23.
От лица Билли.
Последние несколько дней я практически жила в студии.
Не круглые сутки, конечно. Я спала, ела, иногда выбиралась на прогулку с Тасей или просто валялась с ней на диване, но большую часть времени проводила именно здесь. Передо мной стоял микрофон, ноутбук, десятки дорожек, заметки с обрывками строчек и чашка давно остывшего кофе.
Когда у меня начинается период вдохновения, остановить меня практически невозможно. Я будто перестаю замечать время. Могу часами сидеть над одной строчкой, пока она не начнет звучать именно так, как я слышу ее у себя в голове.
И обычно в такие моменты Тася сидит рядом.
Иногда мне кажется, что ей должно быть ужасно скучно. Любой другой человек давно бы устал часами слушать, как я пою один и тот же куплет по сорок раз, меняю одно слово, удаляю запись, снова записываю и опять остаюсь недовольной.
Но не она.
Она всегда говорит, что даже если я когда-нибудь запишу самую ужасную демку в своей жизни, все равно будет слушать ее до самой смерти. Каждый раз, когда она это произносит, мне хочется смеяться.
И одновременно почему-то становится тепло.
Вот и сейчас я уже который час пыталась записать хоть что-нибудь, чем буду довольна. Тася сидела рядом на небольшом диванчике.
Не читала книгу. Не листала телефон. Не играла с Шарком. Даже музыку не включала. Она просто слушала. Мой голос, который постоянно обрывался словами:
«- Нет...»
«- Еще раз.»
«- Это ужасно.»
«- Не нравится.»
А потом снова слушала очередную попытку, словно слышала ее впервые.
Когда-то я спросила, почему она не занимается чем-нибудь своим.
Она только пожала плечами.
- Твой голос меня успокаивает.
До сих пор не понимаю, как это возможно. Я сама иногда устаю от собственного голоса.
Она - нет.
Забавно...
Она даже не подозревает, что песня, которую я сейчас пишу, посвящена именно ей.
Хотя... не только эта.
За последние дни в альбоме появилось слишком много строк, которые существовали исключительно благодаря Тасе. Она никогда этого не замечала. Или делала вид.
Вот она... дурочка. Даже не подозревает, что эта песня о ней.
Иногда мне хотелось просто сказать ей прямо. Но тогда исчезнет весь смысл.
Мне нравилось наблюдать, как она слушает мои песни, даже не догадываясь, что буквально в каждой второй строчке прячется она.
Я снова посмотрела на экран ноутбука.
- Какое слово здесь лучше? «Цветы» или «букет»?
Тася даже не задумалась.
- Цветы. Однозначно.
Я кивнула.
- Сейчас попробую записать.
Я поправила наушники и снова начала петь куплет.
На последней строке специально потянула высокую ноту. Долго. Настолько долго, насколько смогла.
Когда музыка закончилась, я сняла один наушник и несколько секунд просто слушала тишину.
Мне вроде понравилось.
Но...
Я слишком хорошо себя знала.
Таких песен, где я тяну высокие ноты, уже слишком много. Не станет ли это повторяться? Может, лучше сделать проще? Или вообще убрать этот момент?
Я молчала еще несколько секунд.
Тася тоже ничего не говорила. Она давно научилась не перебивать мои мысли.
- Что ты думаешь? Будет лучше, если в этом месте я не возьму высокую ноту, а просто протяну слово?
Она спокойно посмотрела на меня.
- И так, и так красиво.
Я тяжело вздохнула.
- Уверена? Мне же надо выбрать что-то одно.
Она улыбнулась.
- Слушай, Билли... Ты в последнее время, когда пишешь песни, слишком часто спрашиваешь у меня советы.
Я удивленно подняла голову.
- Не то чтобы мне не нравилось... Но у кого ты спрашивала, пока жила одна?
Я даже не задумалась.
- У собаки.
Тася тихо рассмеялась.
- Очень смешно.
Я тоже не смогла сдержать улыбку.
Ну а что? Иногда Шарк действительно казался лучшим слушателем.
- Ты слишком часто думаешь, что твои песни недостаточно хороши, - продолжила она уже серьезнее. - Ты постоянно ищешь идеальный вариант. Кажется, будто боишься оставить хоть что-нибудь несовершенным.
Я покрутила карандаш между пальцами.
Она права.
Каждая песня для меня словно экзамен. Каждое слово можно заменить. Каждую ноту можно спеть лучше. Каждый вдох можно сделать красивее.
Иногда мне кажется, что я никогда не закончу альбом, потому что всегда нахожу, что исправить.
- К чему ты ведешь?
Тася слегка наклонила голову.
- Ты не замечаешь, что с твоим голосом любой вариант будет звучать красиво? Ты слишком строга к себе.
Я тут же скривилась.
- Не льсти мне.
Она усмехнулась.
- Тогда хотя бы попей воды.
Я посмотрела на бутылку возле микрофона.
- С каких пор ты стала такой заботливой?
Она лишь улыбнулась.
Такой спокойной, такой теплой улыбкой, что мне почему-то тоже захотелось улыбнуться в ответ.
Иногда мне казалось, что она даже не понимает, насколько сильно влияет на меня. Одной фразой она могла успокоить мою тревогу быстрее, чем несколько часов собственных размышлений.
Наверное, именно поэтому рядом с ней становилось так легко.
Она ненавязчиво вытаскивала меня из бесконечной самокритики.
- Ну что, решила, какой подарок хочешь?
Она удивленно подняла глаза.
- Зачем?
Я закатила глаза.
- Не тупи. На день рождения.
Она тихо засмеялась.
- Если честно... мне не нужны никакие подарки.
Я уже заранее знала, что услышу именно это.
- Я просто хочу провести этот день с тобой. Мы будем говорить, готовить, смеяться и спорить.
Я усмехнулась.
- Как и обычно проходят наши дни?
Она улыбнулась.
- Именно.
Я внимательно посмотрела на нее.
Она говорила абсолютно искренне. Без намеков, без скрытых желаний. Будто ей действительно ничего не было нужно.
И именно это почему-то заставляло меня еще сильнее захотеть сделать для нее что-то особенное.
- Ты стесняешься что-то попросить?
- Нет.
- Тогда почему ничего не хочешь? Я куплю все, что скажешь. Просто скажи.
- Билли...
- И даже не спорь.
Она покачала головой, улыбаясь.
- Мне правда ничего не нужно. Ты делаешь меня счастливой. Ты даже не представляешь, насколько. Просто проведи этот день со мной. Этого более чем достаточно.
Я опустила взгляд на стол.
Вот за что она такая?
Почему ей всегда достаточно моего присутствия?
И почему именно из-за этого мне хочется подарить ей весь мир?
Я уже несколько дней ломала голову над подарком, перебирала десятки вариантов, а она одним предложением разрушила все мои планы.
Нет.
Так просто она от меня не отделается.
Даже если придется выбирать подарок без ее помощи.
Я все равно найду то, от чего у нее загорятся глаза.
Потому что видеть ее счастливой, наверное, стало моей самой любимой зависимостью.
Я тихо покачала головой и улыбнулась.
- Какая же ты упрямая.
- Ладно, есть кое что.
- М?
- Помнишь, ты у меня спрашивала знаю ли я что то о половом акте?
Я улыбнулась и засмеялась.
- Я тебя поняла. Но какой же это подарок? И зачем ждать твоего дня рождения?
Тася лишь задумчиво смотрела в пол
***
Пальцы Таси дрожали, когда она расстегивала пуговицы на моей рубашке. Я видела, как бешено бьется жилка на ее шее, и эта ее искренняя, чистая робкая преданность заставляла мое собственное сердце совершать удары быстрее.
Ей семнадцать, она смотрела на меня так, будто я весь ее мир, но в глазах застыл едва заметный страх сделать что-то не так.
- Эй.
Я мягко перехватила ее запястья, останавливая хаотичные движения.
- Посмотри на меня. Мы никуда не спешим. Если ты боишься или передумала, мы можем этого не делать.
Тася подняла глаза, закусив губу, и прерывисто выдохнула. Я прижалась своим лбом к ее, вдыхая знакомый аромат ее волос - что-то сладкое, цветочное, домашнее.
Мои руки скользнули по ее талии, притягивая ближе, чувствуя, как она вся напряглась от близости, но не отстранилась.
- Я просто... очень хочу, чтобы тебе понравилось,
Тася говорила шепотом, и румянец залил ее щеки.
- Боюсь показаться глупой.
- Ты идеальная.
Эти слова были искренними. Я целовала ее в кончик носа, а затем спускаясь к губам. Этот поцелуй начался как сотни наших прежних поцелуев - нежный, осторожный, убаюкивающий. Но стоило Тасе смущенно ответить, приоткрывая рот и вклиниваясь пальцами в мои волосы, как земля ушла из-под ног.
Ее стеснительность медленно таяла, уступая место чему-то глубокому и томительному. Наша разница в пять лет, вся эта напускная зрелость — все исчезло. Остались только ее горячее дыхание и мои руки, изучающие изгибы ее тела.Когда мы оказались на кровати, страх окончательно отступил.
Ее кожа под моими ладонями казалась шелком, а каждый тихий вздох и судорожный выдох разжигали внутри меня настоящий пожар. Тася больше не прятала взгляд. Она смотрела прямо на меня, потемневшими от страсти глазами, полностью отдаваясь моим прикосновениям. Ее неуверенность сменилась удивительной, жадной чуткостью.
Она подалась навстречу, когда мои пальцы скользнули ниже, и прерывисто вскрикнула, ловя ртом воздух.
- Билли... пожалуйста.
Слова пронеслись у самого моего уха, и она сильнее вжалась в меня, вплетая свои пальцы в мои.
Я почему то подумала, что ей больно или неприятно, поэтому мои движения стали медленнее и слабее.
- Я здесь, милая моя.
- Нет. Продолжай.
Голос Таси сорвался на стон, и она сама перехватила инициативу, двигая бедрами в такт моим пальцам.
Я двигалась медленно, давая ей привыкнуть, наслаждаясь тем, как она выгибается навстречу каждому движению. Вся ее былая нерешительность сгорела в этом ритме. Тася требовательно притянула меня за шею, целуя уже совсем не так, как в начале - забирая все мое дыхание без остатка. Меня накрыло волной чистой любви и эйфории от осознания того, насколько сильно мы доверяем друг другу в этот момент.
Было уже около одиннадцати вечера.
Комнату заливал мягкий, теплый свет ночника, а за окном едва слышно шумел ночной город. Я лежала на спине, глядя в потолок, и пыталась осознать, что только что произошло. Сердце все еще билось немного быстрее обычного, но теперь это была не та сумасшедшая дрожь, которая захватывает перед чем-то важным. Это было спокойствие. Такое тихое, глубокое, почти непривычное.
Я улыбнулась сама себе.
В ванной шумела вода. Тася, наверное, уже минут пять стояла под теплым душем. Я невольно представила, как она, смущаясь самой себя, наверняка прячет лицо в ладонях и снова прокручивает в голове каждый момент сегодняшнего вечера. От этой мысли стало тепло.
Она всегда слишком много переживает.
Щелкнул замок.
Шум воды стих, и через несколько секунд дверь ванной медленно открылась. Тася осторожно вышла, кутаясь в мою огромную толстовку. Она была ей настолько велика, что рукава полностью скрывали ладони, а нижний край доходил почти до колен.
Я невольно улыбнулась шире.
Влажные волосы рассыпались по плечам, щеки все еще оставались розовыми после горячего душа, а глаза она почему-то упрямо прятала.
Такая красивая.
Такая настоящая.
Когда она наконец повернулась ко мне лицом, у меня внутри все оборвалось.
Она плакала.
Не тихо, не украдкой, пытаясь скрыть слезы. Она словно больше не могла их сдерживать. Горячие капли одна за другой стекали по ее щекам, губы дрожали, а дыхание постоянно сбивалось. Она отчаянно пыталась взять себя в руки, но с каждой секундой получалось только хуже.
- Тася?..
Я мгновенно поднялась с кровати.
В два шага оказалась рядом и осторожно взяла ее за плечи.
- Девочка моя... что случилось?
Она лишь покачала головой.
Я подбежала к ней.
Губы приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но вместо слов вырвался судорожный всхлип. Она закрыла лицо ладонями, а плечи начали мелко дрожать.
- Эй, эй... - тихо произнесла я, стараясь говорить как можно спокойнее.
- Посмотри на меня.
Она не смогла.
Только заплакала еще сильнее.
Я осторожно убрала ее ладони от лица и сразу же притянула к себе. Тася практически обмякла в моих объятиях, крепко вцепившись пальцами в ткань моей футболки, словно боялась, что я исчезну, если отпустит.
Я чувствовала, как быстро колотится ее сердце.
Как дрожит все тело.
Одной рукой я медленно гладила ее по спине, другой перебирала влажные после душа волосы.
- Все хорошо, - почти шепотом повторяла я. - Я рядом. Слышишь? Я никуда не уйду.
Она уткнулась лицом мне в плечо, и я почувствовала, как ткань постепенно становится мокрой от слез.
Прошла почти минута, прежде чем ей удалось сделать более-менее ровный вдох.
- Прости... - всхлипнула она. - Прости меня...
- За что?
Она зажмурилась.
- Я... я боялась...
Голос снова сорвался.
- Я так боялась, что ты увидишь меня... и разочаруешься.
Эти слова прозвучали настолько тихо, что у меня болезненно сжалось сердце.
Я слегка отстранилась, чтобы видеть ее лицо.
- Тася...
Она отчаянно замотала головой.
- Не говори сразу... пожалуйста... Я знаю, что это глупо... но я правда не могу перестать думать, что со мной что-то не так.
Новая волна слез.
Она пыталась вытереть их рукавом толстовки, но руки дрожали так сильно, что только размазывали влагу по щекам.
Я осторожно поймала ее ладони.
- Посмотри на меня.
На этот раз она послушалась.
Красные от слез глаза встретились с моими.
- Ты действительно думаешь, что я сейчас смотрю на тебя и вижу что-то, кроме самой дорогой для меня девушки?
Она молчала.
Я мягко погладила ее по щеке большим пальцем.
- Я люблю тебя. Всю. Не отдельные черты. Не то, как ты выглядишь. Не потому, что ты какая-то "идеальная". Я люблю именно тебя.
Тася снова всхлипнула.
- Но...
- Никаких "но".
Я улыбнулась так мягко, как только могла.
- Знаешь, что сейчас причиняет мне боль?
Она едва заметно покачала головой.
- То, что ты столько времени носила этот страх внутри и думала, что должна справляться с ним одна.
Я осторожно прижалась лбом к ее лбу.
- Если тебе страшно - говори мне. Если ты сомневаешься - говори мне. Если тебе кажется, что весь мир против тебя, - тоже говори мне. Не оставайся с этим одна.
Она вдруг крепко обняла меня обеими руками и снова заплакала.
Но теперь это были совсем другие слезы. Не от страха. Скорее от облегчения. Я ничего не говорила.
Просто держала ее так крепко, как могла, медленно поглаживая по спине и позволяя выплакать все, что она так долго прятала внутри.
Со временем ее дыхание стало ровнее.
Всхлипы стихли.
Она устало прижалась ко мне, словно наконец позволила себе перестать быть сильной.
Я подтянула одеяло и укрыла нас обеих.
- Я люблю тебя, - тихо сказала я.
Тася закрыла глаза и едва заметно кивнула.
- Я знаю...
И впервые за этот вечер в ее голосе не было страха.