Глава 8
Дождь стал тише.
Теперь он просто медленно стекал по улицам Сеула, оставляя воздух холодным и влажным.
Лейла сидела рядом с Юнги, всё ещё не понимая, почему сердце бьётся так громко.
После всего.
После слёз.
После криков.
После боли.
Почему рядом с ним всё равно было так тяжело дышать?
Юнги молчал долго.
Слишком долго.
А потом вдруг тихо сказал:
— Я не умею нормально с людьми.
Лейла усмехнулась без радости.
— Это я уже заметила.
Уголок его губ едва дёрнулся.
Но улыбка исчезла почти сразу.
— Когда мне кто-то становится важен... я начинаю всё портить.
Она замерла.
Важен.
Это слово прозвучало слишком опасно.
Юнги поднял взгляд впервые за весь разговор.
И от этой серьёзности внутри у неё снова что-то сжалось.
— Я говорил тебе ужасные вещи.
— Да.
— И всё равно сейчас сижу здесь, потому что мысль о том, что ты одна где-то ночью... сводила меня с ума.
Лейла быстро отвела глаза.
Потому что слёзы снова начали подступать.
Она ненавидела это.
Ненавидела, как сильно он влиял на неё.
— Ты не можешь сначала ломать человека, а потом говорить такие вещи, — тихо сказала она.
Юнги медленно кивнул.
— Знаю.
Тишина.
Машины проезжали мимо.
Неоновые вывески отражались в мокром асфальте.
А между ними было слишком много невысказанного.
— Почему ты вообще так ко мне относился? — вдруг спросила Лейла. — С самого начала.
Юнги выдохнул.
Долго.
Будто сам ненавидел ответ.
— Потому что ты меня раздражала.
Она горько усмехнулась.
— Отлично.
— Не так.
Он посмотрел прямо на неё.
И голос стал тише.
— Ты слишком быстро стала важной.
Лейла перестала дышать.
Юнги тоже будто понял, что сказал лишнее.
Но было уже поздно.
Слова повисли между ними.
Тяжёлые.
Настоящие.
— Ты пришла в нашу жизнь и... всё стало громче, — хрипло продолжил он. — Ты споришь, злишься, смеёшься, смотришь так, будто видишь людей насквозь... и рядом с тобой я постоянно чувствовал слишком много.
Её сердце болезненно сжалось.
— Юнги—
— А я не люблю чувствовать слишком много.
Теперь она понимала.
Всё.
Его грубость.
Холод.
Постоянные попытки оттолкнуть.
Он не ненавидел её.
Он боялся.
И это почему-то разбивало сердце ещё сильнее.
Лейла опустила взгляд на свои дрожащие руки.
— Ты очень больно меня задел.
— Я знаю.
— Очень.
Юнги медленно придвинулся ближе.
Осторожно.
Будто боялся спугнуть.
— Я исправлю.
Она тихо рассмеялась сквозь слёзы.
— Ты даже не умеешь нормально извиняться.
— Не умею.
— Это ужасно.
— Мм.
Впервые за несколько дней между ними появилось что-то тёплое.
Очень маленькое.
Очень хрупкое.
Но настоящее.
Лейла медленно вытерла глаза.
— Я всё ещё злюсь на тебя.
— Заслуженно.
— И ты всё ещё придурок.
— Тоже заслуженно.
Она снова тихо рассмеялась.
И Юнги почувствовал, как внутри наконец становится легче.
Потому что этот смех значил:
она всё ещё здесь.
И, возможно... ещё не поздно всё исправить.