Цветы на краю земли

Зима окончательно и бесповоротно вступила в свои права в начале декабря. Город покрылся толстой коркой льда, а воздух стал настолько колючим, что каждый вдох буквально обжигал легкие изнутри.

И именно в этот момент в Фенге что-то необратимо сломалось.

Это осознание пришло к нему не сразу. Он все чаще ловил себя на мысли, что во время перемен его взгляд подсознательно ищет розовые волосы в толпе. Он начал замечать вещи, на которые раньше упрямо закрывал глаза. Он видел из окна спортзала, как она тренируется на школьном дворе допоздна, как раз за разом падает на жесткие маты, как тяжело, со стоном поднимается, судорожно держась рукой за ушибленный бок, но упрямо, со слезами на глазах возвращается на исходную позицию. В её движениях появилась отчаянная, пугающая грация человека, которому абсолютно нечего терять.

А однажды вечером он случайно увидел её в полутемном актовом зале. Джанет сидела на самом краю сцены, баюкая на коленях спящую Бонни. Она тихо, едва слышно напевала колыбельную. Фенг внимательно посмотрел на её лицо в полумраке. Без своей ужасной,фальшивой пластиковой улыбки она выглядела невероятно, пронзительно красивой. И именно тогда он заметил, как из-под завернувшегося рукава отчетливо виднеются белые полосы старых шрамов и уродливые корки совсем свежих, глубоких порезов.

В этот момент Фенга прошиб ледяной пот. В его мозгу со страшным грохотом сложился этот пазл. Она не шутила. Тот разговор на краю обрыва не был глупым спором. Она действительно любила его, а он просто безжалостно растоптал её своим эгоизмом.

Чувство дикой вины навалилось на него многотонным прессом, от которого ломило кости. Но вместе с этой виной внутри Фенга разгорелось другое — горячее, сильное и непреодолимое чувство. Он с ужасом понял, что влюбился в неё. Влюбился по-настоящему, безумно, до боли в груди.

«Я все исправлю, Господи, я все исправлю», — лихорадочно думал Фенг, быстро шагая по обледенелому школьному двору утром 15 декабря. — «Я просто подойду к ней прямо сейчас. Я обниму её так крепко, что все её раны и шрамы раз и навсегда заживут».

На крыльце школы он увидел Бонни. Малышка была как всегда в своей синей каске и белом костюме. Она весело прыгала по обледенелым ступенькам, сияя своей беззубой улыбкой, а в руках сжимала большой белый конверт.

— Фенг! Фенг, привет! — закричала девочка, заметив его. — Смотри, что у меня есть!

Фенг улыбнулся. От одного вида младшей сестры Джанет у него на душе становилось легче.

— Привет, мелочь. Что это у тебя? И главное — где Джанет? Я как раз её ищу.

Бонни с гордостью протянула ему конверт.

— Джанет ушла из дома очень рано утром, еще затемно, — весело, беззаботно защебетала девочка, переминаясь с ноги на ногу от колючего холода. — Она сказала мне, что сегодня ей нужно провести самый главный, секретный и важный трюк в её каскадерской карьере. Сказала, что улетает очень далеко, туда, где всегда тепло. И просила передать это письмо тебе лично в руки, когда я приду в школу! Она так сильно, так красиво улыбалась сегодня, Фенг! Правда, у неё глазки были очень красные и мокрые. Она пошла на обрыв, проверить ветер... А сама я еще не читала, она сказала это только для тебя!

Слова ребенка падали в сознание Фенга как капли раскаленного свинца. Улыбка медленно сползла с его лица. Руки затряслись в крупной дрожи. Он судорожно порвал плотную бумагу конверта. Внутри лежал лист из обычной тетради. Почерк Джанет — размашистый, неровный, со следами от слез.

«Привет Фенг.Извини что я занимаю твое время,но это правда важно.Я больше не могу жить с чувством этой пустоты,я устала.Я знала,что ты не ищешь отношения,но то признание,та любовь единственное что меня держало.С тобой рядом я чувствовала себя человеком.Но я не нужна тебе.Даже Бонни меня не держит.Присмотри за Бонни,это моя последняя просьба

Джанет»

— Нет... нет, нет, Господи, только не это, — захрипел Фенг, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. Дикая, разрывающая физическая боль пронзила его легкие. Острый спазм намертво сжал горло, перед глазами поплыли черные круги.

Бонни испуганно смотрела на него. Её большие карие глаза округлились от зарождающегося детского страха.

— Фенг? Почему ты такой страшный? Джанет ведь просто уехала на гастроли, да?

— Бонни... куда конкретно она пошла?! — дико закричал он, хватая маленькую девочку за плечи. Его пальцы судорожно сжались, причиняя ей сильную физическую боль, но Бонни от ужаса даже не пикнула.

— На... на обрыв, — пролепетала она, и её губы начали мелко дрожать.

В этот самый момент тишину школьного двора разорвал дикий, истошный, леденящий душу крик со стороны заднего двора. А затем послышался нарастающий, завывающий звук сирены скорой помощи. Школьный двор мгновенно пришел в бешеное движение. Учителя в панике выбегали на крыльцо,старшеклассники толпой бежали в сторону обрыва, переговариваясь испуганным шепотом: «Там Джанет из девятого класса... она спрыгнула... насмерть...»

Весь мир Фенга рухнул в одну секунду. Записка выскользнула из его пальцев. От шока у него не было сил даже кричать. Он в безумии царапал ногтями твердый лед, ломая их до мяса, но эта физическая боль была лишь каплей в океане того ада, который разверзся в его душе. Он опоздал. Всего на несколько несчастных минут. Его любовь стала его приговором.

Бонни стояла рядом. Она медленно подняла с земли лист бумаги, её глаза пробежали по строчкам сестры. Синяя каска выскользнула из её рук и с глухим стуком покатилась по льду. Вечная улыбка Бонни медленно стерлась с её лица, оставив после себя маску чистого, первобытного ужаса. Она еще не знала до этого момента, но реальность ударила её с размаху.

— Джанет... — тихо, как писк раненного зверька, сорвалось с её губ. — Джанет!!! Нет!!!

Её пронзил такая дикая,моральная боль. Бонни упала на снег, её тело забилось в истерике от перенапряжения — её маленькое сердце не справлялось с такой дозой физического и морального страдания. Гас упал рядом с ней, накрывая её своим телом, плача вместе с ней и крепко прижимая к себе её содрогающееся от рыданий тельце.