивать в голове каждое слово этой пары, каждое их движение, старается вспомнить все мельчайшие подробности, чуя сердцем, что этот сон — ее самая главная зацепка. Девушка задумчиво водит пальцем по своему кулону, продолжая размышлять, как в один момент резко не замирает в таком положении. Она округляет глаза, когда в ее памяти снова мелькает та самая цепочка на шее Линды, которую она также теребила от волнения, как сейчас сама Холли.
— Нет... — шепчет девушка, почувствовав холодок, пробежавший по ее спине. Она резко подскакивает с постели и сразу же бежит к зеркалу. В отражении Холли внимательно рассматривает свой заспанный вид, не уделяя ему должное внимание, сразу же опуская взгляд на шею, где помимо уже бледных синяков красуется тот самый золотой кулон с жемчужным белым камнем, подаренный ей Мелиссой на ее двухлетие. Мелисса все время твердила, чтобы она берегла эту подвеску, называла его талисманом для Холли.
Девушка прикрывает рот ладонью от ужаса, пока рассматривает кулон. Она готова поклясться, что точно такую же цепочку видела на шее у незнакомой женщины, но как это вообще возможно? Почему он был у Линды? Кто она такая?
— Что происходит со мной, — тяжело дышит девушка, неверующе качнув головой. — Мама, что все это значит...
— Доброе утро, — в комнату Холли врывается Мэри, придерживающая пакет со льдом у головы. — Как так получилось, что пили мы вдвоем, а хреново только мне? — девушка морщится от новой внезапной волны боли и еще сильнее прижимает кубики льда к вискам, свято веря, что ей это поможет. — Что с тобой? Ты будто призрака увидела. Хотя, да, это я.
Холли резко убирает руку от кулона и быстро поворачивается в сторону подруги. Она старается скрыть свой испуганный вид, делает глубокие вдохи и выдохи. Девушка на секунду забывает, что помимо тетушки Беатрис, которая никогда не беспокоит ее, есть еще и Мэри, способная вломиться к ней в любой момент. Обычно Холли спускается на завтрак тогда, когда переваривает все свои сны, смиряется с ними, от чего выглядит не такой растерянной, как сейчас. У нее всегда приготовлены оправдания, которые в основном срабатывают на «ура», но в данный момент она еще не до конца осознала, что увидела во сне и что ей дальше делать с этим, и именно в таком положении ее застает подруга.
— Мне тоже плохо, — растерянно произносит Холли, стараясь как можно скорее совладать со всеми эмоциями, но Мэри настолько озабочена своим похмельем, что не заостряет внимание на Холли. Та мысленно радуется, что Мэри вчера не рассчитала с виски, несмотря на то, что и их ночная вылазка в бар также породила множество проблем и неопределенностей, с которыми ей также предстоит разобраться.
Она все еще помнит диалог с Дареном и то, как он просил ее уехать из Лоствальда. Ей до сих пор непонятно, как он оказался рядом в нужное время, что их связывает с Кэролом, чье поведение также вызвало подозрение у девушки, и наконец, кто он, черт возьми, такой. Девушка знает о нем ровным счетом ничего. Только его имя, собаку и что он на самом деле далеко не спокойный парень и, если понадобится, может сделать очень больно. Она должна держаться от него подальше, но ее, как магнитом, тянет к этому парню, и это вызывает в ней еще бо́льшие вопросы.
Сегодняшней ночью Холли все время прокручивала в голове все события, связанные с этим парнем, пытаясь собрать паззлы воедино, а потом незаметно для себя уснула и увидела этот сон, который вытеснил на задний план все ее мысли о Дарене. Ночное видение настолько впечатлило ее, что девушка решила незамедлительно разобраться с этим в первую очередь.
— Вообще-то я пришла к тебе, чтобы обсудить твой завтрашний день рождения, — Мэри проходит вглубь комнаты и с тихим стоном опускается на смятую постель Холли. — После вчерашнего меня тошнит от любого упоминания алкоголя, но мы обязаны его отметить. Не каждый день исполняется двадцать один, только не в том баре, это моя единственная просьба.
Холли пытается вникать в диалог с Мэри, но постоянно возвращается к своему сну, снова прокручивает его в голове, пытаясь разработать четкий план своих дальнейших действий. Быть может, ей стоит поговорить об этом с Патриком. Отец все еще не выходил на связь, но если она попробует написать ему СМС и упомянет имена Линды и Бена, то он возможно решится поговорить с ней, хотя Холли в этом очень сомневается.
— Эй, я с тобой говорю! — Мэри повышает голос, а затем снова морщится от боли.
— Я не хочу праздновать день рождения, — быстро отвечает девушка, осматриваясь по сторонам в поисках мобильника. Если бы Мэри знала, что на самом деле заботит Холли, то и сама бы позабыла о ее дне рождении, который на фоне всех событий является сущим пустяком.
— Я знала, что ты это скажешь, поэтому заранее поговорила с Беатрис, — продолжает рассуждать Мэри, совсем не обратив внимание на отсутствие предпраздничного настроения у Холли. — Мы решили испечь торт, а потом...
Мэри погружается в подробный рассказ, посвящая Холли в завтрашние планы, которые она придумала, но девушка совершенно не слушает ее. Сейчас ей нужно найти телефон и написать отцу. Девушка очень надеется, что в этот раз он не проигнорирует ее.
— Я, кстати, привезла шарики, которые мы должны...
Холли находит свой телефон в кармане кожанки Дарена, пока Мэри по-прежнему посвящает девушку в рассказы о том, как им завтра будет весело. Девушка опускается на стул и ищет в списке контактов номер отца. Она уже хочет набрать его, когда на дисплее мобильника неожиданно высвечивается незнакомый номер. Холли пару секунд смотрит на звонящий телефон, сомневаясь, брать ли ей трубку. Она никогда не отвечала на незнакомые номера и всегда сбрасывала их.
— Холли, моя голова сейчас лопнет! Возьми уже трубку!
Девушка вздрагивает от недовольного крика Мэри, которая сейчас обостренно реагирует не только на каждый запах, но и на каждый громкий звук, поэтому машинально принимает вызов.
— Одри Миллер?
Холли хмурит брови. Она понимает, что скорее всего, человек ошибся номером, и уже хочет об этом сказать, как голос на другом конце представляется:
— Вас беспокоит Миссис Хиллс. Работник центральной библиотеки Лоствальда.
Холли будто ошпаривает кипятком от осознания, кто именно ей звонит, а главное, с какой целью. Она ждала этого звонка каждый день, все время проверяла телефон на наличие пропущенных вызовов, а потом произошло столько событий, которые заставили ее переключить внимание на другие вещи. Из-за этого она и вовсе позабыла, что представилась другим именем. Миссис Хиллс была столь любопытна к девушке и причинам, почему та интересуется легендой, что Холли на всякий случай представилась другим именем и назвала себя студенткой исторического факультета колледжа, которая собирает необходимую информацию для своего проекта.
— Да, это я! — оживленно отвечает Холли, подскочив со стула, который от резкого толчка с грохотом падает на пол. Мэри вновь болезненно стонет и кидает раздраженный взгляд в сторону Холли, но она не замечает его, лишь смотрит прямо, пока волнительно ждет продолжения разговора.
— Я нашла то, что Вы искали. Вам будет удобно сейчас подъехать?
— Конечно, я сейчас же буду, да! — Холли быстро кивает на любой вопрос, как оловянный солдатик, и отключается только тогда, когда Миссис Хиллс сама сбрасывает вызов. Внутри нее снова разгорается надежда, что в книге она найдет все ответы на свои вопросы. Она еще никогда не была так близка к истине, как сейчас. Эта мысль воодушевляет и пугает ее одновременно. Все это время Холли старалась морально подготовить себя к ужасающей правде, которая точно изменит ее раз и навсегда, но сейчас, когда она так близка к раскрытию всех тайн, ей становится не по себе, но больше так продолжаться не может. Если ее семья замешана в чем-то ужасном, она имеет право знать, чтобы попытаться найти в себе силы жить дальше и отпустить прошлые обиды и людей.
Холли быстро подходит к шкафу и переодевается в синие брюки и коричневый вязаный свитер. Девушка наспех делает конский хвост перед зеркалом, всеми силами стараясь не смотреть на кулон, пугающий ее не менее, чем все те ужасы, с которыми она столкнулась,
— Ты куда? — непонимающе спрашивает Мэри, приподнявшись на локтях, чтобы рассмотреть подругу.
— Появились срочные дела, я потом все расскажу, — быстро тараторит девушка, пока натягивает на себя кожанку. — Я тебя слушала. Торт, шарики, все это очень круто. Я на все согласна.
— Но Холли...
Мэри не успевает договорить, как девушка быстро покидает комнату, оставляя ее одну.
— ...возьми зонт, — Мэри косится на густеющие тучи за окном, закусив губу. — Ужасный город...
***
— Вот это подлинный экземпляр.
Миссис Хиллс держит толстую книгу в темном переплете перед лицом Холли, на которую та с жадностью смотрит, будто это какое-то сокровище.
— Спасибо большое, Вы меня очень выручили, — Холли мило улыбается и тянется за книгой, как библиотекарь резко убирает ее от девушки, из-за чего та непонимающе хмурится.
— Это очень ценная книга для города, — медленно произносит женщина. — Я ее еле нашла в архиве, но мне так понравилось Ваше желание изучать историю нашего города, что я не могла Вам не помочь. Знаете, в наше время молодежь не интересуется такими вещами.
Холли старается подавить в себе желание просто вырвать книгу из рук раздражающего библиотекаря и скрыться вместе с ней. Она натянуто улыбается, терпеливо ждет, когда Миссис Хиллс наговорится и отдаст ей книгу.
— Вы мне нравитесь, Одри, но все же эту книгу Вы будете читать под моим чутким присмотром, — Миссис Хиллс надменно поднимает голову вверх, а затем кивает девушке в сторону читального зала.
Холли сдержанно кивает и идет вслед за женщиной. Она не особо хотела, чтобы рядом с ней кто-то сидел, боясь, что к ней снова неожиданно придут видения, но раз это плата, которую она должна заплатить за правду, то она готова потерпеть нахальное присутствие Миссис Хиллс.
— Только осторожнее, Бога ради!
Женщина наконец-то отдает Холли книгу, и она сразу же нетерпеливо открывает ее, пролистывает до той самой легенды. Девушка бегло читает о жестокой расправе Энтони Вальда над семью Мэтью Лоста, а затем о его трагической кончине в психиатрической лечебнице Святого Патрика, и на этом все. Девушка вновь перечитывает содержание, борясь с сильным разочарованием, которое постепенно вытесняло все ее надежды и планы. Она столько времени ждала, чтобы просто перечитать то, что ей уже известно? То есть, девушка зря спешила в библиотеку, оставила подругу, которая теперь точно гадает о странном поведении Холли?
— И это все? — разочарованно спрашивает девушка, обратившись к Миссис Хиллс.
— А что Вам еще нужно? — женщина задает вопрос, который еще сильнее злит девушку.
— Ну, например, те же самые фотографии семей основателей, или почему все потомки Энтони Вальда умирают не своей смертью, — эмоционально произносит Холли, грубо оттолкнув от себя книгу. Девушка нервозно проводит рукой по своему лицу. Сейчас ей хочется кричать, крушить все, что только попадется под руку, а затем просто плакать. Она была так близка, но снова натолкнулась на препятствия.
Миссис Хиллс озадаченно смотрит на расстроенную девушку. Ее уверенность в себе улетучивается вслед за разбитыми надеждами Холли, и теперь она ведет себя не так надменно, как ранее. Женщина о чем-то думает, в волнении крутит старый перстень на своем пальце. Холли замечает эти перемены, которые уж точно неспроста. Женщина наверняка знает куда больше, чем написано в этой книге.
— Просто мой проект связан по большей части с таинственными смертями потомков одного из основателей, — девушка говорит более спокойно, делает вид, что очень переживает за судьбу своей научной работы. — Эта тема очень многое значит для меня, и Вы бы мне очень помогли получить новые знания и написать отличную работу.
Холли находит нужный подход к Миссис Хиллс, которая сразу же оживляется, когда чувствует свою значимость для девушки.
— Но все, что я скажу, это же не будет официальный источник, — женщина набивает себе цену, все никак не решаясь пролить свет на легенду.
— Но я Вас обязательно отмечу в работе, как первоначальный и очень важный источник, — продолжает настаивать на своем Холли, звуча достаточно убедительно, чтобы женщина наконец раскололась.
И Миссис Хиллс сдается.
— Люди Энтони Вальда жестоким образом расправились с семьей Лоста: жена Мэтью, Сью, погибла первая. В тот роковой день она готовила ужин, когда люди Энтони ворвались в ее дом, избили, изнасиловали, а затем перерезали ей горло. Мэтью же заставляли смотреть на мучения жены, а после его постигла та же участь. Последним пострадал их сын, Дэран. Говорят, что именно над ним Энтони поиздевался, а ведь ему было всего двадцать четыре года, его ждало такое светлое будущее. Перед смертью Дэран сказал Энтони, что все его потомки не доживут до того возраста, в котором погиб он сам, и так оно и случилось. Все известные нам потомки Вальда умерли не своей смертью и не дожили до двадцати четырех лет. Ходят слухи, что с ними расправился Дэран, и он не упокоится с миром, пока не истребит весь род своего злейшего врага. Вот, яркий случай. В 1988 году из Лоствальда бежала женщина с младенцем на руках. Она оставила свое новорожденное дитя в монастыре, а через пару дней ее нашли убитой. Поговаривают, она была прямым потомком Энтони Вальда. А насчет фотографий...
Дальше Холли была не в силах слушать из-за накрывшей ее с ног до головы тревожности. Каждое слово, произнесенное Миссис Хиллс, неприятно отбивалось в ее голове, кидало Холли то в жар, то в холод. Имя Дэран медленно пробиралось в ее сознание, отравляло его страшными догадками. Она знает одного парня с похожим именем, сопоставляет все его странные фразы, складывает все воедино и боится поверить, что это может быть один и тот же человек. Это невозможно и необъяснимо. Дарен — просто странный парень и все, это бред и всяких духов не бывает, но с другой стороны, как ей объяснить собственные видения?
— Одри, Вы меня слушаете?
— Да...да... — растерянно отвечает девушка, вновь включаясь в разговор.
— Фотографии семей основателей Лоствальда есть в Интернете, разве Вы не смотрели? Вы же так заинтересованы проектом, — осуждающе произносит женщина, которой явно не понравилось, что Холли проверила не все источники.
— Я...я не нашла фотографии семей. Только Мэтью и Энтони. — тихо отвечает девушка, нахмурившись. Она пролистывала много сайтов и была готова поклясться, что их нигде не было.
— Странно, — задумчиво потирает подбородок Миссис Хиллс. — Давайте сейчас попробуем найти? — предлагает библиотекарь. Женщина вздрагивает от внезапного раската грома и поворачивается к окну, заметив, как дождь только усиливается. — Ах, точно. Сейчас будут перебои связи, у нас не получится.
Холли также смотрит в сторону окна, тяжело выдохнув. Теперь и она ненавидит эту погоду.
— Но они точно есть в нашем архиве, я могу найти, но Вам придется подождать.
— Долго ждать?
— Где-то часа два-три.
Холли с досадой дергает щекой, а затем снова прокручивает услышанную от Миссис Хиллс информацию, вспоминая, как она говорила про монастырь. Девушка цепляется за него, ведь обычно она многое узнавала также и от мест, связанных с легендой.
— Скажите, а как называется тот самый монастырь? Он еще работает?
— Монастырь Святого Милосердия. Да, вроде, да.
— Тогда давайте Вы мне позвоните, как найдете фото, а я пока съезжу туда, вдруг получится что-то разузнать, — предлагает такой вариант Холли и сразу же замечает, как женщина хмурится. — Но самое важное я услышала именно от Вас.
Миссис Хиллс меняется в лице и снова довольно улыбается.
— Но Вы собираетесь ехать туда в такую погоду?
— Это же Лоствальд, — мягко улыбается Холли.
— Да, Вы правы. Тогда договорились. Я позвоню Вам, как только найду фото, если не будет перебоев со связью.
— Очень на это надеюсь.
***
Холли пожалела, что не поехала в библиотеку на своей машине. Она так спешила, что забыла ключи в доме, а возвращаться обратно не хотелось, поэтому ей пришлось воспользоваться такси, что было крайне неудобно, и это самое чувство она вновь испытала, когда добиралась до монастыря.
Монастырь Святого Милосердия расположен примерно в часе езды к западу от окраинных районов Лоствальда, окруженный высоким забором из металлических прутьев, верхушки которых закручены в форме крестов. Позади монастыря раскинулся темный лоствальдский лес. Территория была большой, а вот само здание, построенное из коричневого камня, спроектированное по образцу готических приходских церквей, было небольшим. Помимо основного здания, на святой земле расположился яблочный сад с декоративным круглым прудом и каменным мостиком над ним, а также здание для ночлега и миниатюрная библиотека. Это действительно красивая местность, отдаленная от города, живущая по своим правилам, но сейчас, когда сильный ветер беспощадно терзает яблочные деревья, срывая с них последние листочки, оставляет после себя темные оголенные ветви, а холодный ливень тяжелыми каплями падает на святую землю, образовывая после себя одну лишь грязь и глубоки лужи, это место выглядит неуютным и достаточно пугающим.
— Вам точно сюда? — таксист оборачивается на Холли, на что та медленно кивает, сама уже сомневаясь.
— Не ждите меня, — девушка расплачивается с водителем, а затем покидает машину.
Она снимает с себя кожанку и накрывается ею, бежит по скользкой тропинке в сторону ворот. У девушки нет совершенно никакого разработанного плана, и она даже не знает правда ли то, что ей рассказала Миссис Хиллс, вдруг монахини ничего не знают и она зря приехала. В любом случае, она должна убедиться, что ничего нового не узнает, или же ее не застанут здесь видения, как возле заброшенной психиатрической лечебницы Святого Патрика.
Девушка настойчиво держит палец на кнопке звонка, каждую секунду нажимает на него, в надежде, что обитатели святого места услышат и впустят ее в свой дом, пока она не промокла здесь окончательно.
— Давай же, — нетерпеливо произносит девушка, быстро смахнув только что упавшую каплю дождя с щеки, уставившись на само здание, ожидая, пока к ней кто-то соизволит выйти. Дождь не собирался сбавлять обороны, Холли чувствовала, как кожаная куртка тяжелеет от вобранной в себя влаги, еще чуть-чуть, и она останется на улице без укрытия. И какого черта она не взяла с собой зонт?
Наконец-то двери монастыря открываются и через них выходит молодая монахиня, держащая в одной руке темный зонт, в другой — фонарик. Девушка ускоряет шаг, когда замечает по ту сторону ворот дрожащую от холода непрошенную гостью.
— Мисс, Вам нужна помощь?
— Да, я... — Холли теряется, осматривает невинные черты лица монахини. Девушка была совсем юна, возможно, младше самой Холли. Она была одета в черное длинное платье, прикрывающее все ее тело, на голове традиционная монашеская фата с белым ободком, а на шее висела длинная цепь с большим золотым крестом. У монахини были большие серые глаза с длинными ресницами, которые с тревогой смотрели в голубые глаза Холли. Из-за юного возраста сестры девушка решает, что она ей мало что расскажет. — Мне нужно поговорить с Матушкой Настоятельницей.
— Вы желаете подать прошение?
— Нет, я... — Холли вновь теряется, на секунду прикрыв глаза, чтобы собраться с мыслями. Уж монахиней она точно не собирается становиться. — Мне нужно поговорить с ней о женщине, оставившей здесь младенца в 1988 году.
Молодая монахиня сразу же меняется в лице и непроизвольно делает шаг назад.
— Простите, но Вы, наверное, ошиблись.
— Нет, постойте! — Холли всеми силами пытается удержать девушку, которая уже собралась возвращаться обратно в монастырь. Она прижимается к забору еще сильнее, молящим взглядом посмотрев на монахиню. — Со мной что-то ужасное происходит. Я запуталась. Меня преследуют кошмары, в которых кто-то грозится меня убить. Мне страшно, Господь моя последняя надежда. Неужели Вы оставите меня здесь?..
Холли говорит искренне, высказывает все свои опасения по поводу ночных кошмаров, где ее действительно каждый раз кто-то предупреждает о ее скорой смерти, и если сейчас молодая монахиня отвернется от нее, то это будет концом.
Юная монахиня с жалостью смотрит на Холли. Матушка Настоятельница всегда учила ее не отказывать в беде прохожим, помогать и наставлять на путь истинный. Она замечает, как девушка дрожит, взволнованно кусает губы, а в ее глазах столько боли, что девушка верит, что ей нужна их помощь, поэтому сдается. Она нажимает на кнопку, и ворота со скрипом отворяются.
— Проходите.
— Огромное Вам спасибо!
***
— Значит, Вас интересует женщина, которая оставила здесь младенца?
Холли медленно кивает. Она сидит на кресле, закутанная в темный плед, который ей любезно вручили монахини, чтобы хоть немного согреть, и старается подавить дрожь в теле от холода. Девушка очень надеется, что не заболеет, хотя, ей сейчас плевать даже на это.
Матушка Настоятельница испытующе поглядывает на Холли, медленно потирает свой острый подбородок, сидя за большим дубовым столом. Позади нее стоят две ее послушницы, с интересом осматривают прибывшего гостя.
— Оставьте нас, — после долгой паузы женщина пожилых лет кивает остальным в сторону выхода. Послушницы повинуются и покидают кабинет Матушки Настоятельницы.
— То, что произошло в 1988 году — очень большая трагедия для нашего монастыря, и мы стараемся не говорить об этом.
Холли коротко кивает и опускает голову вниз.
— Да, я понимаю...
— Но мне кажется, что Вам это очень необходимо. Господь велит не отказывать тому, кто действительно нуждается в помощи.
Холли быстро поднимает взгляд, полный надежды, на женщину, на что та с шумно выдыхает, снимает очки, и начинает свой рассказ:
— Мне было пятьдесят лет, когда это случилось, я тогда только стала главной духовницей нашего монастыря, как наш Господь преподнес для нас такое испытание, — было видно, что женщине тяжело говорить об этом. — Сейчас мне семьдесят лет, я могу многое забыть, но эту историю я по-прежнему помню в мельчайших подробностях. Действительно, ровно двадцать лет назад возле стен монастыря мы обнаружили плачущее дитя, оставленное возле наших ворот. Знаете, очень большой грех оставлять своего ребенка, но мы уже тогда почувствовали что-то неладное. В одеяле малыша мы нашли золотой кулон, а также приложенную записку, — Матушка Настоятельница останавливается, а затем цитирует написанное с грустной улыбкой. — «Ее имя Роуз Уилсон. Защитите ее». Знаете, это была милейшая девочка, которую я когда-либо встречала, — грустно улыбается Матушка Настоятельница, вспоминая ту ситуацию. — Мы решили, что она послана нам Господом. У малышки не было второго имени, поэтому мы решили назвать ее Холли. Холли Роуз Уилсон. Наш монастырь не располагал всеми необходимыми условиями для нахождения здесь ребенка, поэтому, несмотря на привязанность к ней, мы подали запрос в ближайшие приюты, и первым откликнулся Оутхейм. Этому городу мы отдали девочку, чтобы она была в безопасности и обрела хороших родителей. И, знаете, мое сердце за нее спокойно, через время нам сообщили, что ее удочерила хорошая семья. Я с ними лично разговаривала по телефону, рассказала все как есть, чтобы они знали, какая на них лежит ответственность за это дитя. К сожалению, Господь не послал им детей, и им очень понравилась наша Холли Роуз, что они пообещали позаботиться о ней, как следует, и я им поверила, но меня все еще беспокоила судьба ее матери, — женщина на секунду останавливается. — Мы попытались найти ее, но было уже поздно, мы не успели спасти эту бедную душу. Кто-то отобрал ее жизнь. Все, что я знаю о ней, так это ее имя. Линда.
Каждое произнесенное слово Матушки Настоятельницы звучало, как приговор для Холли, медленно выбивало почву из-под ее ног и беспощадно забирало воздух из легких. Ее тело охватила паническая дрожь, которая, казалось, больше никогда не пройдет. В ушных перепонках стоял сильный звон, а голова разрывалась на части от чересчур больших совпадений, которые она боялась сопоставить воедино, сравнить с собой.
Ее имя Холли Роуз. Она родом из Оутхейма.
Холли хочет поверить, что это всего лишь нелепые совпадения, но как ей тогда оправдать свой кулон, который она видела на шее девушки, чье имя Линда.
— С вами все хорошо? — Матушка Настоятельница прерывает свой рассказ, заметив перемены в лице девушки и застывшие на ее глазах слезы.
Холли едва кивает, медленно моргает. В какой-то момент веки становятся настолько тяжелыми, что ей с трудом дается держать их открытыми. Постепенно комната темнеет, а голоса звучат приглушенно.
— Скорее! Все сюда!
Последнее, что слышит девушка, прежде чем погрузиться во мрак.