22
Через несколько дней, проведенных под бдительным присмотром мадам Помфри, тебя наконец отпустили из Больничного крыла. Колдомедицина смогла залечить физические раны, но две недели голода и ужаса в запертой комнате невозможно было исправить парой зелий. Поскольку Министерство магии еще только начинало скрытое расследование, а Люциус Малфой задействовал все свои связи и влияние, Драко не арестовали — его официально вернули в Хогвартс под строгий надзор директора, обязав продолжить обучение до выяснения всех обстоятельств.
Когда двери Большого зала тяжело распахнулись, внутри мгновенно воцарилась гробовая тишина. Сотни студентов обернулись, и по рядам столов пронесся шокированный шепот.
Ты шла, слегка покачиваясь, а Гарри крепко держал тебя за талию, бережно поддерживая при каждом шаге. Вид у тебя был пугающий. Школьная форма, которая раньше сидела идеально, теперь буквально висела на тебе, подчеркивая опасную, болезненную худобу. Лицо осунулось, острые скулы неестественно выпирали, а под огромными, уставшими глазами залегли глубокие, темные синяки. Ты выглядела как призрак самой себя.
За столом Слизерина Драко Малфой мгновенно замер. Он сидел бледный, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Его возвращение в школу было санкционировано сверху, но сейчас, глядя на дело своих рук, он выглядел еще более разбитым, чем в день драки. Его серые глаза с пугающей смесью вины, тоски и отчаяния въелись в твою фигуру, но ты даже не повернула головы в его сторону. Для тебя его больше не существовало.
Гарри аккуратно усадил тебя за стол Гриффиндора, садясь вплотную рядом, чтобы защитить от чужих любопытных взглядов. Рон и Гермиона напротив испуганно молчали, переводя полные жалости глаза то на тебя, то на золотые тарелки.
Перед тобой стояла миска с теплым, легким бульоном, но один только вид еды вызывал у тебя глухую тошноту. Организм, отвыкший от пищи, бунтовал. Ты слабо покачала головой и попыталась отодвинуть тарелку.
— Не хочу, Гарри... Пожалуйста, я не могу, — тихо, едва слышно прошептала ты, пряча ладони в широких рукавах мантии.
— Надо, маленькая моя. Обязательно надо, — мягко, но непреклонно возразил Гарри.
В его голосе не было и капли того приказного тона, которым ломал тебя Малфой — только безграничная, теплая забота и страх за твою жизнь. Поттер пододвинул миску обратно. Его руки все еще немного дрожали, когда он взял серебряную ложку, аккуратно зачерпнул немного бульона и слегка подул на него, чтобы не обжечь тебя.
— Давай, всего один глоточек ради меня, — умоляюще произнес он, поднося ложку к твоим иссохшим губам.
Ты посмотрела в его зеленые глаза за стеклами очков — в них было столько любви и преданности, что твоё измученное сердце пропустило удар. Преодолевая слабость и тошноту, ты приоткрыла рот и послушно приняла еду из его рук. Гарри облегченно и тепло улыбнулся, тут же потянувшись за следующей порцией. Он готов был сидеть так часами, на глазах у всего Хогвартса и под уничтожающим взглядом Драко, возвращая тебя к жизни по одной ложке.
Дни превратились в недели, и Хогвартс постепенно привык к твоей молчаливой тени. Благодаря бесконечному терпению Гарри, который не отходил от тебя ни на шаг и буквально выхаживал после пережитого кошмара, к тебе начали возвращаться силы. Ты упорно училась заново жить, улыбаться и дышать полной грудью. Но самое главное — ты научилась виртуозно, абсолютно хладнокровно игнорировать Драко Малфоя.
Ты не смотрела в его сторону на общих уроках, проходила мимо в коридорах так, словно на его месте была пустая стена, и никогда не реагировала на его тяжелые, полные отчаяния взгляды. Для тебя он умер в той запертой комнате Малфой-мэнора.
Но Драко, съедаемый изнутри чувством вины, пугающей тоской и осознанием того, что он потерял тебя навсегда, не выдержал.
Это случилось вечером, когда Гарри ненадолго задержался у профессора Макгонагалл, а ты возвращалась в гостиную Гриффиндора из библиотеки. Коридор третьего этажа был совершенно пуст. Из полумрака за одной из статуй внезапно соткался силуэт. Прежде чем ты успела выхватить палочку, Драко сделал шаг вперед, перекрывая тебе путь к отступлению.
Он выглядел паршиво: бледный, с темными кругами под глазами, растрепанный. Его аристократическая маска окончательно треснула.
— Т/И, пожалуйста... просто выслушай меня, — его голос, когда-то высокомерный и ледяной, сейчас дрожал от сдерживаемых слез. Он сделал робкий шаг навстречу, протягивая к тебе руки, но не смея дотронуться. — Я умоляю тебя. Не делай вид, что меня нет. Скажи мне хоть слово. Закричи, ударь меня, прокляни... но не молчи. Я схожу с ума. Я каждую ночь вижу, как ты умираешь на том полу...
Ты остановилась. Твой взгляд, устремленный на него, был абсолютно пустым и холодным, как лед Запретного леса. В нем больше не было даже той ярости, которая горела в день твоего спасения. Только леденящее душу равнодушие.
— Уйди с дороги, Малфой, — тихо, ровно и безэмоционально произнесла ты. Каждое твое слово падало между вами, как стена кирпичей. — Ты тратишь свое время. Мне нечего тебе сказать.
— Т/И, я люблю тебя! — в отчаянии воскликнул он, и этот сдавленный возглас эхом разнесся по пустому коридору. Из его серых глаз наконец покатилась слеза, оставляя дорожку на бледной щеке. — Я совершил ужасную, непростительную ошибку. Я хотел подчинить тебя, потому что боялся потерять... Я чудовище, да, ты права! Но я не могу жить, зная, что ты меня ненавидишь...
— Ты ошибаешься, — так же спокойно перебила его ты, сделав шаг в сторону, чтобы обойти его. — Я тебя не ненавижу, Драко. Чтобы ненавидеть, нужно что-то чувствовать. А я не чувствую к тебе ничего. Для меня тебя просто не существует.
Эти слова окончательно добили его. Драко замер, словно пораженный заклятием Оцепенения. Его руки бессильно опустились вдоль тела, а лицо исказилось от невыносимой душевной боли. Он понял, что твоё полное, абсолютное равнодушие — это гораздо страшнее и больнее любого проклятия Авада Кедавра.
В этот момент в конце коридора послышались быстрые шаги и гневный, до боли знакомый голос:
— Малфой! Отошел от нее живо!
Гарри уже бежал к вам, на ходу доставая волшебную палочку и готовый снова размазать слизеринца по стене. Но ты лишь мягко обернулась к своему парню, протянула ему руку и тепло улыбнулась, полностью повернувшись к Драко спиной.
— Все хорошо, Гарри, — мягко сказала ты, переплетая свои пальцы с его ладонью. — Пойдем в гостиную. Здесь никого нет.
Гарри перевел взгляд с тебя на раздавленного, беззвучно плачущего Малфоя, который так и остался стоять в темноте коридора, и все понял. Поттер крепче сжал твою руку, притянул к себе за плечи, и вы вместе пошли прочь, оставляя Драко наедине с его собственным персональным адом, который он создал своими руками. Ты была спасена, любима и наконец-то свободна.