part 7
Ричи стоял у окна, застыв в неподвижности. Его взгляд скользил по размытому горизонту — по линиям крыш, по ветвям деревьев, колышущихся на ветру, по облакам, тающим в сумеречном небе. Он вглядывался куда‑то вдаль, будто пытался разглядеть то, что скрыто от остальных: тайный знак, едва уловимый намёк, отблеск чего‑то важного. Но он и сам не знал, куда смотрит — взгляд словно искал сам себя, блуждая между реальностью и воображением.
Внезапно он резко отпрянул от окна, будто очнувшись от наваждения. Движения стали быстрыми, почти порывистыми — он метнулся к столу, схватил блокнот и карандаш. Пальцы дрожали от внутреннего напряжения, но линии ложились уверенно, будто рука знала, что делать без участия сознания.
На бумаге появились первые штрихи — лёгкие, почти невесомые, но уже угадывающиеся черты. Постепенно вырисовывалось лицо. Ричи замер на мгновение, вглядываясь в набросок, а затем продолжил — увереннее, смелее.
Бледные губы странно дополняли портрет. Они казались почти бескровными, но при этом не выглядели болезненными — напротив, придавали образу какую‑то особую, затаённую глубину. Худощавое лицо с чёткими скулами подчёркивало выразительность взгляда, которого пока не было на рисунке, но который уже жил в воображении Ричи. А синяки под глазами, тёмные и отчётливые, вопреки всему создавали иллюзию — они не выдавали усталости, а, наоборот, придавали лицу какое‑то странное, почти парадоксальное здоровое сияние, словно изнутри пробивался свет.
Ричи не слышал ничего вокруг. Шум улицы, тиканье часов, даже собственное дыхание — всё исчезло. Он просто рисовал, ведомый чем‑то большим, чем разум. От чистого сердца.
Он рисовал её. Карли.
Её образ жил где‑то на границе памяти и мечты — не фотография, не воспоминание, а ощущение: лёгкое прикосновение, полуулыбка, взгляд, который он не мог забыть. Карандаш скользил по бумаге, фиксируя то, что невозможно было выразить словами. Каждый штрих был частью чувства, каждым движением он пытался остановить мгновение, поймать неуловимое и сделать его реальным.
Закончив, Ричи отложил карандаш и откинулся на спинку стула. На странице блокнота смотрела на него Карли — не такая, какой её видели другие, а такая, какой видел её он. Живая. Настоящая. Его.
«Любовь — это не смотреть друг на друга, а смотреть в одном направлении.»
Портрет был закончен. Цитата внизу делала его более живым.
От лица Ричи:
Я откинулся на спинку стула и с глухим стуком положил карандаш на стол. В комнате повисла тишина, которую нарушало только моё дыхание, которое я будто сдерживал всё это время. Я смотрел на лист бумаги и не мог понять, что это было. Почему именно сейчас? Почему я вдруг среди дня схватил карандаш и начал рисовать её?
Карли.
Её глаза на портрете, казалось, смотрели на меня с легкой усмешкой. Я провел рукой по лицу и поймал себя на мысли, что улыбаюсь как дурак. В груди разливалось странное тепло, тяжесть ушла из плеч. Знаете это чувство, когда ты выложился по полной, пробежал сложнейший марафон, ноги не слушаются, сердце выпрыгивает, но ты пересекаешь черту и тебе вешают на шею тяжелую золотую медаль? Вот именно это я сейчас и чувствовал. Победитель. Хотя выиграл я только у самого себя и своего дурацкого настроения.
Я встал из-за стола и подошёл к старому зеркалу в коридоре. Из отражения на меня смотрел взъерошенный парень с торчащими в разные стороны вихрами. Я фыркнул и пригладил их рукой, пытаясь придать голове более-менее приличный вид. Волосы тут же снова непослушно топорщились, но мне было всё равно.
Я взглянул в свои собственные глаза и широко, искренне улыбнулся. Без причины. Просто потому что мог.
В этот момент я почувствовал себя самым счастливым человеком на планете.
И тут, разрезая тишину коридора, зазвонил телефон. Этот резкий, дребезжащий звук выдернул меня из состояния сладкой эйфории, заставив вздрогнуть. Я на секунду замер, глядя на своё отражение, а потом, чертыхнувшись про себя, поплёлся к телефону.
— Алло? — мой голос всё ещё звучал расслабленно, с ленцой.
— Р-ричи, ты с-с нами? — голос Билла в трубке звучал взволнованно и немного запыхано, будто он бежал всю дорогу до телефона. — Нужно съездить на пустошь, обсудить кое-какие дела.
Я прикусил губу. Пустошь. Это слово всегда звучало как вызов. Я перевёл взгляд на дверь своей комнаты, за которой остался лежать на столе портрет Карли, а потом снова посмотрел в тёмное окно прихожей.
— Все идут? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безразлично, хотя внутри уже всё закипало от предвкушения.
— Д-да, — без паузы выпалил Билл. — Остался т-только ты.
Я усмехнулся, представив эту картину: Бен, Эдди, Стэн, Майк, Беверли, Карли и, конечно, сам Билл, уже, наверное, трясущийся от нетерпения. Конечно, они ждали меня. Куда они без клоуна?
Я выдержал паузу, чисто для драматического эффекта, чтобы Билл хоть немного понервничал.
— Супер, — наконец выдохнул я в трубку, и в моём голосе проскочили те самые веселые нотки, которые так хорошо знали мои друзья. — Через 10 минут буду на месте.
Не дожидаясь ответа, я аккуратно положил трубку на рычаг. Сердце уже колотилось быстрее. Дела на пустоши — это всегда что-то важное. Или опасное. А скорее всего, и то и другое вместе.
Я быстро сунул ноги в кеды, даже не удосужившись нормально завязать шнурки. Пробегая мимо зеркала в прихожей, я снова мельком взглянул на себя. Волосы снова растрепались, но мне было плевать. Я подмигнул своему отражению — тот самый парень, что пять минут назад чувствовал себя победителем, сейчас снова был готов к новой гонке.
— Мам, я вернусь вечером! — крикнул я в сторону гостиной, даже не дожидаясь ответа.
Хлопнула дверь, и я выскочил на улицу, в прохладу приближающегося вечера, навстречу друзьям и новым приключениям.
***
Все уже были на месте. Пустошь встречала их привычным ветром и шелестом высокой травы, в которой прятались стрекоты цикад.
Беверли и Карли сидели на больших валунах, нагретых за день солнцем. Карли что-то увлечённо рассказывала, жестикулируя руками, а Беверли слушала, изредка кивая и поправляя выбившуюся прядь рыжих волос. Девчонки были погружены в свой разговор, и до остальных долетали лишь обрывки фраз и редкие смешки.
Чуть поодаль Эдди расхаживал взад-вперёд, не в силах успокоиться. Он то и дело осматривал свою сумку с лекарствами, бормоча себе под нос:
— Это просто рассадник бактерий... тут же антисанитария, ветер поднимает споры грибков, а если у кого-то аллергия? Вы хоть представляете, сколько инфекций можно подхватить, просто сидя на этой траве?
Бен и Стэнли устроились на траве рядом, разложив между собой новенький альбом Стэна. Тот с видом заправского орнитолога тыкал пальцем в фотографии птиц, что-то поясняя:
— ...вот это крапивник, он обычно прячется в кустах, а вот это, смотри, это пёстрый дятел, я его снимал прямо у себя во дворе...
Бен слушал внимательно, хотя иногда косился в сторону Беверли, но тут же отводил взгляд, делая вид, что его ужасно интересуют пернатые.
Билл и Майк стояли чуть на возвышении, молча глядя куда-то вдаль, туда, где горизонт уже начинал темнеть, готовясь принять первые звёзды. Каждый думал о своём, но оба чувствовали эту особую тишину, которая бывает только перед чем-то важным.
И вдруг тишина лопнула.
— Ты что совсем что-ли дебил!? — голос Эдди взвизгнул так, что даже цикады на секунду притихли. — А если бы у меня начался приступ астмы?
Все разом обернулись. Эдди стоял, вцепившись одной рукой в сумку, а второй в грудь, тяжело дыша, но скорее от возмущения, чем от реальной угрозы. Его глаза горели праведным гневом.
И тут же раздался знакомый до боли смешок — наглый, довольный и слегка картавый.
— Да брось ты, — Ричи материализовался из-за спины Эдди, словно черт из табакерки, ухмыляясь во все тридцать два зуба. — Ничего же с тобой не случилось, больше орёшь. Я же аккуратно, по-дружески.
Он хлопнул Эдди по плечу, отчего тот дёрнулся, как ошпаренный.
— По-дружески? — Эдди замахал руками. — Ты подкрался сзади, как маньяк! У тебя инстинкты вообще отсутствуют? Надо же иметь хоть каплю уважения к личному пространству!
Стало ясно: Ричи подкрался незаметно, как заправский ниндзя, и, видимо, гаркнул или просто возник из ниоткуда, заставив бедного астматика подпрыгнуть на месте. Беверли закатила глаза, но улыбнулась. Карли прыснула в кулак. Стэнли с укором покачал головой, а Бен просто тихо засмеялся.
Билл переглянулся с Майком и улыбнулся:
— Н-ну вот, теперь в-все в сборе.
Ричи, лениво опершись плечом о шершавый ствол старого дуба, стоял с таким видом, будто сейчас не о важных делах говорить будет, а очередную шутку отпустит. Он сунул руки в карманы куртки, качнулся на пятках и, криво усмехнувшись, посмотрел на Билла.
— Ну что, большой Билл, — протянул он с привычной ленцой, — для чего ты нас здесь собрал? У меня, между прочим, были планы. Очень важные. Эдди обещал научить меня правильно дышать, чтобы я, значит, микробы поменьше внутрь запускал.
Эдди тут же нахохлился и открыл рот, чтобы возмутиться, но Билл его опередил. Билл глубоко выдохнул, собираясь с мыслями. Все взгляды устремились на него. Даже ветер, казалось, стих, ожидая, что скажет их предводитель.
— Вы все н-находитесь в этой к-к-компании, — начал Билл, и голос его, хоть и привычно заикающийся, звучал твёрже обычного, — потому что... потому ч-что мы неудачники.
Он обвел взглядом каждого: Беверли, сидящую на камне, Карли рядом с ней, Стэна с Беном, замерших над альбомом, Майка, стоящего поодаль, и Эдди, который наконец забыл про свои инфекции и слушал.
— И-и я решил... — Билл сделал паузу, сглотнув. — Если могут з-задирать нас, то можем задирать и м-мы. Ведь так? Мы должны п-поставить на место Генри Бауэрса и его т-таких же идиотов, как и он.
Повисла тишина. Слова Билла повисли в воздухе, тяжелые и важные. Идея была одновременно пугающей и заманчивой. Каждый из них хоть раз, а то и не раз, оказывался жертвой Генри и его шайки.
— И как же мы это сделаем? — подхватила Беверли, подавшись вперед. В её глазах загорелся тот самый опасный огонёк, который делал её не просто красивой девчонкой, а настоящим бойцом.
Билл посмотрел на неё, потом на остальных. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. Плечи его чуть поникли.
— Я... я за этим вас и собрал, — признался он, и в голосе проскользнули знакомые нотки неуверенности. — П-потому что... пока ещё не придумал, как это сделать.
На секунду все застыли. А потом Ричи расхохотался.
— То есть ты собрал нас на пустоши, чтобы сказать: «Ребята, мы дадим отпор, но я хрен знает как»? — он ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было насмешки над Биллом. Скорее, предвкушение. — Ну, Билл, ты гений. Честно. Собрать всех, чтобы мы вместе поломали головы над тем, как надрать задницы этим придуркам.
Он отлепился от дерева и шагнул в центр круга.
— Ладно. Значит, будем придумывать. У нас тут, — он обвел рукой всех, — мозги компании. Эдди знает все их слабые места, потому что вечно от них шарахается. Бен читал кучу книжек про всякие исторические битвы. Стэнли умеет подмечать детали, как настоящий сыщик. Майк знает город как свои пять пальцев. Беверли смелее любого из нас, а Карли... — Ричи на секунду запнулся, взглянув на неё, и его голос стал чуть мягче. — А Карли просто молодец.
Карли улыбнулась, а Беверли фыркнула.
— А ты? — спросил Стэнли, приподнимая бровь. — Что будешь делать ты, пока мы тут мозги включаем?
Ричи расплылся в довольной улыбке и картинно поклонился.
— А я, дорогой Стэн, буду вас вдохновлять. И отвлекать врага своими невероятно остроумными шутками. Пока Генри будет пытаться осмыслить мой очередной шедевр юмора, вы его и сцапаете.
Эдди закатил глаза, но не выдержал и тоже улыбнулся. Атмосфера разрядилась. Билл с облегчением выдохнул — он знал, что на друзей можно положиться. Даже если плана пока нет, вместе они что-нибудь придумают.
***
Спор разгорался с каждой секундой, как костёр, в который подкинули сухих веток.
— Нет, Бев! — Стэнли стоял на своём, и его обычно спокойный голос сейчас звучал с непривычными повышенными тонами. — Этот план — полный отстой! Ты предлагаешь просто подойти к ним? Они же нас просто возьмут и растолкают! Ты вообще видела, какой величины рыгало Хаггинс? Он одним своим весом придавит тебя! И нас всех тоже! Это не план, это самоубийство!
Беверли вскочила с камня, глаза её сверкали. Рыжие волосы разметались по ветру, делая её похожей на разъярённую львицу.
— Я не пойму, что тебе не нравится? — её голос звенел не хуже Стэнова. — Всё гениально просто! Подойти к ним сзади и кинуть камень в голову одному из них! В этом нет ничего сложного, Стэнли! — она сделала паузу и добавила с ядовитой усмешкой: — Но ты же у нас принцесса птиц. Тогда проси своих пернатых приспешников составить нам нормальный план, который понравится всем и в том числе тебе!
Бен виновато переводил взгляд с одного на другого, не зная, кого поддержать. Эдди что-то бормотал про то, что от таких споров у него поднимается давление. Майк с Биллом переглянулись, понимая, что ситуация выходит из-под контроля.
Карли сидела всё на том же камне, подперев щеки ладонями. Она наблюдала за перепалкой с выражением легкой скуки на лице, но в глазах читалось, что она мысленно где-то далеко, возможно, прокручивая в голове свои варианты. Глаза её были устремлены в одну точку, и казалось, что спорящие для неё сейчас — просто шум на заднем плане.
Вдруг она почувствовала, как чьи-то руки легли ей на плечи. Карли вздрогнула и обернулась — за спиной стоял Ричи с своей неизменной кривой ухмылкой.
— Чего киснешь тут? — он слегка сжал её плечи, будто пытаясь растормошить. — Не хочешь присоединиться к этому беспощадному спору Беверли и Стэнли? Ставки высоки, эмоции зашкаливают, зрители в восторге.
Карли вздохнула, сбросила его руки, но без злости, скорее привычно.
— У них у обоих планы — полная фигня, — сказала она устало. — Я бы составила лучше, но пока не могу придумать какой.
Ричи фыркнул и, недолго думая, выпалил:
— Значит так! — он встал в театральную позу, жестикулируя руками, будто полководец перед войсками. — Мы все подходим к этой тупой компании... берём и колотим их! Всё просто! Никаких камней, никаких птиц, никакой тактики! Чистый напор и харизма! А если Хаггинс попытается кого-то придавить, я отвлеку его какой-нибудь гениальной шуткой про его умственные способности!
Он закончил с таким довольным видом, будто только что спас мир.
Карли медленно подняла на него глаза, выдержала паузу и с абсолютно каменным лицом саркастично похлопала в ладоши. Раз-два-три.
— Ох, браво, Тозиер! — протянула она ледяным тоном. — Твой метод просто великолепен. Такой продуманный, такой тактически гениальный. Я просто поражаюсь, как раньше никто до этого не додумался. Подойти и поколотить! Ну конечно!
Ричи на секунду опешил, а потом расплылся в ещё более широкой улыбке.
— Я же говорю — гениальность проста! — ничуть не смутившись, заявил он и картинно поклонился, принимая, как ему казалось, заслуженные аплодисменты.