Правила дорожного движения.

Где-то в глубине синей пустоты атмосферы, по которой разгуливают пушистые облака, летел белоснежный, порхающий своими лёгкими крыльями голубь. Он усиленно размахивал ими, что аж те облачка расчищали ему дорогу, растворяясь в примерном диапазоне шести футов. Под чисто голубым небом, очень далёким расстоянием под летящей птицей, бродил Стас Всемирный - гуляющий сценарист немого кино по южному горизонту Европы. Глаз упал в сторону Монако - там, где мужчина был бы счастлив. С детства он считал, что Монако - его дом, в котором он может реализовать себя со своей профессией. Стас будто был своими же ногами, почувствовав эти последние шаги, которые пересекут границы Франции и Монако. Его уставшее транспортное средство, а по иному говоря - ноги, что прошли через значительно разнообразный климат Европы, моментально становятся мягкими и бархатными. Разгар летних солнечных лучей вбивал путешественнику своими горячими потоками на голые запястья, которые единственные были не загорелые.

- Пахнет возгласами ценителей!, - прошептал себе сценарист, гордо поворачивая голову во все стороны, воображая зала, где почитателей больше, чем у него на голове волос. Вокруг него до невообразимости красивый пейзаж. С горы Монт-Ажель были видны всё существующее тут. По ощущениям он будто прокричал это на весь мир, хотя реальность до жалости для него минимальна. Но истинному сценаристу хватит всего учуять, чтоб "увидеть в лицо" нутро своих способностей, - Крики счастья и множество морально свободных женщин, - восхищение будто шепчет Стасу, просит поднять его руки, станцевать балет со своим потенциалом и выпить.

Стас закрывает полностью глаза, немного жмурясь, и взаправду начинает танцевать с самим собой. Чувства безопасности и покоя набросились на мужчину, обматывая его лентами небезразличия. Его контроль над собой полностью отдан в объятья чистой совести и умиротворения. Этот откровенный танец показывает, насколько сценаристы без собственно придуманных подготовленных сюжетных поворотов могут быть беззащитны. Всё, что вокруг Всемирного, мягким движением, будто взмахом ладони, полетело кружащимися путями высоко вверх. Сценарист немого кино сейчас находится в сценарии своего безумного фильма - жизни. Только лишь лепестки цветов и парашутики, вылетавшие из объёмной шапки одуванчиков и кружась вокруг него, не знали настоящих своих мизансцен. Стас медленно переставал танцевать, постепенно оборачиваясь назад, и как только проснувшиеся ленивый кот, открывает свои глаза. Как чёрная дыра зрачки были сужены в маленькую горошину. В этих узких чёрных дырах, в голубых глазах, чуть ли не прозрачных, отражалось до сумасшествия непонятное явление. Стас бы мог подумать, что это обыкновенные галлюцинации, а его маленький танец свободы - первая стадия до полного схождения с ума. Перед ним, будто упавшие с неба, появились больших размеров сооружения, полностью облитые жёлтым цветом. Здания похожи на высотки, у которых если смотреть на глаз этажей десять, высота сто пятьдесят метров над землёй и на вид пахнущие вкуснейшим свежим мёдом. Издалека были видны рядом стоящие проекции робототехники. Они считались дальше семи метров чем то невероятным: виднелись малейшие их черты, которые выглядели как жёлтого цвета радиация вокруг роботов. Если и идти туда - то только если быть пристрастным к алкоголю . С левой и с правой стороны от высоченных многоэтажных домов расположены ещё большое количество частных домиков, только совсем других цветов: слева до боли в глазах яркостный красный цвет и прожекторы, светящие тем же яростным и прожигающим сигналом на соседние с собой жёлтые небоскрёбы, а справа зелёные, не очень то и насыщенные, прелестные на первый взгляд постройки, в целом похожие и изображающие маленькое недостроенное село. Вокруг зелёного чуда летали существа схожие с бабочками и из-за их масштабного количества можно было услышать милые писки. Это было не такое ужасное и раздражающее, как в пример высасывающие из тебя кровь комары, а что то мелодично ласкающее уши. В такие моменты, которых у мужчины и в помине не существовало, можно лишь подумать насчёт того: "А настоящий ли ты сейчас?". Стас долго тёр свои кристальные глаза. Прошло где то минуты две, как сценарист не верил в происходящее. У этого может и есть логическое объяснение, но вряд-ли оправдывающее. По мнению Всемирного - это ничто, и в особенности никто не сможет оправдать. Последнее, во что он хотел бы поверить - в сон, в котором он сейчас живёт и существует.

- Сказка воплоти... - в горле уже долго катится перекати поле, глаза давно не моргали, что стали чуть-чуть розоватые, даже заплаканные из-за сильнейшего солнца. Рядом с Монт-Ажель, с "сказкой воплоти", выкопан вглубь каньон. От несильного ветра было слышно, как маленькие камешки скатываются вниз по нему, - К чёрту сон!, - И вздохнул малость последнего мгновения кажущегося сновидения. Теперь и можно подумать, как нужно правильно перевернуться в мятой кровати, чтобы не защемило больные места, представить как идёшь с уже съеденным завтраком в проветренную кухню, готовишь чудесное кофе, и может быть поспишь ещё часок - да и будя пока. Стас смотрел на пропасть, которая ему шептала приманчивым эхом. Казалось что-то. Казалось, что это ему ангелы шёпотом с неба говорили, да с трудом. С того момента он понимал, что это безумие - чистый, но бессовестный сон. И перешагнув уверенным шагом за край каньона, что разделял этот острый край с противоположной стороной, где находилась сказка.. Да уж что теперь говорить о сказке! Этот бестолковый детский сон может преследовать до самой гибели, может у него будет всегда одна и та же реакция - удивлённый детсадовский взгляд, со временем который уже будет проходить через неизвестную боль. Возможно это будет всеми популярный кризис среднего возраста, экономические проблемы и да не дай бог чёрный день.

Нога медленно летела в пустоте, борясь с дьявольским равновесием. Сейчас в представлениях у сценариста вырисовывается картина придуманной на ходу сцены, где мужчина, осыпанный весенними лепестками, падающими из неоткуда, идёт по невидимому мосту. Чувствовал себя почти в невесомости фантазёр немого кино, хотел за что то да и упереться - не за что. Ступня уже прочувствовала эту свободную проходку по воображаемому мостику, но невидимая опора "исчезает" моментально, и сделав вид Стас, будто до этого данного момента она существовала, доделывает сделанный в пропасть шаг в свободное падение. Вылет в речку, лежавшая в недалёких глубинах каньона, казался быстрее, чем в мечтательном сне, казалось бы в котором находился Стас Всемирный. Обычно в такой временной период в жизни уже тридцати двухлетнего мужчины тот думает про непонятно что - не успевает даже про будущую семью подумать (даже несмотря на то, если у него и есть, допустим, красивая жена и двое детей). Стук об острую, твёрдую, немного звенящую после поверхность. Почему то даже травмоопасный удар всем телом об жёсткую землю не сделал сон реальностью, но Стас уже понимал серьёзность этой психической обстановки вокруг после ласкового шлепка по его дикой фантазии. В голове попадали маленькие рабочие - комочки продолжительности карьеры сценария бессловесного кино. Голова по ощущениям хотела оторваться, спина ныла, молила оказаться в мягкой кровати дома, а глаза ничего и не хотели - только лишь безмолвно закрывались, дабы не видеть его - чудака, полетевшего с острого края каньона вниз к смерти. Кто ж мог подумать, что эти, мягко говоря, отталкивающие места окажутся правдивой реальностью.После падания он много думал. Думал, и ещё раз думал

"Я услышал громкий хруст своих костей. Услышал, как кто то меня зовёт на помощь, хотя это наверняка кричит мой внутренний голос от боли. Больше я ничего и не слышал, так как мои уши заложило от сильного удара об землю. Хотел бы сейчас о чём нибудь подумать, но не получается. Я будто забыл, как это надо делать. Думаю, что после смерти уже не успею переварить происходящее и то, что я увидел наверху у каньона. А ведь очень хочется. Пока, пока, Я! Чудак с именем Стас."