Дьявольский шепот

На следующее утро я сижу в своем кабинете и пытаюсь убедить себя, что кофе без виски — это тоже вкусно. 

Ну и дерьмо конечно.

Голоса затихли. Потому что теперь все мои мысли целиком и полностью принадлежали ей и для лишних в моей голове нет места. И я благодарен ей за это.

Мне нравится разврат, который творится в моей голове. У меня все еще есть фантазии, к которым я возвращаюсь снова и снова, и у моей жертвы для них всегда одно и то же имя и лицо. 

Вспоминаю, как посасываю пухлую розовую мякоть ее нижней губы, ощущая слабый привкус лавандового чая и мятных сигарет. От прикосновения нашей кожи в тот момент, когда я отказывался на хоть малейшее расстояние между нами — электрический разряд пробежал от моей макушки к члену. В тот момент: я готов был ворваться в ее тугую киску и завладеть ей, но это случиться лишь тогда, когда она сама этого захочет. 

Как с каждой секундой поднимался жар между нами и ее собственное возбуждение покрыло ее трусики.

Но самое запоминающееся — это ее зеленые зрачки, которые приобрели более темный оттенок в тот момент, как я опустился перед ней на колени, словно самый преданный слуга. На самом деле, так и есть.

Ощущаю стыд из-за того, что закончил от перевозбуждения, как школьник, а  не из-за члена в ней.

Кейл влетает в кабинет, как торнадо в посудную лавку. Он просто не умеет спокойно ходить. И я это понял еще в первый месяц нашего знакомства.

Его энергия заполняет комнату, вытесняя мысли о лучшем моменте в моей жизни. Он плюхается в кресло напротив и закидывает ноги на стол. 

Я бросаю взгляд на его обувь и вижу грязные, пахнущие травой и потом кроссовки. Задумываюсь о повышении ему зарплаты, либо выписывания гребанной премии, чтобы он купил классические туфли. Ведь — это просто отвратительно. 

Твою ж мать, ну и вонь… 

Когда-нибудь — точно уволю его. Как минимум за нежелание носить туфли с костюмом, вместо кроссовок. 

— Ты не задумывался о покупке туфель к рабочему костюму? — с отвращением спрашиваю я, и спихиваю его ноги со стола автоматической ручкой.

Нужно ее выбросить, потому что больше — я к ней точно не притронусь.

— Грег, я влюбился, — выдает Кейл.

Да. Он определенно издевается надо мной.

— В кого на этот раз? — спрашиваю я. 

— В подругу твоей девушки, — он говорит это так, будто сообщает, что выиграл в лотерею. — Она… другая.

Мне нравится, как он это сказал: «Твоей девушки». Так о чем это мы?

Кенди явно отличается от остальных его игрушек, потому что он забыл о соблюдении личных границ на работе, раз он врывается в рабочее время ко мне с такой определенно важной информацией. 

Прокашливаюсь:

— Все они  у тебя «другие». Первую неделю, — пристально смотрю на него. — Если ты сделаешь больно подруге Стесси, то сделаешь больно и ей. Знаешь, что я буду делать в таком случае?

— Нет, ты не понял. Она не как те, которые вешаются на шею, когда узнают, что я квотербек, потому что отношения со мной — это автоматический пропуск на лучшие вечеринки, фотосессии для журналов и бла-бла-бла, — с иронией в голосе говорит он. — Она… Она послала меня. Три раза. За один вечер.

— Она жива?

— Очень смешно, придурок. — Он обиженно хмурится. — Но да. И знаешь, что самое приятное?

— Что ты готов к четвертому?

— Мы переспали, — он поправляет меня. — А после я пригласил ее на свидание и она согласилась. Ты не представляешь, как это… освежает. Когда девушка не падает к твоим ногам. Когда ей плевать, кто ты. Она назвала меня маньяком, Грег. Маньяком! — он говорит это с такой гордостью, будто взял «Оскар».

Я смотрю на него и его дурацкую счастливую физиономию. И не могу сдержать усмешку:

— Мне кажется, что все должно происходить немного в другой последовательности, — Кейл отрицательно мотает головой и я добавляю не сдержав смешок. — А еще ты идиот. Знал это?

— Да плевать — Он ухмыляется. — Но ты тоже. И посмотри, к чему это привело.

— К тому, что я сплю на кресле на работе? — ухожу от правдивого ответа, что я чертовски влюблен в нее и желаю заполучить каждую частицу ее тела, ее дыхание, присутствие. Все

— К тому, что ты впервые за семь лет не один. Каждый день приходишь на работу в хорошем настроении, и не срываешься на сотрудников и клиентов. Перестал быть занозой в заднице, и черт, ты ведь практически перестал курить. А раньше? Тебя было не оторвать от сигареты, чувак, — он хлопает меня по плечу. 

И правда. Я решил, что пора бросить все мои старые привычки, помогающие справляться со всем этим дерьмом в моей голове. Я должен быть достоин ее любви. Тем более, когда она стала проявлять признаки привязанности. Я больше не чувствую потребности в курении, алкоголе и уж тем более наркотиках.

— Но ты уверен в том, что любишь ее?

— Что ты сейчас блядь сказал? — мой кулак непроизвольно сжимается.

Ощущаю безжалостный укол обиды от сказанного близким другом. Он не знает всей правды, как Оуэн, но мне грустно от мысли, что он не знает меня. Как он может считать, что я со Стесси только ради развлечения?

— Грег, не злись. Ты же моя надежда и опора. Моя путеводная звезда. Мой источник вдохновения, — он понижает голос. — Иногда мы принимаем человека, который облегчает нашу боль за любовь. Дело ведь не в том, что ты просто пытаешься заглушить свою душевную болезнь – ей?

«Облегчает нашу боль», «считаем за любовь» — эти слова ударяют ножом по моему сердцу. Да, лисичка действительно заглушает весь этот хаос в моей больной бошке, но… Я ведь люблю ее. Всегда любил и не хотел получить ничего взамен. Лишь бы она меня заметила и была рядом. Но что, если это одно и то же и я думаю только о себе? Хочет ли она сама этого? 

Я не задумывался.

Нет. Мысли и быть не может.

Она хочет. Мы нужны друг другу.

— Клянусь, ты моя главная головная боль, чувак — я откидываюсь в кресле. — Я люблю ее и это не обсуждается, — ставлю точку в этом разговоре. — И напомню: если ты обидишь Кенди — я тебя убью, но сначала вырву твой язык или член и скормлю Рексу. Либо позволю Стесси сделать это самой.

Кейл вскакивает так резко, что кресло отъезжает назад и врезается в стену.

— Договорились! — его глаза горят. — Я буду паинькой.

— Ты? Паинькой?

— Ради нее могу попробовать, — он улыбается. 

— Иди уже, — говорю я Кейлу. 

У двери он неуверенно переступает ногами и оборачивается ко мне вполоборота.

— Грег? — он серьезно смотрит на меня. — Спасибо.

— За что?

— За то, что позволил мне быть счастливым, — он улыбается. — Даже если это продлится недолго.

Смотрю на телефон: на экране открыта ее старая фотография с Кенди. Они смеются и обнимаются рядом с каким-то картонным актером, что меня злит. 

«Она узнает, что ты сделал», — шепчет голос, прорываясь через хорошие мысли о лисичке.

—  Я не позволю. Это ради ее же безопасности, — отвечаю я вслух.

Голоса не спорят.

Может, они тоже устали. Или просто ждут.

Как и я.

Спустя час раздается звонок от Оуэна.

— Здорова, братишка, — раздается бодрый голос из динамика, как у человека, который уже второй день в отпуске по семейным обстоятельствам. С него станется. — Я звоню по о-о-очень важному делу. Ты помнишь, что скоро?

— Если ты про очередную годовщину своего брака, то поздравляю. Или соболезную, — тяжело вздыхаю и звук получается слишком громким. — Тут уж сам решай.

Оуэн вечно придумывает бредовые идеи для отдыха по типу: боулинга, кемпинга или стрип-клуба, за который получит по шее от Розалии. Но как я уже понял, для этого он туда и ходит. Его не интересуют другие женщины. Он лишь хочет позлить свою, как он говорит «дьяволицу».

Однажды она завалилась на одну из таких «вечеринок» и оттаскала за волосы танцовщицу, которой Оуэн показательно засунул стодолларовую купюру в бюстгальтер. Он остался с разбитой пивной бутылкой и головой, которую Розалия зашивала Оуэну в домашних условиях. Кстати, до этого — он не потратил ни цента, не считая выпивки.

Странные конечно у них отношения, но я в это не лезу.

— Нет, занудная задница. — Оуэн смеется. — Твой день рождения. Ты забыл? Ты всегда забываешь или говоришь: «не хочу». Я говорю: «а я хочу». И так каждый год. Давай не будем отменять традицию в этом.

— В этом году — тем более не хочу.

— О, начинается, — он вздыхает так, будто я только что отменил Рождество. — Слушай, Грег. У тебя есть загородный дом: идеальное место для вечеринки. Я уже все продумал. Мы приедем. Я, Кейл, ты. Ну и девчонок позовешь.

— Девчонок? Ты женат. Забыл?

—О боже, о чем вы думаете, мистер серьезность? Я про Стесси. И ее подругу. Кейл от этой Кенди уже спит и видит. Он вчера, как полоумный ходил. Говорит, она его послала три раза, и это был лучший вечер в его жизни. Я даже не знаю, что они там делали, но боюсь спрашивать.

— Я уже слышал эту историю. Он просто подвез ее до дома, чтобы не вылез еще какой-нибудь козел. Ничего они не делали, — в очередной раз ловлю сам себя на лжи Оуэну. Если Кейл не сказал ему, значит — пока никому не нужно знать о их случайном перепихоне.

— У него уже глаза горят. Это хуже, чем если бы они что-то делали, — Оуэн делает паузу. — Короче. Я тебя умоляю. Твой дом. Пицца. Пиво. Будет весело. Как в прошлом году помнишь?

Прошлый год еще долго буду помнить. Оуэн тогда решил, что лучший способ отметить мой день рождения — пригласить профессиональную танцовщицу. Она пыталась раздеть меня прямо посреди гостиной, пока Кейл снимал происходящее на телефон и ржал. Позже мне пришлось отобрать его телефон и все удалить. 

Силой. 

Пострадал нос этого балбеса и мой правый локоть.

Мне были отвратительны ее прикосновения. Но я понимаю, что — это ее работа, а ребята сами ее пригласили. Потом Оуэн сказал, что это был его лучший день рождения в жизни. А мы вообще-то праздновали не его, а мой.

— Если ты снова привезешь стриптизершу…

— Нет! Нет, — он почти обижен. — Клянусь. Никаких танцовщиц. Никаких танцев на столе. Все по высшему разряду. Обещаю.

— Ты так не умеешь.

— Я очень постараюсь, сладкий, — пытается отшутиться этот говнюк. — Ну пожалуйста, Грег. Я уже устал от работы, дома бардак, Роза вечно орет — дай мне хоть один повод напиться и не чувствовать себя виноватым.

Я массирую переносицу. 

Оуэн умеет давить на жалость — это его суперсила.

— Ладно. Но будут правила.

— Какие?

— Все пройдет спокойно: без драк; только наша компания, соответственно которую я сам определяю; без того, чтобы кто-то прыгал со второго этажа в бассейн.

— Это был один раз, и это был Кейл, а не я.

— Неважно. Все чинно-благородно. Еда, музыка, пара литров пива. Пару литров, — уточняю я. —  Никаких сюрпризов.

— Грег, ты меня убиваешь, — он грустно вздыхает. — Ну хорошо. Спокойно, так спокойно. Я даже постараюсь надеть приличную рубашку.

— Не верю, — говорю я. — Но договорились.

Оуэн радостно хлопает по столу где-то на заднем плане.

— И, Оуэн, — добавляю я. — Я привезу Стесси. И ее подругу, если она согласится. Ради Кейла, черт бы его побрал.

Тишина. На секунду. Потом он выдыхает:

— Ну, Грег. Тогда я беру свои слова назад. Будет весело. Обещаю, что не испорчу. Даже готов не пить. Почти не пить. Может, совсем чуть-чуть. И Розалию возьму. Если прекратит на меня кричать.

— Оуэн.

— Ладно, ладно, — он смеется. — Пока, Грег. Ты лучший, чувак.

— Давай уже.

Сбрасываю.

Смотрю на телефон. Открываю диалог со Стесси.

Я: «На следующей неделе у меня день рождения. Будут Оуэн с женой, Кейл, ты и твоя подруга. Я скину адрес, либо заберу тебя сам. Как тебе удобнее. Отказы принимаются только от Кенди. У тебя нет выбора». 

Стесси: «Могу надеяться на твое плохое поведение?»

Честно говоря, я не могу вспомнить ни одного случая, когда у меня в животе трепетало так, как сейчас. Я был ребенком, когда моя жизнь была разрушена, и вся иллюзия нормальности, как песок сыпалась из моих рук с каждым издевательством моих сверстников, безучастностью отца и списком психических расстройств.

Я: «Только, если ты обещаешь подготовить мне подарок».

Стесси: «Какой подарок ждет юрист с лучшим языком на свете?»

Она отправляет фото в черном кружевном белье, идеально подчеркивающем все прелести ее фигуры. Грудь, которая идеально помещается в мою ладонь. Плоский животик с очертаниями пресса и круглая попка.

Думаю, подарок на день рождения определен со стопроцентной вероятностью.

Мне кажется, что еще немного — я сорвусь и ворвусь в ее квартиру, дверь которой открою своим ключом. Все на чем я могу сейчас сосредоточиться, — как ее тело будет лежать под моим и я буду вколачиваться в нее до тех пор, пока она не будет умолять меня остановиться; а после я снова попробую ее сладкую киску на вкус.

Я: «Лучшим подарком — будешь ты в этом белье, лежащая на моей кровати, где мы будем заниматься всем, что сейчас твориться в моей голове. И исследовать как будто — мы любимое блюдо друг друга».

Она печатает, затем выходит из сети на пару минут.

Чем она там занимается?

Снова заходит в сеть и отвечает: «Тогда тебе придется очень постараться, Грегори Шэн»