Последний раз
Чонин увидел поломанный забор рядом с собой. Там торчал длинный ржавый гвоздь. Он резко упал на него местом между шеей и подбородком.
Чонин задыхался, кровь хлестала из раны на шее, окрашивая снег в тёмно-красный. Спецназовцы замерли, не сразу поняв, что произошло. Сынмин стоял как вкопанный, его руки дрожали, а глаза наполнились слезами.
— Что ты делаешь?! — закричал один из полицейских, бросаясь к нему.
Чонин улыбнулся окровавленными губами, его голос был слабым, но отчётливым:
— Я люблю тебя, Сынмин.
Затем он упал, и его тело замерло. Смерть наступила мгновенно.
Спецназовцы обступили Сынмина, но он даже не сопротивлялся. Один из них положил руку ему на плечо:
— Вы не виноваты. Мы всё видели.
Сынмин молчал. Он не мог произнести ни слова. Его сердце разрывалось на части.
Сынмин побрёл по пустым ночным улицам, его одежда была в крови, а глаза залиты слезами. Он не знал, куда идёт, но ноги сами несли его вперёд. Он зашёл в первый попавшейся дешёвый отель, снял номер и упал на кровать.
Слёзы лились градом. Он плакал не от горя — от осознания. Чонин умер ради него. Ради того, чтобы он был свободен.
Сынмин прижал подушку к лицу и зарычал от отчаяния. Ночь была долгой, и он не мог заснуть. Но когда наконец сон накрыл его, ему приснился Чонин.
Сон:
Сынмин сидел на старом пляже Пусанa, а рядом сидел Чонин в своей чёрной рубашке. Он улыбался, его глаза были спокойными, а голос тихим и тёплым.
— Спасибо, — сказал Чонин. — За самые лучшие моменты в моей жизни.
Сынмин хотел ответить, но понял, что не может. Он просто обнял Чонина, и тот растворился в его объятиях, как утренний туман.
— Ты был моим светом, — прошептал Чонин, исчезая. — Спасибо.
Сынмин проснулся в слезах, но на этот раз это были слезы облегчения. Он понял — Чонин нашёл свой покой. И теперь его очередь жить дальше.
Конец.