13 комната

Мэт стремительно шагал по бесконечному, тонущему в багровом полумраке коридору. Его шаги были широкими, уверенными, но в то же время пугающе бесшумными. Арис еле поспевала за ним, её ноги в туфлях на высоких каблуках подкашивались, а дыхание со свистом вырывалось из груди. В голове царил оглушающий хаос — она совершенно не понимала, где они сейчас находятся и куда её ведут.

Ещё там, в коридоре, едва за ними закрылась дверь злополучной седьмой комнаты, Мэт быстрым, отточенным движением снял свой пиджак и незаметно накинул ей на плечи, укрывая от чужих глаз. Ткань, хранившая тепло его тела, пахла дорогим парфюмом, табаком и чем-то неуловимо надежным. Свободной рукой он крепко сжимал подол её измятого шелкового платья, помогая идти, а его ладонь намертво удерживала её тонкие пальцы.

Они резко свернули за угол, минуя парадные залы, и оказались в уединённом крыле, куда не заходили гости. Мужчина толкнул тяжелую деревянную дверь, увлекая Арис внутрь. Глухой стук замка отсек все звуки безумного, порочного клуба, погружая их в абсолютную, почти звенящую тишину.

Это была его комната. Настоящая обитель холостяка, брутальная и лишённая вычурного клубного лоска. Здесь не было ни шёлка, ни позолоты — только строгие линии, холодный серый бетон стен, грубое тёмное дерево мебели и тяжёлая кожа. В воздухе витал едва уловимый аромат хорошего виски, минимум вещей, идеальный, почти армейский порядок и массивный тёмный диван, составлявший центр этого сурового мужского убежища. Эта комната была похожа на самого Мэта — закрытая, надёжная крепость, куда никому не было доступа.

Телохранитель медленно повернулся к девушке. Весь его собранный, опасный вид, который он обычно носил как броню, в секунду испарился. В его глазах отразилась такая глубокая, неприкрытая тревога, какую Арис ещё никогда в нём не видела.

— Всё позади, Принцесса, — тихо, почти одними губами прошептал он, и его голос слегка дрогнул.

Этот шёпот, это ласковое «Принцесса» сорвали последнюю плотину. Напряжение, державшее девушку из последних сил, с треском лопнуло. Она расплакалась — горько, навзрыд, задыхаясь от рвущихся наружу рыданий, как испуганный, беззащитный ребёнок. Только сейчас, оказавшись в безопасности, она по-настоящему почувствовала боль: разбитая щека горела огнём, а рассечённая губа невыносимо, остро щипала от соленых, горячих слёз.

Мэт замер. Его руки приподнялись, но застыли в воздухе. Он смотрел на её хрупкие, вздрагивающие плечи, на следы пальцев на лице и сперва отчаянно боялся её коснуться — словно любое его движение могло причинить ей ещё большую боль, словно он не имел права осквернять её своей грубостью.

Но этот внутренний запрет продлился лишь секунду. Мэт словно сорвался, подчиняясь какому-то мощному, первобытному порыву. Шагнув вперёд, он отчаянно, с силой притянул Арис к себе.

Его объятия были крепкими, почти до боли, но в них было столько отчаянной нежности и желания защитить, что девушка мгновенно уткнулась лицом в его грудь. Пиджак скользнул по её плечам на пол, а Мэт обнял её за талию, второй рукой бережно, но крепко баюкая её затылок. Он уткнулся лицом в её растрёпанные волосы, вдыхая их запах, и стал судорожно шептать бессвязные, укачивающие слова, пытаясь забрать, впитать в себя всю её дрожь. Арис отчаянно вцепилась пальцами в его рубашку, чувствуя, как под её ладонями бешено, как сумасшедшее, стучит его сердце. В этой суровой мужской комнате, ставшей для неё единственным безопасным местом на земле, весь остальной мир просто перестал существовать.

Мэт крепче сжал её в объятиях, словно пытаясь закрыть собой от всего мира, и его дыхание, всё ещё прерывистое и тяжёлое, опалило её макушку.

— Я больше никогда не допущу такого, слышишь меня? — его голос, обычно ровный и холодный, сейчас вибрировал от сдерживаемой ярости и глухой боли. — Этот ублюдок больше никогда не переступит порог «GENESIS». Я лично об этом позабочусь. Леон может беситься сколько угодно, мне плевать. Ты под моей защитой, Арис. Отныне никто здесь не посмеет даже взглянуть на тебя без моего разрешения.

Он чуть отстранился, совсем немного, чтобы заглянуть в её заплаканное лицо, но его ладони продолжали бережно удерживать её за плечи. В его глазах, всегда таких непроницаемых, сейчас читалось чистое, неподдельное страдание.

— Прости меня... — выдохнул он, и в этой короткой фразе было столько сокрушения, что у Арис перехватило дыхание. — Это моя ошибка. Моя вина. Я должен был предвидеть, я должен был следить за этой комнатой каждую секунду. Я примчался слишком поздно... Если бы я зашёл на пару минут раньше, ты бы не...

Мэт запнулся, его взгляд скользнул по её распухшей, горящей щеке и разбитой губе, с которой он аккуратно, большим пальцем, стёр смешавшуюся со слезами каплю крови. Его рука заметно дрожала.

— Ты пострадала из-за меня, — тихо закончил он, и в его голосе послышалась искренняя ненависть к самому себе.

Арис слушала его, и с каждым его словом, с каждым робким, но отчаянным извинением, ледяной ужас внутри неё наконец-то начинал таять. Ей не нужны были его извинения — одно то, что он ворвался в ту комнату, уже казалось ей чудом. Вместо ответа она лишь крепче прижалась к Мэту, пряча лицо на его груди и жадно впитывая его тепло. Её ладони, всё ещё дрожащие, судорожно вцепились в плотную ткань его рубашки, комкая её в кулаках, словно эта комната, этот мужчина и его бешено стучащее под её пальцами сердце были единственной осязаемой реальностью, способной спасти её от кошмара.

Телохранитель нехотя, словно отрывая от себя что-то жизненно важное, медленно разжимает руки и выпускает Арис из объятий. Потеряв это укрытие, она снова ощущает, как к лицу приливает жгучая боль.

— Тебе нужен лёд для щеки, — тихо, но уверенно говорит он, заглядывая ей в глаза. — И нужно обработать губу, пока не опухла сильнее. Подожди секунду.

Он аккуратно берет её за руки и усаживает на массивный кожаный диван, накидывая на плечи свой пиджак. Арис послушно опускается на прохладную кожу, чувствуя себя совершенно обессиленной.

Мэт на несколько мгновений скрывается в глубину комнаты и возвращается с небольшой аптечкой и аккуратно завернутым в чистое полотенце колотым льдом. Он опускается на корточки прямо перед ней, бережно прикладывает холодный компресс к её горящей щеке и мягко перекладывает её ладонь, чтобы она сама придерживала полотенце.

Арис, чуть придя в себя, оглядывается по сторонам. Грубый бетон, темное дерево, строгий порядок — всё это так непохоже на показную роскошь залов «GENESIS».

— Это твоя комната? — негромко, чуть хриплым от слез голосом спрашивает она.

— Да, — тот не прерывает своего занятия, открывая тюбик с антисептической мазью. — Я живу здесь на постоянной основе. Так проще контролировать безопасность в клубе.

В этот момент Арис видит Мэта совершенно с другой стороны. Куда-то исчез жесткий, непроницаемый начальник охраны, чьи приказы не обсуждаются. Перед ней — заботливый, внимательный и чуткий мужчина. Он берет ватную палочку, набирает немного мази и приближается к её лицу.

— Сейчас может немного пощипывать. Потерпи, Принцесса, — шепчет он.

Мэт действует удивительно уверенно, но при этом невероятно нежно. Его пальцы едва касаются её подбородка, фиксируя голову, а мазь ложится на разбитую губу невесомым слоем. Его сосредоточенный взгляд карих глах скользит по её лицу, и Арис замирает, боясь даже вздохнуть.

В комнате повисает густое, напряженное молчание. Расстояние между ними сокращается до нескольких сантиметров. Мэт заканчивает обрабатывать рану, но не спешит отстраняться. Его рука так и остается на её подбородке, а большой палец едва заметно оглаживает её кожу.

Они сталкиваются взглядами. Этот прямой, магнетический зрительный контакт заставляет воздух между ними буквально искрить. В глубине его темных глаз Арис видит не просто жалость — там горит что-то гораздо более глубокое, опасное и собственническое. От этого взгляда и пугающей близости её сердце начинает биться быстрее, отдаваясь глухим стуком в ушах. Она понимает, что Мэт тоже это чувствует: его дыхание становится чуть чаще, а взгляд на мгновение опускается к её губам, прежде чем снова вернуться к глазам.

Девушка первая не выдерживает этой звенящей, обжигающей близости. Чувствуя, как сердце буквально пропустило удар, а затем бешено заколотилось где-то в горле, она мягко отстраняется, разрывая магнетический зрительный контакт. Ей срочно нужно сделать глоток воздуха и смыть с себя весь этот кошмарный вечер.

— Мэт… — тихо, почти шёпотом нарушает она тишину. — Я могу… принять душ?

Мэт словно возвращается в реальность из какого-то гипноза. Он резко моргает, сбрасывая наваждение, кулаки его на мгновение сжимаются. Он неловко откашливается, пряча взгляд, и поднимается на ноги, возвращая между ними безопасную дистанцию.

— Да, конечно, — его голос снова обретает привычную хрипотцу и внешнюю собранность. — Чувствуй себя как дома. Ванная за той дверью. Там есть чистые полотенца.

Арис благодарно кивает. Поднявшись с дивана, она аккуратно спускает с плеч его тяжелый пиджак, бережно складывает его на подлокотник, а затем прихватывает подол своего измятого шелкового платья. Стараясь не смотреть на Мэта, чтобы снова не утонуть в его глазах, девушка направляется к ванной комнате.

Мэт застывает посреди гостиной. Он провожает её взглядом — долгим, тяжелым, не мигающим, пока за ней не закрывается матовая стеклянная дверь и не раздается глухой шум льющейся воды.

Только тогда он тяжело, шумно выдыхает и запускает пятерню в свои волосы, до боли оттягивая пряди назад. Внутри него бушует настоящий пожар. Её лицо — беззащитное, заплаканное, с мазью на разбитых губах — всё ещё стоит перед глазами, а пальцы до сих пор помнят шелковистую текстуру её кожи.

«Держи себя в руках, черт возьми…» — мысленно приказывает себе Мэт, со злостью ударяя кулаком по ладони другой руки. - Меньше всего ей сейчас нужны мои неуместные знаки внимания, которые могут погубить их обоих.

Горячие струи воды с шумом обрушились на плечи Арис, но ей казалось, что этот поток не способен пробиться сквозь ледяное онемение, сковавшее всё её тело. Она стояла под душем, зажмурив глаза и уткнувшись лбом в прохладный кафель, пока пар стремительно заполнял просторную ванную комнату Мэта.

Девушка до боли терла кожу мочалкой, смывая невидимую грязь. Ей отчаянно хотелось соскоблить, стереть из памяти те секунды в седьмой комнате — сальные, липкие взгляды Толстяка, тяжесть его огромных рук, запах перегара и дорогого табака, который, как ей казалось, въелся прямо под кожу. Воспоминание о том, как его пальцы впились в её плечо, заставило Арис содрогнуться, и по её щекам снова потекли слезы, мгновенно смешиваясь с каплями воды. Разбитая губа тут же отозвалась острой, пульсирующей болью.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, и в этот момент сквозь запах туалетного мыла уловила едва заметный шлейф аромата Мэта, который успел пропитать её волосы, пока она прижималась к его груди.

Мысли об этом мужчине ворвались в её сознание, принося с собой странное, непривычное успокоение. Арис вспомнила, как уверенно и бесстрашно он ворвался в VIP-комнату, как укрыл своим пиджаком, пряча от всего мира, и как крепко держал её руку в коридоре. Но сильнее всего в памяти отпечатался его взгляд там, на диване — сосредоточенный, непривычно мягкий и полный такой искренней, глубокой тревоги за неё. От воспоминания о том, как его большой палец осторожно коснулся её подбородка, по телу пробежала совсем другая, теплая дрожь, а сердце снова испуганно пропустило удар.

В это же время за дверью Мэт измерял комнату шагами, но каждый раз его взгляд неизбежно возвращался к матовой стеклянной перегородке ванной. Шум льющейся воды, казалось, заполнял всё его сознание, вытесняя любые рациональные мысли. Внутренний зверь, которого он так долго и тщательно дрессировал, сейчас яростно рвался наружу.

Словно в трансе, подчиняясь какому-то непреодолимому, греховному импульсу, мужчина сделал шаг к двери. Пальцы легли на ручку. Металл обжёг холодом, он медленно, совершенно бесшумно приоткрыл дверь на несколько сантиметров.

Сквозь клубы горячего пара и полупрозрачное, запотевшее стекло Арис была видна как на ладони. Точнее — её силуэт. Размытые, мягкие контуры изящного тела, изгиб бедра, тонкая талия и запрокинутая назад голова, когда она подставляла лицо под струи воды. В тусклом свете ванной этот образ казался ожившим произведением искусства, идеальным и недосягаемым. Мэт заворожённо смотрел, как капли воды стекают по стеклу, повторяя линии её фигуры, и это зрелище медленно, но верно сводило его с ума. Тяжёлый, сладковатый аромат геля для душа смешивался с запахом раскалённого пара, и Мэту казалось, что он физически задыхается. Сердце глухо и мощно ударило в рёбра. Мужчина сжал косяк двери с такой силой, что побелели костяшки пальцев — в голове промелькнула безумная, пугающая мысль войти туда, сорвать эту стеклянную преграду и снова сжать её в объятиях, но уже совсем не так нежно, как прежде.

Арис внутри ванны тяжело вздохнула и провела руками по мокрым волосам. Это короткое, естественное движение словно окатило Мэта ледяной водой.

«Что ты делаешь, ублюдок? Она только что пережила кошмар, она верит тебе», — жестокий внутренний голос наотмашь ударил по его совести.

Мэт заставил себя зажмуриться. С колоссальным, почти физическим трудом взял себя в руки. Он плавно, без единого звука прикрыл дверь, обрывая это порочное искушение. Сделав глубокий, рваный вдох, резко развернулся и зашагал к кухонному уголку. Руки всё ещё слегка подрагивали от адреналина. Чтобы хоть как-то занять себя и остудить вспыхнувший внутри пожар, Мэт достал чайник, включил воду и начал судорожно искать на полке пачку мятного чая — единственное, что сейчас могло вернуть ему самообладание и успокоить нервы Арис, когда она выйдет.

Девушка выключила воду. Шум прекратился, оставив её в окутанной паром тишине.

Она мягко толкнула дверь ванной комнаты. Окутанная облаком белого пара, тихо ступила на прохладный пол гостиной. На ней было платье из чёрного шёлка, но ткань, соприкасаясь с не успевшей обсохнуть влажной кожей, местами потемнела и плотно прилипла к телу, очерчивая каждый изгиб её хрупкой фигуры. Мокрые светлые волосы тяжелыми, блестящими прядями лежали на плечах, оставляя влажные дорожки на открытых ключицах.

Арис остановилась у порога и замерла, боясь нарушить тишину.

Мэт стоял спиной к ней возле небольшой кухонной стойки. Рукава его черной рубашки были небрежно закатаны до локтей, галстук отсутствовал. Широкие плечи были напряжены, а движения — непривычно резкими, словно он пытался заглушить внутреннюю бурю механической работой. Мужчина сосредоточенно насыпал сушеную мяту в прозрачный заварочный чайник, краем ладони смахивая упавшие на столешницу сухие листочки. Он был полностью погружен в свои мысли, его челюсть была крепко сжата, а взгляд устремлен в одну точку.

Арис молча наблюдала за ним. В этом домашнем, кухонном полумраке, без своей привычной строгости и холодного взгляда, Мэт казался ей удивительно настоящим. Вся его брутальность сейчас смешивалась с этой простой, почти трогательной заботой о ней. Она смотрела на сильные руки, которые всего полчаса назад бережно прижимали её к себе, и внутри разливалось странное, щемящее чувство безопасности. Ей не хотелось говорить, не хотелось разрушать этот момент — просто стоять здесь, в его укрытии, и смотреть, как он готовит для неё чай.

Мужчина замер, уловив легкое движение воздуха или едва заметный шорох скользнувшего по полу шёлка, и резко обернулся.

Его взгляд мгновенно встретился с её глазами. Мэт застыл с чайником в руке, и Арис увидела, как его зрачки расширились, когда он оценил её вид. Мокрый чёрный шёлк, облепивший её влажную кожу, делал её образ невероятно хрупким и одновременно обжигающе притягательным. Время между ними словно остановилось, и в комнате снова повисло то самое осязаемое, сладкое напряжение.

Телохранитель медленно, стараясь вернуть движениям прежнюю уверенность, опустил чайник и налил ароматный, дымящийся напиток в чашку. Подхватив её, он сделал шаг навстречу Арис. Сладковатый, резкий запах мяты заполнил пространство между ними, немного разбавляя густое напряжение.

— Держи. Тебе нужно согреться, — негромко произнёс он, протягивая ей тёплую керамику.

Девушка обхватила чашку обеими руками, чувствуя, как приятное тепло проникает в замёрзшие пальцы. Мэт кивком головы указал на небольшой деревянный стол в углу комнаты. Они молча сели друг напротив друга. Арис сделала маленький глоток, ощущая, как мятный чай приятно обжигает горло, и наконец решилась нарушить тишину вопросом, который давно не давал ей покоя.

— Мэт… это правда? Ты действительно постоянно следишь за мной?

Он не стал отводить взгляд или придумывать удобную ложь. Лишь откинулся на спинку стула, оставаясь предельно честным, хоть в его голосе и проскользнули профессиональные, сухие нотки.

— Камеры в «GENESIS» повсюду, Арис. Но не в твоих личных апартаментах, — спокойно ответил он. — Однако я всегда знаю, что с тобой происходит. Я считываю твой пульс, температуру и другие показатели через твой биометрический браслет на запястье. Мой терминал сразу выдаёт предупреждение, если у тебя паника или шок. Как сегодня.

Девушка чуть опустила глаза, разглядывая тёмные чаинки на дне, а затем тихо спросила:

— А разговоры? Ты слышишь, о чём я говорю?

— Иногда я могу включить прослушку, — признался Мэт, и на его лице не дрогнул ни один мускул. — Но только там, где нет глушилок Леона. В его кабинете или в приватных зонах для VIP-гостей связь часто блокируется. Поэтому сегодня я среагировал только тогда, когда твой пульс подскочил до критической отметки.

Арис кивнула, принимая этот факт. В мире «GENESIS» тотальный контроль был нормой, но то, что на другом конце этого контроля сидел именно Мэт, почему-то больше не пугало. Она обвела взглядом его суровую, брутальную комнату.

— А почему ты сам живёшь здесь? Не в городе, а прямо в клубе?

Телохранитель на мгновение замолчал. Его взгляд стал тяжёлым, устремлённым куда-то сквозь неё, в прошлое…

— Я в этом клубе с тринадцати лет, — глухо ответил он, и в его голосе послышалась старая, застарелая усталость. — Леон забрал меня под своё крыло. Я жил здесь, учился всему по мере взросления. «GENESIS» — это всё, что я знаю. Моя работа, моя база и моя тюрьма одновременно.

— С тринадцати? — Арис удивлённо приподняла брови, всматриваясь в его резкие черты лица. — А как же… твоя семья? Твои родители?

Лицо Мэта мгновенно изменилось. Он резко нахмурился, челюсть упрямо выкатилась вперёд, а в глазах на секунду вспыхнула холодная, глухая стена, которой он обычно отгораживался от всего мира.

— Их у меня нет, — отрезал он, и по его тону стало понятно, что эта тема закрыта наглухо и возвращаться к ней он не намерен.

Арис заметила, как мгновенно подобрался мужчина, как ожесточилось его лицо при упоминании семьи. Ей стала невыносима эта внезапная, ледяная стена, выросшая между ними. Поддавшись порыву, она медленно протянула свою тонкую ладонь через стол и мягко коснулась его руки. Её пальцы, всё ещё сохранившие тепло чайной чашки, робко легли на его напряжённую, покрытую шрамами кисть.

Мэт вздрогнул от этого прикосновения, но руку не убрал. Он опустил взгляд на её ладонь, и девушка почувствовала, как под её пальцами постепенно расслабляются его жёсткие мускулы. Хмурая складка между бровей едва заметно разгладилась.

Пытаясь увести его от болезненных воспоминаний и одновременно озвучить то, что эхом отдавалось в её собственной голове с самой седьмой комнаты, Арис тихо перевела тему.

— Леон... Что теперь будет? — в её голосе снова прорезались нотки паники. — Я так боюсь. Меня ведь уволят из «GENESIS» за это, да? Или, что ещё хуже... Леон накажет тебя за то, что ты ворвался и сорвал визит такого важного гостя?

Мэт вздохнул, переворачивая ладонь вверх и слегка сжимая пальцы девушки в ответ — спокойно, заземляюще.

— Успокойся, Принцесса, — его голос звучал абсолютно ровно, возвращая ей чувство контроля. — Никто тебя не уволит. И меня Леон не тронет. В клубе есть чёткие правила, и сегодня вся вина лежит исключительно на клиенте. Он перешёл черту, применил силу, а это запрещено внутренним кодексом клуба, какой бы статус у него ни был.

Мужчина криво ухмыльнулся, хотя в глазах всё ещё мелькала тень злости на самого себя.

— Единственное, за что мне по-настоящему влетит от Леона — это за то, что я среагировал слишком поздно. За то, что допустил, чтобы он тебя ударил. Личный телохранитель не должен пропускать такие вспышки. Так что за это я получу свой выговор. Но не за то, что вышвырнул его оттуда.

Арис уловила, как после этих слов его взгляд изменился. Он больше не был холодным взглядом охранника или просто сочувствующим. Мэт смотрел на неё неотрывно, тяжело и обжигающе откровенно, медленно скользя глазами по её влажным волосам, открытым ключицам и шёлку платья, который всё ещё облегал тело.

От этого внимания её кожа покрылась мурашками, а сердце снова пустилось вскачь. Не выдержав этого безмолвного давления, девушка тихо, едва дыша, спросила.

— Мэт… почему ты так на меня смотришь?

Тот в свою очередь, не отвёл глаз. Напротив, он подался чуть вперёд, и его голос прозвучал низко, с лёгкой, бархатистой хрипотой.

— Ты очень красивая, Арис. Я это сразу заметил. Ещё в твой самый первый день здесь.

После его признания воздух в комнате словно сгустился, став осязаемым и горячим. Напряжение между ними достигло своего пика, расстояние казалось ничтожным, а затянувшийся зрительный контакт кричал о том, что профессиональная дистанция окончательно рухнула. Мэт медленно перевёл взгляд на её губы, и девушка замерла, готовая к тому, что сейчас произойдёт что-то непоправимое и долгожданное…

Но в этот самый момент тишину комнаты безжалостно разорвал резкий, громкий звонок мобильного телефона мужчины.

Звук подействовал на обоих как ледяной душ. Очарование мгновенно рассеялось. Мэт резко отпрянул, шумно выдохнув сквозь зубы, и достал вибрирующий аппарат из кармана. Взглянув на экран, он заметно изменился в лице — снова вернулась привычная суровая маска.

— Прости, — глухо бросил он, поднимаясь из-за стола. — Мне нужно ответить.

Не дожидаясь реакции Арис, он быстрыми шагами пересёк комнату и скрылся за дверью спальни, плотно закрыв её за собой, оставив девушку наедине с её бешено колотящимся сердцем и ароматом мятного чая.

Она осталась сидеть в тишине кухни, вслушиваясь в приглушённый мужской голос, доносившийся из-за закрытой двери. Пытаясь унять внутреннюю дрожь и уложить в голове те эмоции, которые сейчас трепещут внутри, она грациозно положила ногу на ногу и сделала ещё один глоток уже немного остывшего мятного чая.

Вдруг её коленка с глухим стуком наткнулась на какой-то твёрдый, холодный предмет, скрытый под массивной деревянной столешницей.

Нахмурившись, Арис наклонилась и заглянула под стол. Сердце мгновенно ухнуло куда-то вниз, а дыхание перехватило. Там, в специальном скрытом креплении, привинченном к нижней части стола, покоился тяжёлый, матово-чёрный пистолет. Он был расположен так, чтобы хозяин комнаты мог выхватить его в любую секунду, едва заподозрив опасность.

Липкий страх и первобытный ужас новой волной окатили девушку. Оружие. Настоящее, смертоносное оружие находилось всего в нескольких сантиметрах от неё, там, где они только что пили чай и делились сокровенным. На мгновение комната Мэта снова показалась ей опасным, чужим местом.

Она зажмурилась и сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Судорожно сжала чашку пальцами. «Это Мэт, — мысленно повторила она себе, пытаясь унять панику. — Это его работа. Он мой телохранитель. Он живёт в мире, где оружие — единственный способ выжить и защитить других. Защитить меня...»

Логические доводы помогли, но противный, липкий холодок страха всё равно пробрал её до самых костей, напоминая о том, кем на самом деле был мужчина, в чьей постели она едва не оказалась взглядом. Мэт не был обычным парнем. Он был опасным хищником. Она ничего о нем не знала.

Услышав, что шаги в спальне приблизились к двери, Арис резко выпрямилась. С колоссальным трудом удерживая маску абсолютного спокойствия, она расправила плечи, поправила влажный шёлк платья и сделала вид, что ничего не обнаружила, хотя её пальцы едва заметно подрагивали.

***

Пока его подопечная в гостиной пила мятный чай, мужчина, плотно прикрыв за собой дверь спальни, тут же прижал вибрирующий телефон к уху.

— Слушаю, босс, — сухо произнёс Мэт, стараясь, чтобы его голос звучал максимально ровно.

Но на том конце провода не было привычного вальяжного тона. Леон был в ярости. Он буквально содрогался от гнева, пробивая даже динамик телефона.

— Какого чёрта произошло?! Почему ты не уследил?!

Мужчина сжал свободную руку в кулак, подыскивая оправдания.

— Я среагировал сразу, просто ситуация вышла из-под контроля...

Леон резко перебил его, и в его вопросе проскользнула странная, пугающая одержимость.

— Её лицо сильно пострадало?

Мэт на мгновение замялся, вспоминая разбитую губу Арис и припухшую щеку, к которой он только что нежно прикладывал лёд. Он попытался смягчить углы, чтобы защитить девушку от лишнего внимания хозяина клуба.

— Незначительно. Я уже принял меры.

— Я в курсе, — вкрадчиво, с явным отвращением и неприемлемостью процедил Леон. А затем его тон забрезжил по-настоящему гневными, опасными нотками. — Почему она все еще у тебя?!

Мужчина внутренне выругался. «Чёрт. Он знает даже это. Знает, где сейчас Арис». И попытался быстро выкрутиться, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

— Я как раз собирался...

Но босс не дал ему договорить. В трубке раздался такой оглушительный, яростный крик, что Мэту показалось, будто стены спальни содрогнулись от этого ультразвука. Хозяин «GENESIS» буквально брызгал презрением и яростью.

— Чёрта с два! Не нужно мне врать, Я ЭТОГО НЕ ЛЮБЛЮ!!!

— Я сейчас её отвезу, — быстро ответил телохранитель, понимая, что ситуация становится критической.

Но Леона уже было не остановить. Его голос превратился в чистый яд, он буквально вбивал каждое слово в сознание подчиненного, напоминая ему его место.

— Ты охранник. Понял меня?! Даже смотреть на неё не смей! Или, может, ты соскучился по «Мясорубке»?!

При упоминании «Мясорубки» мужчина замер. Его лицо исказилось от глухой, бессильной злости. Воспоминания на мгновение сдавили горло. Мэт промолчал, с трудом сдерживая рвущийся наружу рык.

Хозяин клуба, наслаждаясь его замешательством и своим полным триумфом, добил его презрительным, давящим вопросом.

— Я доходчиво объяснил тебе? Ты меня понял???!

Мэт зажмурился, его челюсти сжались с такой силой, что в ушах зазвенело. Он ненавидел этот момент, ненавидел свою зависимость, но ради безопасности — и своей, и Арис — он вынужден был подчиниться. Его глаза потемнели от ярости, когда он выдавил сквозь зубы.

— Да, босс.

В трубке раздались короткие гудки. мужчина медленно опустил телефон. Его тяжело штормило от гнева и адреналина.

Когда Мэт вышел из спальни, от его недавней заботливости и того обжигающего, откровенного взгляда не осталось и следа. Лицо превратилось в абсолютно безэмоциональную, глухую маску. Глаза стали холодными, как застывший лед, а фигура — неестественно прямой, словно он снова надел свой невидимый бронежилет.

Арис, всё ещё державшая в руках чашку с мятным чаем и помнящая о пистолете под столом, замерла. Её очень удивила и даже ранила эта внезапная, пугающая холодность. Минуту назад этот мужчина признавался ей в симпатии, а теперь смотрел сквозь неё, будто она была чужой.

— Я должен отвезти тебя домой, — коротко бросил Мэт. Его голос прозвучал сухо, механически, без единой живой интонации.

Арис послушно поднялась, чувствуя, как внутри нарастает обида и непонимание. Они молча вышли из его комнаты и направились по длинному коридору к лифту. Телохранитель шёл чуть впереди, чеканя шаги и, за всё время пути, ни разу не обернулся.

Когда матовые двери лифта сомкнулись, отрезав их от коридора, девушка не выдержала. Эта звенящая тишина давила на неё неимоверно сильно. Она сделала шаг к нему, заглядывая в его каменное лицо.

— Мэт, что случилось? — девушка отчаянно пыталась выяснить правду, вглядываясь в его глаза. — Кто звонил? Это из-за меня? Тебе влетело от Леона? Мэт, не молчи!

Но тот никак не реагировал. Он смотрел прямо перед собой, на зеркальную стену лифта, словно её не существовало. Это безразличие окончательно вывело Арис из себя. Обида, пережитый за ночь ужас и внезапная стена со стороны единственного человека, которому она доверилась, смешались в один безумный коктейль.

Потеряв контроль над эмоциями, девушка резко развернулась к панели управления и со всей силы ударила ладонью по большой красной кнопке «СТОП».

Лифт резко дернулся, раздался неприятный скрежет металла, и кабина намертво зависла между этажами. Вспыхнул аварийный свет, окрасив пространство в приглушённые тона.

— Пока ты мне не ответишь, мы никуда не двинемся! — тяжело дыша, выкрикнула Арис, разворачиваясь к нему лицом и преграждая путь к панели. — Я имею право знать! Посмотри на меня!

Это стало последней каплей. Внутренняя буря Мэта, которую он с таким трудом сдерживал после звонка Леона, прорвалась наружу. Его самообладание дало трещину. Мужчина резко шагнул к ней, вжимая в стену, и схватил её за плечи. Его глаза бешено блеснули в полумраке, а голос сорвался на опасный, хриплый полурык.

— У нас рабочие отношения. И не более того!

Телохранитель тяжело дышал, глядя на её испуганное, но упрямое лицо, на разбитую губу, которую сам же недавно мазал кремом, и этот вид заставил его причинить боль самому себе, чтобы спасти её.

— Я немного перегнул с нежностью, — уже тише, но с убийственной, финальной холодностью добавил он, отводя взгляд. — Этого больше не повторится.

Эти слова ударили наотмашь, выбивая весь воздух из лёгких. Арис застыла в полном шоке, у неё просто не нашлось слов. Вся та нежность, чуткость и забота, которую он проявлял в своей комнате, только что была безжалостно растоптана этой дежурной, сухой фразой про «рабочие отношения». В груди разлилась горькая, удушающая обида.

Мэт, глядя на её онемение, медленно разжал пальцы и сделал шаг назад, окончательно разрывая дистанцию. Его лицо снова превратилось в каменную маску, не выражающую абсолютно ничего.

— Теперь можем ехать? — холодно спросил он, даже не глядя на неё, а смотря куда-то поверх её головы.

Девушка ничего не ответила. Гордость и подступившие к горлу слёзы не позволили ей издать ни звука. Она лишь крепко сжала губы, резко развернулась к панели и молча нажала на кнопку отмены блокировки.

Кабина лифта вздрогнула, аварийный свет погас, и под мерный гул механизмов они наконец продолжили спуск. Но Арис казалось, что от его ответа стало только хуже. Замкнутое пространство лифта теперь давило на неё с утроенной силой, а звенящая тишина казалась ядовитой.

Всю оставшуюся дорогу до её дома они не проронили ни единого слова. Атмосфера в салоне автомобиля была наэлектризована до предела. Они даже не смотрели друг на друга: Арис демонстративно отвернулась к окну, разглядывая проплывающие мимо ночные огни города сквозь пелену стоящих в глазах слёз.

Мэт мёртвой хваткой вцепился в руль, упрямо уставившись на дорогу. Внутри него бушевал настоящий ад, а в голове ураганом проносились яростные мысли.

«Она расстроена, но я не могу иначе, и так позволил себе лишнего», — мрачно думал он, чувствуя, как вина и злость на самого себя завязываются в тугой узел. Его взгляд на секунду потемнел от бессилия. «Чёртов контракт! Чёртова работа!»

Мужчина больше не мог сдерживать это бешеное давление. С дикой злостью он наотмашь ударил кулаком по рулю.

Тяжёлый, глухой удар с грохотом разнёсся по салону машины, а сам автомобиль на мгновение качнуло.

Арис от неожиданности сильно вздрогнула и резко повернула голову, удивлённо и испуганно уставившись на него. Она никак не ожидала от всегда собранного Мэта такой яростной вспышки эмоций. Девушка снова отвернулась к окну, пряча лицо, а её собственные мысли зазвучали в голове горьким, полным самобичевания эхом. «Он злится на меня, зачем я полезла со своими расспросами?» — думала она, чувствуя, как к горлу подступает тяжёлый ком. «Кто меня просил? Теперь все то, что ощущалось между нами, кануло в прах».

Телохранитель больше не подавал знаков агрессии. Он ещё сильнее сжал челюсти, упрямо глядя на лобовое стекло, пока колёса глухо шуршали по асфальту. Каждому из них этот путь казался бесконечным.

Когда автомобиль наконец затормозил у её подъезда, Арис не стала ждать. Она рванула ручку двери, молча вышла из машины и быстрым шагом направилась к дому, ни разу не обернувшись.

Едва за ней захлопнулась тяжёлая входная дверь, Мэт резко нажал на газ. С сухим рёвом сорвался с места и молча уехал, растворяясь в темноте ночных улиц.