Между нами — Сиена

София пытается аккуратно сложить наспех схваченные листы. Мурашки пробегают по спине, когда она обнаруживает пропажу. Не в силах заглушить порыв вернуться она возвращается. Он не ушел. Леоне кладет лист на ступеньку фонтана и разворачивается к своей лошади; ее пальцы сжимают карандаш сильнее, чем нужно.

Барабаны всё ещё звучат. Теперь — отчётливо. Ритм Торре. Она слышит его всегда. С детства. Иногда ей кажется, что он звучит даже в тишине.

Леоне ведёт лошадь к воде. Она подходит ближе, но он больше не смотрит на неё. И это почему-то хуже, чем если бы смотрел с ненавистью.

София поднимает лист. Тот самый, который он держал. Смотрит. Линии чуть смазались — от его пальцев.

Она проводит по ним рукой.

— Ты всегда так смотришь на людей? — говорит она вдруг. Он не оборачивается. — Как будто уже знаешь, кто они.

— В Сиене это несложно.

— А если я не хочу быть тем, кем ты думаешь?

Теперь он поворачивается. Смотрит.

— Тогда не приходи сюда.

Пауза. Короткая. Острая.

— Ты думаешь, я пришла из-за тебя? — спрашивает она.

— Мне всё равно, из-за кого ты пришла.

— Лжёшь.

Он делает шаг ближе.

— Ты из Торре. Этого достаточно.

— Для чего?

— Чтобы не быть здесь.

Она не заметила, как ее рука расслабилась. Листы выпали из папки. София быстро опускается и начинает спешно собирать бумагу. Неожиданно рядом оказывается его рука и касается выпавшего листа. Секунда — и их руки почти касаются. Почти.

Леоне поднимает один из рисунков. И замирает. Там не лошадь. Там он сам. Не чемпион Оки. Не будущий победитель. Не сын своего отца. Просто человек, уставший до дрожи. Живой. Настоящий. И это пугает сильнее, чем ненависть Торре.

— Ты плохо скрываешь злость, — тихо говорит София.

Он резко поднимает взгляд.

— А ты слишком много видишь.

— Это моя работа.

— Тогда рисуй что-нибудь другое.

— Например?

Он бросает лист обратно.

— То, что не разрушит тебе жизнь.

Барабаны усиливаются. Где-то зовут людей. Город окончательно проснулся. София закидывает рюкзак на плечо.

— Ты боишься не меня, — говорит она.

— Я ничего не боюсь.

— Тогда почему ты стоишь так, будто я опаснее скачек? — Он не отвечает. Потому что не знает. Она делает шаг назад. Потом ещё. — Увидимся, жокей.

— Нет.

Она улыбается.

— В Сиене все всегда снова встречаются.

И снова уходит вверх по лестнице. Леоне остаётся. Барабаны звучат всё громче. Лошадь нервно переступает. Он смотрит на пустое место, где она сидела. И впервые за долгое время не думает о Палио.

***

Сиена — один из тех городов, о которых говорят тихо, но уверенно: сюда нужно приехать хотя бы раз. Он будто застыл в Средневековье — без спешки, без резких линий, с мягкими изгибами улиц и теплом камня, который к вечеру становится почти золотым.

Узкие улочки, где солнце появляется только на несколько часов в день. Старые двери с потёртыми ручками. Маленькие кафе, где подают вино, как будто оно часть повседневной жизни, а не событие. И, конечно, собор — величественный Siena Cathedral, с мраморным фасадом, который кажется слишком нарядным для такого строгого города.

Гиды любят говорить, что Сиена — это место, где время замедляется. Где можно потеряться и не захотеть найти дорогу обратно. Где история не в музеях, а прямо под ногами — в каждом камне, в каждом повороте.

И в этом есть правда. Но не вся.

***

Университет пахнет иначе. Не камнем. Краской. Пылью. И чем-то новым, что не принадлежит Сиене полностью.

София входит в аудиторию позже всех. Бьянка уже там.

— Ты где была? — шепчет она.

— Гуляла.

— В шесть утра?

София пожимает плечами. Бьянка смотрит на неё прищурившись.

— Ты выглядишь странно.

— Спасибо.

— В хорошем смысле.

— Это хуже.

Профессор Вити уже начал. Он не делает замечаний. Он никогда их не делает. Просто смотрит. И этого достаточно.

— Сиена — это город, который не забывает, — говорит он, проходя между рядами. — Но проблема в том, что он не умеет забывать выборочно.

Он останавливается.

— Он хранит и красоту, и ненависть с одинаковой тщательностью.

София не слушает. Точнее — слушает не его. А барабаны. Они доносятся даже сюда. Приглушённо. Но настойчиво.

— София, — голос профессора.

Она поднимает голову.

— Да?

— О чём ты думаешь?

Она могла бы солгать. Но не хочет.

— О Палио.

Он смотрит на неё чуть дольше, чем на других.

— Это опасная тема для художника.

— Почему?

— Потому что там слишком много шума и слишком мало правды.

В Сиене есть событие, которое нельзя назвать просто скачкой. Palio di Siena — это традиционные скачки, которые проходят дважды в год: 2 июля — Палио ди Провензано, в честь Мадонны ди Провензано, одноимённой церкви в Сиене, и 16 августа — Палио делла Ассунта, в честь Вознесения Богоматери.

Палио проходит на главной площади — Piazza del Campo, имеющей форму раковины. Её засыпают песком, превращая в арену, где нет правил в привычном смысле. Жокеи скачут без седла, толкаются, сбивают друг друга, идут на риск, потому что это не спорт. Это — принадлежность.

Гонка включает три круга по площади Пьяцца-дель-Кампо. Палио длится меньше двух минут. Но его последствия — иногда всю жизнь.

В скачке участвуют контрады — районы города. Не все сразу, но каждый раз — с полной силой. Каждая контрада имеет свой герб, традиционные цвета и выставляет своего жеребца и наездника. И важно не кто ты сам, а за кого ты едешь.

Победить может лошадь без жокея. Если человек упал, а его лошадь пересекла финиш — победа засчитывается, потому что человек здесь — не главное. Победившая контрада получает «Драппеллоне» — полотно, которое каждый раз пишет новый художник.

После лекции Бьянка хватает её за руку.

— Рассказывай.

— Нечего рассказывать.

— Ты врёшь хуже, чем рисуешь.

— Спасибо.

— Это комплимент.

Они выходят на улицу. Солнце уже высоко. Город живёт. Громко.

— Ты встретила кого-то, — говорит Бьянка.

— Нет.

— Да.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты не смотришь на людей, как обычно.

— А как обычно?

— Как будто они — часть композиции.

София усмехается.

— А сейчас?

— Сейчас ты смотришь, как будто кто-то испортил тебе рисунок.

София молчит. Потом тихо:

— Я была у конюшен.

Бьянка резко останавливается.

— Ты с ума сошла?

— Возможно.

— Это территория Оки!

— Я знаю.

— Если кто-то узнает…

— Уже знает.

— И? — осторожно спрашивает Бьянка.

София смотрит вперёд.

— Ничего.

— Это хуже.

Они идут дальше. Флаги висят над улицами. Красно-бело-синие. Торре. София поднимает взгляд. И вдруг чувствует, что они тяжелее, чем раньше.

Дома Алессио уже ждёт. Он сидит за столом. Молча. Это всегда хуже, чем если бы говорил.

— Где ты была? — спрашивает он.

— В университете.

— Не только.

Она замирает.

— Я не понимаю, о чём ты.

Брат смотрит прямо.

— Я видел тебя. Рядом с конюшнями.

София ничего не говорит. Алессио встаёт. Медленно.

— Ты знаешь, что это значит?

— Да.

— Тогда зачем?

Она пожимает плечами.

— Я рисую.

— Не там.

— Почему?

Он делает шаг ближе.

— Потому что ты Бенасси.

Слово звучит как приговор.

— И что? — тихо спрашивает она.

— И ты не имеешь права забывать это.

София смотрит на него.

— А если я не хочу помнить?

Тишина. Тяжёлая. Алессио качает головой.

— В Сиене нет такого выбора.

София отворачивается. Но в голове — не его слова. А голос другого. «Тогда не приходи сюда». И почему-то она уже знает, что придёт снова.