Глава 101
Медпункт всё ещё пах лекарствами и травами, и после матча в нём было слишком тихо.
Одри сидела на кровати, завернувшись в одеяло, всё ещё немного бледная после падения.
Фред и Джордж вошли почти одновременно.
И, конечно, с видом людей, которые “пришли поддержать”, хотя это редко означало что-то спокойное.
— Мы принесли моральную помощь, — объявил Фред.
— И физическую, — добавил Джордж.
Одри устало посмотрела на них:
— Если это снова шутка — я не выдержу.
И тогда они достали куклы.
Маленькие фигурки, аккуратно сделанные вручную.
Одна в гриффиндорской форме с рыжими волосами.
Вторая в слизеринской мантии с тёмными.
Блейз, который стоял у стены, сразу выдохнул:
— Я уже жалею, что пришёл.
Фред поставил куклы на тумбочку:
— Смотри, мы вас поддерживаем.
Джордж гордо добавил:
— Даже в сложных жизненных ситуациях.
Фред чуть наклонил куклы друг к другу:
— “Одри, ты слишком упрямая.”
— “Драко, ты слишком раздражающий.”
Джордж подхватил:
— “Но почему-то это работает.”
Одри закрыла лицо рукой:
— Вы невыносимы.
И в этот момент Драко впервые за всё время не сказал ничего сразу.
Он просто смотрел на куклы.
Потом на них.
Потом снова на куклы.
— Это… — он остановился, подбирая слово. — Это выглядит ужасно.
Фред оживился:
— В каком смысле?
Драко спокойно:
— В смысле, что вы это сделали и решили, что это нормально.
Джордж довольно:
— Это комплимент.
Драко устало выдохнул:
— Нет.
Но потом, чуть тише:
— …но спасибо, что пришли.
И это было неожиданно даже для Фреда и Джорджа.
Фред прищурился:
— Он что… умеет быть нормальным?
Одри чуть усмехнулась:
— Иногда.
Блейз фыркнул:
— Это редкое явление, не привыкайте.
Фред снова наклонил куклы, будто они “смотрят” друг на друга:
— Ладно, официально заявляю: вы теперь “молодожёны Хогвартса”.
Одри резко:
— Фред!
Джордж тут же:
— Мы могли сделать хуже.
Драко тихо, почти себе под нос:
— Я боюсь спрашивать, что именно.
И впервые за весь день напряжение в комнате стало легче — не исчезло, но перестало давить так сильно.
Потому что даже после падения и хаоса Фред и Джордж умудрялись превращать всё в странную, раздражающую, но рабочую поддержку.
Фред довольно уселся на край стула, как будто это его личная сцена, а не медпункт.
— Ладно, — протянул он, разглядывая куклы, — официально фиксируем: вы оба пережили квиддич и не убили друг друга.
Джордж кивнул:
— Уже прогресс.
Одри устало:
— Это был не лучший день для шуток.
Фред тут же:
— А мы шутим не “потому что лучший день”. Мы шутим “чтобы он стал лучше”.
Блейз фыркнул:
— У вас это не работает.
Драко стоял чуть в стороне, скрестив руки.
Он всё ещё выглядел напряжённым, но уже не таким закрытым, как раньше.
— Ты точно в порядке? — тихо спросил он у Одри.
Она посмотрела на него:
— Да. Просто метла решила, что у неё сегодня собственное мнение.
Драко чуть нахмурился:
— Это не смешно.
Одри удивлённо:
— Я не смеюсь.
Пауза.
Фред тут же подхватил:
— О, он переживает.
Джордж:
— Это официально.
Драко бросил на них взгляд:
— Я не “переживаю”.
Фред довольно:
— Он переживает молча. Это хуже.
Блейз усмехнулся:
— Это его базовая настройка.
И тут Драко наконец выдохнул и посмотрел прямо на Одри:
— Мне не нравится, что это могло закончиться хуже.
Тишина.
Фред даже замолчал на секунду.
Одри чуть смягчилась:
— Но не закончилось.
Драко:
— В этот раз — нет.
И в этот момент Фред снова оживился, не давая паузе стать слишком серьёзной:
— Ладно, раз все живы, у меня важный вопрос.
Он снова взял куклы и слегка повернул их лицом друг к другу:
— Когда свадьба?
Одри резко:
— НИКАКОЙ СВАДЬБЫ.
Джордж кивнул:
— Пока что.
Блейз пробормотал:
— Я уйду отсюда до того, как меня втянут в семейные разборки.
Драко тихо, почти без эмоций:
— Я тоже не планировал это обсуждать.
И всё же, несмотря на подколы, в комнате уже не было паники.
Только усталость, странное облегчение… и привычный хаос Фреда и Джорджа, который каким-то образом удерживал всех от того, чтобы всё стало слишком тяжёлым.
Фред какое-то время молчал подозрительно долго.
Слишком долго для него.
Потом он медленно достал пергамент.
— Я, кажется, вдохновился, — торжественно объявил он.
Джордж сразу насторожился:
— Это опасное состояние.
Одри прищурилась:
— Не надо.
Фред уже не слушал.
Он начал читать вслух с максимально серьёзным видом:
“Он — холодный как сталь,
она — как огонь в тишине…”
Блейз мгновенно отвернулся:
— Я не хочу это слышать.
Драко медленно:
— Я тоже.
Фред продолжил, игнорируя протесты:
“Они спорят, как будто дышат одним воздухом,
и молчат так громко, что рушатся стены…”
Джордж кивнул:
— Это уже почти искусство.
Одри закрыла лицо рукой:
— Это уже почти преступление.
Фред резко поднял голову:
— Это шедевр!
И тут он достал ещё одну вещь.
Куклу Драко.
И куклу Одри.
И аккуратно поставил их рядом.
— А теперь, — сказал он, — официальное улучшение морального состояния.
Драко напрягся:
— Что ты делаешь.
Фред с абсолютно серьёзным видом:
— Обмен символами.
И прежде чем кто-то успел остановить, он сунул куклу Драко в руки Одри, а куклу Одри — в руки Драко.
Джордж довольно:
— Теперь они связаны.
Одри резко:
— НЕТ ОНИ НЕ СВЯЗАНЫ.
Драко смотрел на куклу в руках несколько секунд.
Потом тихо сказал:
— Это… унизительно.
Фред довольно кивнул:
— Значит работает.
Блейз устало:
— Я официально присутствую при падении цивилизации.
Фред уже снова писал:
“И даже когда мир пытается их разлучить —
он сам вручает им друг друга обратно.”
Джордж наклонился к нему:
— Ты сейчас буквально создаёшь новую религию.
Фред гордо:
— Я называю это “литература Хогвартса”.
И пока Одри пыталась забрать куклу обратно, а Драко делал вид, что он вообще здесь случайно, Фред уже был в состоянии полного творческого разгона — и остановить его было невозможно.
Ночь в Хогвартсе
Замок уже давно затих.
Коридоры были пустыми, свечи почти догорели, и даже шум Хогвартса наконец стал просто тишиной.
Фред не спал.
Это было обычным состоянием.
Он крался по коридору с тем видом, будто выполняет крайне важную миссию, хотя на деле просто не умел вовремя останавливаться.
И тогда он заглянул в одну из гостевых комнат рядом с медпунктом.
Одри и Драко уснули там после долгого дня — не в своих башнях, а там, где им просто разрешили остаться.
Они сидели рядом.
Слишком близко для “просто случайно”.
И оба держали в руках те самые куклы.
Кукла Одри — у Драко.
Кукла Драко — у Одри.
Фред замер в дверях.
— Окей… — тихо сказал он сам себе.
Джордж, который подошёл следом, шёпотом:
— Не делай этого.
Фред уже доставал камеру.
— Я обязан.
Щёлк.
Вспышка была отключена, но звук всё равно показался слишком громким в тишине.
Одри даже не пошевелилась.
Драко слегка нахмурился во сне, но не проснулся.
Фред посмотрел на фотографию и довольно улыбнулся:
— Это… шедевр.
Джордж устало:
— Ты понимаешь, что если они узнают — мы трупы?
Фред уже отходил назад:
— Тогда мы должны жить очень аккуратно.
И они тихо исчезли в коридоре, оставив за собой спящий Хогвартс и ещё одну фотографию, которая утром точно станет “легендой”, хотят этого Одри и Драко или нет.
Утро в Хогвартсе началось как обычно… если “обычно” теперь вообще существовало.
Одри проснулась первой.
Сначала она не поняла, где находится — не своя спальня, не гриффиндорская башня.
Потом вспомнила: медпункт, усталость, поздний вечер.
И только после этого заметила, что рядом кто-то есть.
Драко.
Они сидели рядом, прислонившись к спинке дивана, и каким-то образом уснули так, что между ними почти не осталось расстояния.
И самое раздражающее —
в руках у них всё ещё были те самые куклы.
Одри резко моргнула:
— …серьёзно?
Драко медленно открыл глаза, посмотрел на неё, потом на куклу в своих руках.
— Я не собираюсь это объяснять, — сразу сказал он.
Одри тихо:
— Я тоже.
Пауза.
И в этот момент дверь медпункта резко распахнулась.
Фред и Джордж вошли с одинаковыми лицами людей, которые уже всё знают и морально готовы к хаосу.
Фред сразу:
— Доброе утро, легенды.
Джордж добавил:
— Или, как мы теперь вас называем, “утренний контент”.
Одри мгновенно:
— Не начинайте.
Фред сделал вид, что удивлён:
— Мы? Начинать? Никогда.
И тогда он показал фотографию.
Тишина.
Одри смотрела на неё несколько секунд.
Потом медленно закрыла глаза.
— Вы… сумасшедшие.
Драко посмотрел на фото и очень спокойно сказал:
— Это нарушение личных границ.
Фред довольно:
— Это искусство наблюдения.
Джордж кивнул:
— Очень глубокое.
И прежде чем ситуация успела снова взорваться, в комнату вошёл Блейз.
Он посмотрел на всех, на фото, на кукол, на Драко.
И просто сказал:
— Я ухожу из этой школы.
Фред радостно:
— Уже десятый раз за неделю.
И в этот момент, несмотря на всё, Одри вдруг поняла, что это утро, пожалуй, самое спокойное за последние дни.
Потому что даже с фотографиями, шутками и куклами —
ничего не падало.
И никто не летел с метлы.
И это уже было прогрессом.
Фред всё ещё держал фотографию так, будто это государственный документ особой важности.
— Я просто скажу, — начал он задумчиво, — это может изменить школьную культуру.
Одри мгновенно:
— Убери это.
Джордж кивнул:
— Да, пока кто-нибудь не увидел и не начал печатать открытки.
Драко устало потер переносицу:
— Если это попадёт в общую гостиную, я перевожусь в Дурмстранг.
Блейз спокойно добавил:
— Я поеду с ним.
Фред сделал вид, что оскорблён:
— Вы все такие неблагодарные. Мы вам создаём атмосферу.
Одри посмотрела на него:
— Вы создаёте проблему.
Фред тут же:
— Нет. Мы создаём легенду.
И именно в этот момент дверь снова открылась.
На этот раз вошла Джинни.
Она сразу остановилась.
Посмотрела на фото.
Потом на кукол.
Потом на всех.
— Я даже не хочу знать, — спокойно сказала она.
Фред оживился:
— Поздно.
Джордж уже повернулся к ней:
— Ты теперь соучастник.
Джинни прищурилась:
— Нет.
Пауза.
— Я просто человек, который видел слишком много за одну жизнь.
Одри тихо выдохнула:
— Я с тобой.
И в этот момент Драко неожиданно чуть усмехнулся:
— Значит, мы официально стали проблемой школы.
Фред довольно:
— Наконец-то ты понял суть.
И хоть никто этого не признавал, но в комнате стало чуть легче.
Не потому что всё стало нормальным —
а потому что они уже перестали пытаться сделать вид, что это нормально вообще может быть.